Драконово логово. Развод столетия (СИ) - Кертис Эва - Страница 6

Как говорится, не в мою смену. Я о спокойно выхожу из высоких дверей кухни. Следую за мужем Авроры, только вот в кабинет за ним и его свитой не прохожу. Демонстративно останавливаюсь на пороге, скрещиваю руки на груди и выразительно прочищаю горло.

— Что? — раздраженно поворачивается он. — Что еще вас не устраивает, многоуважаемая жена? Пыль увидали? Так вы сами давненько не распоряжались насчет уборки.

Ну окей. Уколол. На заметку взяла. «Эх, Аврора-Аврора, ну нельзя так себя вести в браке, детка. Это скажу тебе даже незамужняя я».

— Меня не устраивает присутствие посторонних женщин при нашей приватной беседе, многоуважаемый муж, — зеркалю его обращение и выразительно смотрю в их сторону.

— Э! Мы не посторонние! Я лучшие свои годы потратила на то, чтобы присматривать за чистотой этого дома! А у хозяина и моей дочери эта… ну как ее.. любоф! Вот! — рявкает на меня Марфа. Ее щеки надуты, как у огромной жабы, необъятный живот трясется от возмущения. Я, честно говоря, даже побаиваюсь, как бы он не лопнул. Ну а ее доченька украдкой вытирает слезки уголком платка и, как преданная собака, смотрит на Бернарда в ожидании, что он заметит ее невообразимые страдания. Картина Репина «Приплыли», называется.

— Нет, ну конечно, кто же я такая, чтобы разрывать два любящих сердца. Дико извиняюсь, — не сдерживаю я сарказма, понимание которого, похоже, этим двум женщинам не доступно.

— Аврора! — обреченно стонет Бернард. — Выйдите, — только и произносит он.

До женщин, в отличие от меня, поначалу даже не доходит, что приказ обращен к ним. Они горделиво выпрямляются и высокомерно зыркают на меня своими глазенками, мол, съела. А мне расхохотаться хочется, потому как Бернард тоже видит это преображение. И если у Марфы, по сути, выражение лица не меняется, то у драгоценной Кассандры вся скорбь мира тут же сходит на нет.

— Я неясно выразился? — тянет он.

— Ну, девка, шо встала? Не слышала приказа мужа? Пшла вон! — устрашающе шагает вперед Марфа.

Неожиданный грохот заставляет двух женщин наконец обратить свое внимание на хозяина дома.

— Вы что за цирк тут устроили? — Бернард шипит как разъяренная кобра. Господи, так ведь нельзя. Сердце даже у драконов нежелезное. — А ну вышли вон из моего кабинета. Сидите и тихо ждите моего решения! Живо!

Кассандра пытается открыть рот, чтобы возразить, но побелевшая от страха Марфа хватает дочь за руку и силком вытаскивает из кабинета. Сцена, конечно, та еще. И если поначалу мне хотелось смеяться, наблюдая, как спесь мгновенно слетела с зарвавшихся женщин, то теперь все веселье умирает где-то глубоко внутри меня.

Я и Бернард наконец остаемся совершенно одни в кабинете. Порывом ветра меня заносит внутрь, и за спиной громко хлопает дверь, отсекая любую возможность побега. От внезапности этого действия я не удерживаю равновесия и начинаю позорно заваливаться вперед. Но упасть не дают сильные руки. Я поднимаю глаза и встречаюсь с задумчивым взглядом Бернарда. Но даже не это ошеломляет меня больше всего. Почву из-под ног выбивает следующая фраза:

— Что, Аврора, ты наконец решила стать для меня настоящей женой?

А следом широкая ладонь ложится на мою грудь, нежно сжимая ее. Я же хотела только поговорить!

Глава 8

Я, словно ошпаренная кошка, отскакиваю от него метра на полтора. Он что о себе вообще возомнил? Праведный гнев затапливает все внутри. Это Аврора его жена, а мне он — посторонний мужик с улицы. Да, привлекательный. Но, знаете, торты за прилавком мне тоже очень нравятся, но это же не значит, что я на них кидаюсь, пуская слюни! А вот у дракона, по всей видимости, на все происходящее иной взгляд. И разочарованная моська тому яркое доказательство. Вы поглядите, еще и глазками так обиженно стреляет. И ладно бы он сладкого лишался! Так ведь нет! Нашел сахарозаменитель, дракон вшивый!

— Мы сюда пришли не за этим, — воинственно вскидываю я подбородок.

— Да ты в принципе всегда «не про это», — кривится он.

Я, честное слово, не хочу обсуждать интимную жизнь Авроры и Бернарда, но… Черт, как же все сложно! В теле девушки теперь я. А значит, и ее позицию по всем вопросам отстаивать мне.

— А может, есть причина, по которой я «не про это»? — передразниваю его.

— Интересно же мне, какая именно причина может быть у замужней женщины избегать собственного мужа? Ты шарахаешься от меня, как от лесовского кота! — возмущается Бернард.

Лесовский кот? Хм, как же выглядит это чудо природы?

— Может, мне не хватает романтики: внимания, совместных прогулок, завтраков, обедов и ужинов только вдвоем? Мм? Не думал об этом? — начинаю я перечислять самое банальное, что делают влюбленные муж и жена. Ну, по крайней мере, в первые несколько лет супружеской жизни. Потом, конечно, все это сменяет быт. Но ведь находятся те, кто сохраняет романтику. Пусть их и единицы.

— Внимания? Романтики? Аврора, о чем ты? Ты с самого первого дня переехала в собственную комнату, сказав: «Я получила титул и деньги, выбралась из нищеты. А про выполнение супружеских обязанностей речи и не было. Идите, муж, ищите удовольствия на стороне. Я вас не хочу!»

Моя челюсть звонко падает вниз. Сознание отказывается воспринимать услышанное. Я окидываю Бернарда взглядом, начиная от темных густых волос, вниз по рельефной груди, еще ниже… и еще… заканчивая мощными ногами в начищенных черных сапогах. Она ЕГО не захотела? Так, ладно. Возвращаемся к вопросу о тортах. Так вот. В жизни каждой приличной девушки есть период, когда она самоотверженно отказывается от одной из главных радостей жизни — сладкого — и садится на жесткую диету. Все вроде бы идет хорошо, она скидывает несколько ненавистных килограммов, но потом встречает ЕГО. Того, кому никогда не сможет отказать. Того, кто заставляет сердце биться, а желание нарушить все запреты преодолевает здравый смысл. Ты не понимаешь как, когда и зачем, но вот вы уже наедине в твоей квартире. Ты чувствуешь его запах, и рот наполняется слюной от предвкушения. Понимаешь, что всего какое-то мгновение — и его вкус заполнит все твои рецепторы. Да-да. Я о любимом пирожном или тортике, ради которого можно послать к черту любую диету.

И если проводить параллель с мужчинами, то Бернард однозначно для меня именно тот вожделенный кусок шоколадного торта с пьяной вишней. И при мысли о нем у меня, видимо, загораются глаза, потому что муж Авроры заинтересованно поглядывает в мою сторону и странно ведет носом. Он… как будто принюхивается.

Прочищаю горло и решаюсь спросить.

— Я правда так и сказала? — Неужели мой голос так пищит? Даже знать не хочу почему. И нет. Это не из-за картинок о торте и Бернарде, возникающих в голове. Нет. Нет. И нет. Это чужой муж. И вообще, я вроде как хочу домой.

— Я допускаю некую интерпретацию в выражениях. Но смысл именно тот, который я пересказал, — отвечает он.

На пару мгновений между нами повисает тишина. Я лихорадочно пытаюсь понять: почему молодая девушка могла сказать подобную ересь своему привлекательному, как дьявол, мужу. Что за репутация у Бернарда? Могли ли быть причины такого поведения Авроры? Или она была обычной куклой, которая хотела только денег?

Прибавить сюда бедственное положение ее семьи и вуаля: получаем обычную профурсетку, желающую легкой жизни.

Черт. Где там Академия магии, а? Я бы лучше магию изучала. Там, по крайней мере, хоть об устройстве мира можно что-то узнать.

— Аврора, о чем ты задумалась? — вырывает меня из мыслей муж.

— Кхе-кхе, да так… Что ж, как бы мне это ни претило, но наверное, — я поднимаю указательный палец вверх, — только НАВЕРНОЕ, мне… — снова пауза. Ненавижу извиняться. Тем более когда я не виновата! — …стоит признать, что в некоторых суждениях я была несколько предвзята.

Секунду Бернард неверяще смотрит на меня. Он никак не может понять, кто перед ним и что случилось с женой, которая за всю их совместную жизнь не обмолвилась с мужем и пятью словами, а тут… От стен рабочего кабинета отражается громогласный мужской хохот. Я хотела узнать, каким будет Бернард, когда улыбается? Так вот сейчас я против воли очарована. Хмурые складки на лбу разгладились, тоненькие сеточки морщинок появились в уголках глаз, улыбка обнажила ряд белоснежных ровных зубов, на шее обозначились мощные мышцы. Бернард, без сомнения, мог бы стать для меня «тем самым» тортом.