Тебя одну (СИ) - Тодорова Елена - Страница 46

Молча сваливаю, чтобы отнести чемоданы в комнату, которую я изначально планировал оборудовать под бильярдную, и которую Фиалка из-за удачной планировки объявила лучшим вариантом для спальни Елизара.

— Ты будешь обедать? — встречает Шмидт неожиданным вопросом, когда возвращаюсь в гостиную.

Надо же, заметила. Смотрит прямо в глаза, и этот взгляд — словно короткий замыкатель, от которого ток сразу пробивает все вены.

— Нет. На работу пора возвращаться, — выдаю глухо, обличительно хриплю. Чтобы хоть как-то разогнать это беспонтовое напряжение, начинаю толкать заведомо лишний текст: — Опять барахлят станки в одном из цехов, а там и так суточная задержка по обработке проволоки. Если этим не заняться, через пару дней следующий цех встанет.

— Ясно, — роняет она равнодушно, но даже этот короткий ответ — удар под дых.

Голос у нее действительно ровный, без намека на эмоции, но взгляд… оборотов не снижает.

Мне так сильно обнять ее хочется, что внутри аж больно. Грудь и живот сжимаются, будто туда всыпали тонну стекла.

В глазах начинает мутнеть. Пространство потихоньку заплывает пленкой.

Но я не двигаюсь. Руки приклеены к бокам.

С-с-сука…

Может, подойти все же?

Но, пока я ломаю мозги, внимание Фиалки отвлекает Елизар.

— Сразу две? — присвистывает, подъезжая к игровым консолям. Глаза горят, будто перед ним не техника, а ворота в рай. — Классика и последняя модель, верно?

Игрушки, замечу, блядь, мои. Но Лия, даже не удостоив меня полноценным взглядом, включается в презентацию моего геймерского уголка. При том, что в этом деле она, мягко говоря, ни хрена не рубит.

— Ага, — выдыхает, как эксперт высшей категории, и начинает копаться в коробках. — Тут есть… гонки… э-э… приключения… аркады, хм… О, и палилки! Я помню, что ты любишь палилки!

— Шутеры, — важно, но при этом удивительно заботливо поправляет ее пацан. И сразу добавляет с азартом, который даже меня немного пробивает: — Сыграем сейчас?

В глазах Шмидт на долю секунды вспыхивает паника, но она быстро берет себя в руки.

— Оу… Конечно! Только после обеда, окей?

— Договорились! Я тебе такие штуки покажу! — он аж подпрыгивает в кресле от предвкушения. — Закачаешься!

«Ну-ну… Гладко стелешь, герой, бля…» — думаю угрюмо, ощущая, как внутри все кипит — от раздражения и, блядь, гребаной ревности.

Не прощаясь, направляюсь к выходу из дома. Пусть сама разбирается со «своим» геймерским углом и пацаном, который, как видно, уже возвел ее в ранг богини.

Мать вашу, хуета из сказки… Чувствую себя как старший ребенок, которого резко выпилили из семьи. Лишили, блядь, не только внимания, но и долбаных игрушек. Выпилилии забыли.

Сука… Я и есть старший… Старший брат.

Только вот это осознание мою долбаную участь не облегчает.

Шмидт и без того всегда мало было. А теперь еще дели ее с этой соплей.

26

Всему есть предел. Мой контроль достигает его в этот момент.

© Дмитрий Фильфиневич

Цех пахнет сталью и маслом. А я еще помню, как здесь витал дух пеньки и мокрой древесины. За грудиной екает, когда в проходе между станками удается поймать тот самый солнечный луч, который вот уже полторы сотни лет каждую весну с бесценной преданностью, по единой траектории разрезает пыльный воздух.

Связанных с металлом воспоминаний, безусловно, тоже немало. В конце концов, именно под моим руководством были выпущены первые стальные канаты. Но по пеньке ностальгия особенная. В то время у меня была Фиалка. И наша дочь.

Сейчас вроде как тоже есть к кому возвращаться. Вроде рядом. Но моя ли?..

В общем-то, без разницы, что слушать — скрип ручных прессов или гул современных станков. Никакие перемены не способны убить мою глубокую привязанность к этому месту.

Отец думает, что я мечтаю об эргономичном кресле в кабинете с панорамным видом на море. Да ни хрена. Вся эта пафосная офисная жизнь — не про меня.

Кто бы мог подумать, а?

Еще год назад я себя не знал. Сейчас же уверен не только во всех своих желаниях, но и в своем конечном предназначении.

— Что с третьим станком? — спрашиваю у начальника смены, на ходу просматривая поданные им технические ведомости.

— Направляющая треснула, — отвечает Иван Федорович, простецким движением дергая свой промасленный воротник. — Заказали новую. Да только в Швейцарии, етить их, сейчас выходные. Пасха у них, е-мое. Доставят, если повезет, к концу недели. А скорее всего, уже к началу следующей.

Сжимая зубы, сдерживаю рвущиеся из нутра комментарии.

В тысяча девятьсот тридцать седьмом у нас все производство базировалось на отечественных ресурсах. Ситуации, когда из-за задержек вставало производство, выпадали крайне редко. Если что-то ломалось, чинили своими руками, а не ждали манны небесной. У нас же менталитет — пахать сутки напролет. За бугром все по-другому: как праздник — хоть трава не расти. Никак не привыкну к их ритмам, хоть ты тресни.

— Если раскидаем нагрузку между четвертым и пятым станком, сможем вытянуть объем?

— Не уверен… — чешет затылок Федорович. — Но будем стараться. Поставлю на контроль ведущего наладчика и закреплю двух операторов, чтобы обеспечить непрерывный мониторинг параметров.

— Старайтесь, — толкаю я внушительно. Задерживая взгляд на начальнике смены, уточняю: — С резервом что?

— Запас неплохой, но если еще хоть один станок ляжет…

— Тогда все, на хрен, ляжем, — обрываю его резко. — Действуйте.

Он кивает и уходит, незамедлительно начиная выдавать требуемые указания бригаде. Люди носятся как угорелые. Каждый из них понимает: от скорости зависит не только выполнение плана, но и их кровные премии.

Замираю у окна, еще какое-то время впитываю эту атмосферу — смесь стального лязга, напряженных голосов и какого-то бешеного ритма, от которого невозможно оторваться.

А потом перехожу в цех пружинной проволоки. Проверяю оборудование, смотрю на графики, отвечаю на вопросы мастеров. Когда возникает необходимость, лично курирую настройку и работу одного из станков.

Дольше всего задерживаюсь в цехе по производству фибры, потому как, несмотря на корректные настройки, рабочие не могут решить проблему повышенной ломкости. После проверки оказывается, что один из датчиков температуры, сука, сбоит. Этап охлаждения проходит с отклонениями. Приходится разбираться, как долго этот датчик врал, и сколько брака мы уже успели получить. Убытки, мать вашу, патовые. Но радует хотя бы то, что эта халтура не успела уйти к заказчикам.

В кабинете появляюсь только к пяти вечера — измотанный, но довольный. Еще час разбираю накладные по отгрузкам и просматриваю свежие контракты.

Сука, как так получается, что без косяков столь важную документацию составляют крайне редко?

Сплошь специалисты с дипломами и внушительным опытом.

Где вовлеченность?

Инициирую запрос на внеплановый отпуск для нескольких человек.

— За счет предприятия?! — не скрывает удивления кадровик. — Мы никогда подобного не практиковали, Дмитрий Эдуардович.

— Значит, с этого дня начнем. Обратитесь в турагентство, пусть подберут Лариной, Горбалеву и Ищенко путевки. Мне нужны мотивированные сотрудники, а не ходячие мертвецы после профвыгорания.

— Кхм… Куда отправлять-то будем? Эконом?

— К черту эконом. Им нужен не банальный отельный «ол инклюзив», а что-то действительно раскрывающее сознание. Йога-ретриты, оздоровительные программы, курсы медитации. Таиланд, Индия, Бали, Вьетнам. Можно Перу — там и природа впечатляющая, и есть возможность немного погрузиться в местную культуру. Или Япония — сакура как раз цветет, а дисциплина местных практик даст им свежий взгляд на жизнь.

— Дмитрий Эдуардович… — протягивает кадровичка сдавленно.

Видеть ее не вижу — разговор идет по телефону. Но звучит она так, словно никак не может справиться с потрясением.

— Я вас слушаю.

— Можно я буду следующей на такой отпуск?