Тебя одну (СИ) - Тодорова Елена - Страница 62

— А вдруг она не захочет?

— Не спросишь, не узнаем, — пожимаю плечами. — А насчет школы… С нового учебного года и этот вопрос решим. Будешь ходить в Надину.

— Ты серьезно??? — орет на радостях так, что у меня уши закладывает.

— Это идея Лии. Она давно хочет. Просто тебе сказать не успели.

— Офигеть!!! — Елизар буквально подпрыгивает в кресле. — Когда? Как? Что мне делать? — засыпая вопросами, тараторит так быстро, что сложно уловить суть.

— Во-первых, не вопить, — морщусь, потирая ухо. — Во-вторых, расслабиться. Ничего сверхъестественного от тебя не требуется. Я с Лией все организую, — сам не понял, как впрягся в это дело. — Сейчас просто напиши Наде. Премьера когда?

— В четверг.

— Вот и зови на четверг.

— А если она не сможет… — осекается пацан в очередной раз.

— Не сможет — предложишь другой день. Главное, не делать из этого драму. Все по-взрослому, слышишь? Ты должен быть уверен в себе, тогда твоя женщина будет спокойна.

С женщиной это я, вероятно, поторопился. Но ладно, че уж. Елизар уже хватается за телефон.

Текст сочиняем вместе.

Елизар Фильфиневич: Привет, Надь! Хотел тебе предложить сходить в кино на премьеру экранизации твоей любимой книги. В четверг, в 18:30. Как тебе идея?

— Отлично, — киваю одобрительно. — Отправляй.

Пацан зависает, будто кнопка «отправить» его током ударит. Но потом берет себя в руки и жмет.

Сообщение уходит.

Я с гордостью похлопываю его по плечу.

— Красавчик!

Елизар дергает уголком губ, но взгляд не отрывает от экрана. Таращится, будто там в прямом эфире реакцию девчонки покажут.

Я встаю. Делаю чай и бутерброды. Приношу пацану. Он съедает, но без аппетита, продолжая мозолить мобильник.

— Так, хватит, — задвигаю я решительно. — День и правда так себе. Нам двоим нужно отвлечься. Может, на две хандры одна бутылка? — кидаю наугад.

— Я не пью, — бубнит брат.

— Похвально, — усмехаюсь. — Только я не про бухло.

Елизар моргает.

— А про что?

— Ты же любишь шутеры?

— Ну да.

— Тогда погнали.

Пятнадцать минут спустя мы уже во дворе. Я ставлю в ряд пустые стеклянные бутылки, отхожу, закидываю ружье на плечо.

Елизар — на взводе.

— Сколько патронов? — спрашивает, загребая пятерней воздух. — Пять?

Отсчитываю.

— Давай, снайпер, покажи класс.

Пацан стискивает вверенное ему ружье. Заметно волнуясь, прицеливается.

— Спокойно. Дыши. Не спеши, — кладу ему на плечо ладонь. Слегка сжимаю. — Наводишь. Задерживаешь дыхание. Стреляешь.

Елизар кивает, глубоко вдыхает и снова прицеливается.

Ба-бах. Первая бутылка разлетается вдребезги.

— Очуметь! Попал! — орет, но при этом будто сам себе не верит.

Я улыбаюсь.

— Так, не расслабляйся. Еще четыре.

Пацан снова вскидывает ружье. На этот раз увереннее.

Щелчок. Выстрел.

Вторая бутылка в хлам.

На лице у Елизара блаженный восторг.

— О да!

Еще пара выстрелов, и мишеней не остается.

— Все! Готово! — оборачивается ко мне с сияющей физиономией.

Я смотрю на него — и понимаю: отвлекающий маневр удался.

Телефон в кармане забыт. Все страхи и сомнения улетучились. Сейчас он просто счастливый пацан, которому удалось одолеть все мишени.

— Поздравляю, снайпер, — похлопываю его по плечу.

И тут раздается короткий сигнал.

Сообщение.

Елизар тотчас пихает ружье мне в руки и выхватывает из кармана телефон.

Замирает. Читает.

В глазах взрываются фейерверки.

— Согласилась! — ликует сильнее, чем после пятого выстрела.

— Ну, вот и отлично, — улыбаюсь я.

Пацан счастлив. Все не зря.

[1] Кадош ха-Кодашим — это Святая Святых. Самое священное место в Иерусалимском Храме. Туда мог входить только первосвященник.

36

Потому что он — это он. А я — вся его.

© Амелия Шмидт

Лето врывается в нашу жизнь шквалом захватывающих поездок, грандиозных праздников и шумных сборищ без повода — просто потому что ветреная голова не дает покоя телу.

И вот мы на заднем дворе коттеджа. Вечерний воздух вибрирует от смеха, музыки и смешивающихся с перегретым июньским воздухом запахов дыма. В костровой яме еще слишком агрессивно полыхает пламя, но вечно голодный Бойка уже подсмаливает на шампуре куски багета, а агент круглосуточной службы поддержки Тоха победно фехтует найденными в доме палками сервелата.

— Я тебя сейчас заколбашу, — дурковато грозит Бойке, наставляя добычу, будто рапиру.

— Давай уже, — нетерпеливо толкает Кир и вырывает одну из палок.

— Ребят, — окликает Варя назидательно, привычно беря шефство над нерадивой компашкой. — Ну дождитесь вы мяса! Что это за кусочничество? Ведете себя как дети!

Ее муженек-качок хмыкает и демонстративно вгрызается в колбасу зубами. Когда же она осуждающе щурится, не прожевав толком, наклоняется и со смехом звонко чмокает ее в лоб.

— Фу, Бойка! Жирные губы!

Он ржет еще громче и нагло стискивает ее в объятиях, чтобы не отвертелась.

— Люблю тебя, Центурион.

Мы с девочками, переглядываясь, улыбаемся.

— Ну и позывной у тебя, дамочка, — удивляется Реня, которая хоть и не первый раз с нами, но еще не в курсе всех историй. — Откуда это взялось вообще?

Варя закатывает глаза, а Бойка, прижав задницу к бревну и усадив ее себе на колени, докладывает, не теряя юмора:

— Варвара у нас по характеру тот еще предводитель. Если толпа больше двух человек, у нее активизируется командирская жилка. И в этом состоянии, поверьте мне, блядь, на слово, ее не остановить!

Пренебрежительно машет рукой, мол, не слушайте эту ерунду, но при этом не может скрыть самодовольной ухмылки.

— Пару лет назад она выиграла кибертурнир на уровне академии. Выстрелом мне в голову, чтобы вы понимали масштабы ее властности, — продолжает Кир, явно хвастаясь.

— Это был виртуальный выстрел! — уточняет Варя с горячим возмущением. — И властность вообще ни при чем!

Бойка жадно скручивает ее и, успокаивая, целует в губы.

— Позже, когда мы обсуждали ту ситуацию и около нее, Варвар озадачила: «Я так тебя любила!» — настолько смешно пародирует нежный голос жены, что мы хватаемся за животы. Я, конечно, громче всех ржу. Особенно когда Кир пускается в пространственные рассуждения: — А что было бы, если бы не любила?

На этом тоне у меня от хохота аж слезы выступают.

— Нафиг бы ты с земли исчез, — заявляет Варя.

— Ага, властность ни при чем, конечно, — отбивает Тоха с невозмутимым видом.

— Ты, кстати, тоже! — переключается на него. А потом захватывает и Диму с Прокурором: — Вы все!

Бойка, посмеиваясь, снова тискает жену.

— Не бойтесь, пацаны, я ее держу.

— Не переигрывай, — ворчит Варя, но вся светится.

Ну а мы с девчонками, уже отсмеявшись, возвращаемся к разговору.

— В общем, Ясмин выписали… Она прекрасно себя чувствует… К нам ни в какую… Так что я заезжаю по возможности… Правда, Яша снова мнит себя хозяином… За два с лишним месяца ущемления отыгрывается… Взаперти ведь просидел, чтобы псы не порвали… Постоянно на меня что-то опрокидывает… — делюсь я.

Тон затянут до безобразия, потому что я то и дело цепляюсь взглядом за Диму. Он находится чуть в стороне, ближе к костровой яме, что-то обсуждает с Прокурором. Взгляд сосредоточенный, жесты четкие — весь на серьезе. А меня накрывает. Нахлобучивает, утягивая в топку эмоций. Я, блин, так влюблена, что, глядя на него, неспособна даже дышать адекватно.

— Лия? Ты где? — выдает Реня, щелкая перед моими глазами пальцами.

— Чего?.. Я тут!

Тряхнув головой, подношу к губам пластиковый стаканчик и делаю глоток вина.

— Ну-ну, — бомбит с хитрым прищуром Варя.

— Короче, Яша атакует, — спешу вернуть разговор в нужное русло, пока не началось расследование.

Но, судя по их усмешкам, поздно. Я влюблена, и они это понимают. А самое волнующее — я тоже.