Тебя одну (СИ) - Тодорова Елена - Страница 87

— Почти, Фиалка… Ты почти справилась, — подбадриваю в перерывах, поправляя ей волосы и вытирая пот со лба.

Врач дает свежие указания, и Лия тужится с невероятной силой, стискивая до треска не только свои зубы, но и мою кисть.

Я вижу, как появляется темная головка. Мир переворачивается. За секунды терпит такие трансформации, что становится понятным: прежним уже не будет.

— Давай, Ли! — подстегиваю, даже не замечая, как дрожит голос. — Давай, родная!

Она издает еще один тихий стон и с последним усилием тужится еще раз.

Мгновение… И вот она… Маленькая хрупкая девочка выходит на свет.

Врачи принимают ее, и бомбочка моментально выдает громкий крик.

Я едва не теряю сознание от рванувших за пределы возможного чувств. Все тело дрожит, когда впервые беру дочку на руки.

— Она здесь, Ли. Она наша, — шепчу, поднося малышку к ней. — Арета.

Фиалка плачет, но глаза сияют той внеземной степенью счастья, меру которого нам лишь сейчас удается испить.

— Арета, — повторяет за мной, с любовью принимая дочь.

До дна, Господи. До дна.

52

Наша общая победа.

© Амелия Фильфиневич

Насколько сильно меняется реальность с появлением ребенка? Ты больше никогда не будешь принадлежать сам себе. С первых секунд его жизни. И суть не только в том, что это беспомощное существо зависит от тебя. Подстроить под ребенка свой день — это мелочи, каким бы карьеристом ты ни был. Другое дело, что все, абсолютно все приобретает иную значимость. Отняли и сделали автономной часть тебя. Будешь ли ты целостным? Спокойным? Счастливым? Только с оглядкой на эту частичку! Если у нее все в порядке. Если счастлива она. Если рядом! А иначе пустота! Ноет сердце. Болит душа.

Каждый день — вызов.

Но не потому что не хватает сна, времени на себя и на мужа, а потому что приходится сдерживать свою тревожность. Гиперопека, желание быть с ребенком двадцать четыре на семь тоже может нехило вредить. Я не просто работаю над собой. Ради Ареты я с первых дней материнства хожу к психологу.

Кто бы знал…

Дочке месяц, а меня уже пугает слово «сепарация».

Я неустанно благодарю Бога за всех детей, которых он отпускает на землю. За то, что он показывает чудо таким прекрасным образом. За то, что дает нам опыт пережить эти уникальные, ни с чем несравнимые чувства.

Я не та «яжемать», которой больше не на что использовать свой физический и духовный потенциал. Но я та мать, которая ставит ребенка выше всего.

Пусть поймет меня Дима, но я не хочу выпускать Арету из рук.

Я обожаю кормление — это только наше с ней время. Наш ритуал. Наша особенная связь.

Я могу часами разглядывать дочку. Разглядывать и представлять, какой она вырастет.

Моя маленькая… Моя родная…

Она открыла во мне новую широту. Новую степень любви к людям, чужим детям, животным… Любым существам!

«Я мечтаю, чтобы ты дожила до старости, Фиалка. Чтобы увидела, как вырастут твои дети. Чтобы вся твоя боль забылась. Чтобы ты не боялась потерять. Чтобы научилась доверять…»

Доверять я уже научилась, теперь вместе с Димой мечтаю увидеть, как моя Арета взрослеет, влюбляется, реализуется, находит свой путь. Хоть я и переживаю за каждый ее вдох, я приложу все силы, чтобы она стала именно той, кем сама хочет быть. Чтобы она никогда не была одинокой. Чтобы понимала свою самоценность. Чтобы была сильной и независимой. Чтобы знала, что в этом мире есть место конкретно для нее. Чтобы помнила, что одним из этих мест является наш дом. Навсегда. Сколько бы ей ни было лет. Чтобы не боялась ошибок, падений, ударов судьбы. Чтобы обладала волей подняться и двигаться вперед. Чтобы любила открытым сердцем. И чтобы всегда чувствовала нашу с Димой любовь.

Эта любовь растет вместе с ней.

Это не просто чувства.

Это смысл, действия, сила.

Мы же будем поддерживать, несмотря ни на что. Потому что именно она самое ценное на весь белый свет.

И вот первый этап. Знакомство с миром.

В том же зале, где мы и все наши предки произносили свои клятвы. Среди людей, которые так или иначе являются частью нашей жизни.

Я готова. Но сердце все равно бьется в тысячу раз быстрее положенного, когда Дима берет малышку на руки и, вознося ее вверх, провозглашает:

— В присутствии наших близких и с благословения Бога я называю ее Арета.

Представляя дочь, он смотрит на нее с такой гордостью, что у меня по груди эмоциональные перекаты идут. Переполняет.

Встав рядом, трогаю бомбочку за ручку. Столько людей вокруг, а я никого не вижу. Вот она — наше счастье. Наше все. И даже когда она корчится и хнычет, улыбаюсь, глядя на то, как муж ее утешает.

Первым, как и всегда, подходят родители Димы.

— Пусть жизнь Ареты будет яркой, полной любви и удачи, — говорит он, поглаживая внучку и вручая мне подарок.

Это ювелирный набор из желтого золота — серьги, кулон и браслет. Так принято.

— Эта девочка — наша радость, — добавляет Катерина Ивановна, целуя малышку в лоб.

И хоть мы с ней так и не стали близкими, слышу в ее голосе искренность. Учитывая то, как наплевательски свекровь относилась к своим сыновьям, эти изменения на закате лет — нечто немыслимое. Но я все меньше удивляюсь и все больше доверяю, потому как вижу ее желание быть рядом с Аретой уже на протяжении месяца.

После свекров подходит Ясмин. Много не говорит, но мне лично одного ее присутствия достаточно, чтобы почувствовать умиротворение. Ведь взгляд бабушки всегда полон тепла и понимания.

— Она будет великой, — предрекает, одаривая притихшую Арету не только благословением, но и стильным амулетом.

Украшение, конечно же, не простое. На тонкой цепочке висит серебряная рука Хамсы с гравировкой и крошечным камнем, который меняет цвет в зависимости от освещения.

— Пусть этот амулет станет твоей защитой, — произносит бабушка, прикладывая символ ко лбу малышки. — Пусть бережет от всего злого и дает силы на путь.

С особым интересом малышку рассматривают Елизар с Надей. Судя по всему, для них младенец посложнее всяких скриптов будет. И хорошо! Молодые еще!

— Это она икает, что ли? — вопрошают в один голос.

И глаза по пять копеек.

Смеемся с Димой, пока забираю у них принесенные Арете игрушки.

— Вау! — фонтанирую, рассматривая коробки. — Это что, инопланетянин?

— Ага, — тут же важничает Еля. — Он умеет ходить, говорить и танцевать! Я решил дарить ей на каждый день рождения по такому роботу. Тогда у нее к совершеннолетию будет своя армия инопланетян!

— О Боже… — выдыхаю, в шутку хватаясь за сердце. — Звучит зловеще!

— А то!

После младших подходят наши с Димой друзья. Тут без юмора тоже, конечно, не обходится, каким бы значимым ни был момент.

— Зачетная, зачетная, — одобряет Тоха. — Хоть я и не видел, как делали, но заметно, что старались! Смотри, Дынька, — подносит к Арете их с Риной дочку. — У тебя прибавление в подружках.

— Какая масипусечкая… — умиляется Даринка. И не мешкая, спрашивает у отца: — А можно мы ее заберем?

Взрываемся хохотом.

— Нет, Дынька, нельзя, — выручаю растерявшихся Шатохиных. — Пока она маленькая, должна быть всегда с мамой. Ты же от своей мамы никуда не уезжаешь?

— Нет, — мотает головой. — Но я бы так хотела, чтобы она жила у нас… Может, ты тоже поедешь?

— Меня дядя Дима не отпустит, — смеюсь я. — Приходи лучше к нам в гости почаще, окей?

— Каждый день?

— Каждый день.

— Договорились!

— Вот и славно!

— Похоже, кому-то пора подумать про второго ребенка… — намекает Бойка Шатохиным.

Даньку аж передергивает.

— Да ну в пень! — выпаливает поразительно задушенно. — Нет, ну я не против детей… Но то, как они достаются… Чуть не сдохли! Не-не, мы с Маринкой теперь только за сам процесс!

— Что такое процесс, папочка? — интересуется с серьезным видом Дарина.

Мы прыскаем, а Шатохин краснеет.

— Я тебе потом расскажу, малышок.