Развод. Снимая маски (СИ) - Шабанн Дора - Страница 10

Так и хочется спросить:

— Кто вам сказал, что у вас все нормально? Просто крупных аварий давно не было. Мост не падал, дом не рушился, ограждение в болото не уходило и трасса газопровода не всплывала, потому что вы прохлопали бракованные пригруза при балластировке.

Прошерстив отчеты прошлого года и отметив особо избранные моменты, понял, что зол невероятно.

Пойти перекусить, что ли?

Вот такой весь встрепанный и недовольный, проходил мимо администраторов БЦ.

— Ой, Егор, давно не виделись, — разулыбалась Машенька.

Легко и просто запомнить, потому что похожа на солистку группы «Маша и медведи».

Поздоровался, поглядел вопросительно.

— А я тут кое-что для тебя узнала, — и глазами так намекающе на кафе указывает.

— С удовольствием выпью кофе в твоей компании.

Хрен с ним, с обедом.

Информация, пусть ему сейчас и не до той нервной дамочки было, может, и пригодится.

— Это Василькова Василина, из «Севзаптранса». Приходила на переаттестацию по «Промышленной безопасности».

Занятно.

Надо будет профиль ее глянуть в системе.

Все, кто тут аттестовывался, имеют личное дело, а коды доступа у него случайно есть.

Поблагодарил Машу, угостил еще чашкой кофе, наплевал на явные авансы постельной направленности. Слишком много у него дел, башка не варит, и любая левая баба сейчас категорически некстати. Тем более что аж в глазах темнеет, стоит только Женечку вспомнить.

Поэтому прикинулся слепым, глухим и тупым.

Машенька, печально вздохнув, удалилась на рабочее место, а он, слопав какой-то древний бутерброд, отправился к себе. Грести те кучи дерьма, которые ему внезапно подкинула жизнь.

И где?

В Северной Столице, почитай во втором после Москвы центре кристаллизации «Надзора».

— Чудны дела твои, Господи, — говорила его покойная бабушка.

А вот через пару дней был маленький перерыв в обработке и сведении данных, и перестук каблучков Василины вдруг всплыл в башке.

Пошуршал, нашел профиль.

Зачитался.

Выходило складно: образование, опыт работы, многочисленные повышения квалификации, промежуточные аттестации и комментарии руководства — все более, чем достойно.

Такая оказалась дамочка, ну, «на своем месте». Если и пристроенная изначально, то сейчас вполне годная и подходящая по всем основным требованиям.

Официальное фото мало что демонстрировало: обычная женщина со сдержанным макияжем и узлом волос на макушке.

Почему-то показалось, что он её где-то встречал.

Ну, может быть, в столице на конференциях пересекались или на корпоративе каком?

Откинувшись в кресле, закатил глаза и потянулся.

Вот что никогда не любил в людях, так это отсутствие инстинкта самосохранения.

Никита Копытов, молодой и борзый подпевала Баркевича, появился за спиной внезапно и тут же сунул морду в монитор.

Присвистнул:

— А это у «транспортников» известная стерва из стройконтроля. Василькова Василина Васильевна. Уж сколько лет знакомы. Вся такая правильная, заумная зануда. И замужем была — холодная рыбина, а сейчас вот развелась, а все одно — Ледышка.

Надо же, как совпало-то?

Видно, отшила мальчика, а тот обиделся.

Ай-яй-яй, нехорошо.

Что за идиот?

Но внимание всех остальных привлек.

Мужики — жуткие сплетники и спорщики, отвечаю.

Хорошо, что Кристина еще с обеда не вернулась и всего последовавшего бреда не слышала.

— Да уж. Ледышка, — хмыкнул Марьянов. — Хороший спец. Адекватная. Договориться всегда можно нормально.

И мне кивнул.

Все ясно, если что, у нее есть шанс получить нужные данные для отчета. И аргументов.

— Ну, так. Вполне ебабельна… — а какой еще в такой компании комплимент по фото сделаешь?

Копытов переглянулся с Макаровым. Вроде они и не приятельствовали, но, вероятно, за годы совместной работы ход мыслей друг друга улавливали. Поэтому Никита фыркнул и кивнул Артему:

— Уж попробуй подступись…

Ну надо же, как обиделся-то.

Артем Макаров, парень еще молодой, но толковый. Он понимал «как надо работать» и всегда громко изобличал ошибки проверяемых организаций и коллег, если с таковыми сталкивался. Ему бы научиться молчать вовремя и быстро выполнять распоряжения руководства — и цены ему лет через десять не будет. Сейчас Марьянов его вроде натаскивает, но сам Артем пока больше про «подискутировать», чем про «поработать».

Вот, о чем я думал?

Видимо, сияющая морда Баркевича сильно продолжала раздражать, и окончательно меня накрыло, когда Иосиф Адольфович еще и весьма паскудно осклабился:

— Эта Ледышка никому не по зубам и не по рукам. Отшивает вежливо и профессионально. Высший класс.

— Спорим? Я уложу ее в постель. А вы трое — пишете заявления «по собственному»! — идеи у меня такие себе.

Креативные, да.

Баркевич подобрался, взбодрился и преисполнился непонятного энтузиазма:

— Если за два месяца не получится — сидишь тут у нас и не вякаешь, мы работаем, как привыкли, в отчётах все в ажуре.

Целых два месяца? Хотел предложить пару недель, но потом вспомнил бессонные ночи с отчетами и аналитикой и махнул согласно:

— По рукам.

И ведь ни одним местом не почуял, какую эпическую глупость сотворил. Ну, придурок, конечно, не просек свою ошибку. Не смог и приблизительно представить: куда и насколько сильно встрял.

Ударили по рукам под недовольным и укоризненным взглядом Марьянова.

Баркевич с Никитой и Артемом удалились обсудить проект Акта по текущей проверке, хотя, я думаю, потрындеть о свежем пари.

А мне оставалось сделать первый, самый простой и логичный шаг: я взял график проверок, выбрал ближайшую в ее организации и запросил командировку на объект.

Была по плану проверка камеральная, а станет выездная.

Эту Ледышку сначала лучше «в полях» посмотреть.

Глава 11: Слышишь, тревожные дуют ветра?

«Вихри враждебные веют над нами,

Темные силы нас злобно гнетут…»

Глеб Кржижановский

Василина

Путешествие в Волхов было полно раздражения и беспокойства.

Дети разбрелись по своим учебным заведениям, но самое позднее в 20–00 надо мелкую забрать из сада. Старшие из школ сползаются домой без проблем, а вот сад свою жертву просто так не отпустит. Поэтому мне, кровь из носу, надо было вернуться сегодня и не сильно поздно.

Но шансов на это было мало.

Увы, я знала коллег на местах, их любовь и готовность к труду никогда не вызывала восторгов и восхищения, а значит, предварительное обсуждение заключительного Акта проверки могло затянуться изрядно, превратившись в скандал.

И хорошо бы без драки.

К сожалению, положа руку на сердце, стоило отметить: про беспроблемное подписание приличного скромного Акта и речи не шло.

Финал работы комиссии традиционно приходится на пятницу, но если что, я могу и не участвовать, при условии нормальных выводов и отсутствия принципиальных замечаний.

Но в эту идиллическую картину не верилось от слова «совсем», потому как не зря Шеф, провожая меня, буркнул:

— Помни, Вась-Вась, больше трёх замечаний в Акте сегодня для нас смерти подобно. И премия накроется, и переаттестацию всем вкатят, и еще какую-нибудь гадость сообразят. А раз уж ревизор выгнал всех «в поля», то наковыряет и «нарисует» он нам там минимум штук пять-шесть.

Вздохнула тяжело, потому что эту часть работы не любила особенно — спорить с мужиками, которые в нашей отрасти «цари и боги». Ненавижу доказывать, что я не верблюд, умею читать, знаю нормативку, не «слишком наглая для бабы» и образование у меня профильное.

А тут мне надо будет из шкуры вывернуться, чтобы хоть часть из лишних и нелепых замечаний оформить, как «устранены во время проверки». Та еще задачка.

Еще тревожил Виктор, который вновь активизировался с приходом осени: звонил, писал мне и детям, один раз приехал к школе, повидаться со старшими. Девчонки были сильно не в духе и не вышли к нему, но когда после этого я увидела его машину на офисной парковке — подозрения, что все это неспроста, закрались.