Развод. Снимая маски (СИ) - Шабанн Дора - Страница 4

— Аня, ты уже взрослая, разумная, понимающая. Я прошу тебя подумать, что, когда люди находятся под влиянием эмоций, они часто делают глупости. А потом не могут признаться, что были не правы…

Дочь выдохнула просто душераздирающе.

Ну, да. А кому сейчас легко?

Детство кончилось нежданно, такие дела.

— И только ты всегда должна эту хрень терпеть, всех понимать и мирить… мам! Ну, хватит! Хрен с ним, с папой. Тебе надо отдохнуть. И бабушка так считает. Давай, съезди куда-нибудь, пока лето. А то мы скоро приедем, и ты опять от нас никуда не денешься.

— Люблю вас. Целую крепко. Не волнуйся, я обязательно куда-нибудь съезжу.

Идея, конечно, гениальная, но нет. У меня есть работа-работа-работа, которая никак не перейдет ни на Федота, ни на Якова, ни вообще ни куда. Так что о выезде прочь из дома можно только мечтать, но пока некогда.

Так вот, возвращаясь к процессу освобождения моей персоны от ошибок молодости.

Радостную меня со свидетельством о разводе в руках на выходе из ЗАГСа встречала Женечка.

Её понтовый красный «Bently» нагло припарковался у парадного входа и вызвал ажиотаж среди прогуливавшихся по набережной парочек и молодёжи.

— Пусть фотографируют, мы с Бенеком привыкли, — Женька фыркнула и, подхватив меня под локоток, увлекла к своей пафосной колымаге.

— Ну, что же, хорошая моя, целый месяц ты была молодец, а теперь получаешь заслуженные плюшечки! Поехали, Элка с Олькой давно нас заждались.

Ой-ой-ой.

Можно, я никуда не поеду?

Дойду спокойно пешочком до дома, выпью игристого за свою свободу и завалюсь спать. Впереди выходные, так что можно позволить себе некоторые излишества, я считаю.

— Вася, наконец-то! Смотри, это тебе линейка на рабочую неделю: три костюма и два платья. Вот, на свидание два образа, но их можно комбинировать и получится четыре, а это платье на пафосный прием, — застрекотала Олечка, стоило нам с Женей войти в салон ателье.

Изрядно обалдела, потому что у меня всего в гардеробе было нарядов примерно столько же. И это за пятнадцать лет накопилось.

— Старое все выкинуть. Тебя в этих тряпках даже бомжи уже узнают, — продолжила милая девочка Оля, которая до сих пор всегда была образцом терпения и понимания.

Элка, сидевшая здесь же в обнимку с огромным чемоданом для косметики, согласно закивала.

Это заговор, точно.

А потом у нас образовался спонтанный мини-показ мод с единственной моделью в моем лице.

— Вот, так и ходи. Я буду приезжать к тебе пить кофе каждый божий день, так что сдриснуть не получится, радостно потерла руки Оля, когда я вышла на бис.

Девчонки одобрительно загалдели, а Элка добавила:

— Сейчас я покажу тебе пару простых образов. Чтобы красилась обязательно!

— Каждый день? — уточнила в ужасе.

До сих пор я делала в этом плане буквально… ничего. Утром у меня был уходовый комплекс: пенка, тоник, сыворотка. И все.

Все!

— Мать, тебе не двадцать лет и не тридцать. И даже не тридцать пять. Милая, в сорок пора уже брать себя в руки. Сейчас сообразим макияж, ну и чистку сделаем, раз уж пошла такая пьянка… — Элку, одержимую благой идеей, остановить было крайне сложно.

А тут никто и не рвался. К сожалению.

— О! Пьянка! Я же игристого припасла, — встрепенулась Оля.

Зачем? Вот зачем?

Конечно, мы опять накидались.

Боже, мне сорок лет, этих девчонок я знаю двадцать три года, о чем я думала?

Энтузиазм прилично подвыпивших девиц, чтоб вы знали, страшное дело…

И идеи у них такие же, зараза.

Глава 4: Никто и никогда

«Гуляй, шальная императрица!

И вся страна, которой правишь ты, берёт с тебя пример.

Легко влюбиться, императрица,

Когда так страстно бирюзовым взглядом смотрит офицер…»

И. Николаев «Императрица»

Для начала, нарядившись и намарафетившись «и в пир, и в мир и в добрые люди», по словам Ольгиной матушки, мы выпили бутылку игристого в ателье «Винтажная милота».

Потом Женечка хорошо подумала, позвонила мужу, чтобы он приехал забрать от ателье ее машину, и достала из багажника еще две бутылки. Открыв которые мы, уже изрядно веселые, отправились в ресторан-клуб на Московском проспекте.

Там мы сначала вели себя, как очень приличные люди: поужинали, мирно беседуя и обсуждая посетителей исключительно шепотом. Но потом Ольга возмутилась тем, какой убогий репертуар и ужасный голос у местной певицы, а на неосмотрительное предложение администратора:

— Так спойте сами, покажите как надо, — Оленька, закончившая вокальное отделение училища Римского-Корсакова[1], естественно, согласилась.

И зажгла.

Пела без перерыва почти полтора часа, вспомнив весь свой репертуар от романсов до попсы, включая старый русский рок. Даже из «Битлов» и Джо Дассена кое-что исполнила специально для нас. Мы их любим.

Пела с полной отдачей, очень артистично и проникновенно, а главное, эмоционально и местами зажигательно.

Да так, что три товарища из зала передрались с администратором, за право предложить ей выступать именно в их проектах и заведениях. Администратор же, естественно, упирал на то, что это он открыл талант.

Олечка, выпив предложенное восхищенными поклонниками игристое, раздала нам оставшиеся бутылки и скомандовала:

— В караоке поедем. Я еще не напелась.

— Зато изрядно напилась, — буркнула Элка, помогая покачивающейся Олечке погрузиться в такси.

В караоке, сорвав заслуженные аплодисменты, Оля, наконец, удовлетворила свою жажду выступлений и согласилась поехать, наконец-то, нормально поплясать в приличный клуб на площади Конституции.

А там звездила уже Элка, которая не только красоту умела наводить, но и занималась в свое время эстрадными танцами.

— Расступитесь, соплюхи кривоногие, — заявила развеселая Эллочка девочкам из местного танцевального коллектива.

Влезла на барную стойку и сбацала там такой мощный сольник, что директор клуба лично снял ее оттуда и унес к себе — уговаривать поработать с его коллективом в качестве примы и хореографа.

Когда мы сунулись было спасать подружку, она хитро усмехнулась, стрельнула глазами в брутального мужика, который нес ее не напрягаясь, и махнула, чтоб свалили в туман.

Ну, выпить у нас еще было, так что мы послушались без особого сопротивления.

— Эх, наша Элка — баба-огонь, — мечтательно протянула Оля, упав на диванчик у столика. — Мы с ней пару лет назад мой развод отмечали так, что я утром проснулась со своим нынешним мужем, с которым до того момента знакома не была. А ее только вечером в Сланцах[2] нашли.

Поняв по нашим вытаращенным глазам, что фишку мы не просекли, добавила:

— Ну, в тех, что за Кингисеппом.

И вот тут мы ка-а-ак поняли…

Поржали, конечно, да позавидовали таланту.

И вот такой, усеченной компанией мы из клуба отправились в центр, гулять по набережным. Лето же и белые ночи, понимать надо.

С игристым, само собой.

А где-то в районе самой известной конной статуи основателя нашего славного города Женьку осенило:

— Ой, бл*, Васька, я ж тебе подарок твой так и не отдала.

Я уже изрядно наотдыхалась и напраздновалась, так что взяла пакет без особого восторга и энтузиазма.

Остановившись у широкого парапета, осторожно вскрыла конверт и по мере изучения содержимого так офигела, что завопила чаечкой над водами Невы:

— С ума сошла? Это же целое состояние!

Женька внезапно агрессивно мне выдала:

— Хоть раз в жизни сделай что-то для себя. Не для родни, не для детей. Для себя, Вася! Короче, знать ничего не знаю. Самолет у тебя утром. Сейчас посадим тебя на такси до дома, поедешь поспать. А утром я водителя нашего пришлю, отвезет тебя в аэропорт. Можешь вещей не брать, там все заказано в отеле.

Исключительно благодаря блуждающим в крови пузырькам игристого я рискнула и посмела принять столь дорогой подарок.

И через пятнадцать часов, в шикарном дорогущем платье, ожидавшем меня в отеле, при полной боевой раскраске «на парад» и в изящной золотой маске, я входила вместе со специально заказанным Женечкой сопровождающим в некий элитный клуб. Название клуба угадывалось легко: на вывеске красовалась та самая маска.