Развод. Снимая маски (СИ) - Шабанн Дора - Страница 48

Глава 45: Ориентация в пространстве и поиски себя

«Зачем концу ноября нужны

Приметы и потрясенья весны

И возрожденное летнее пламя —

Подснежники, плачущие под ногами,

И алые мальвы, что в серую высь

Слишком доверчиво вознеслись,

И поздние розы в раннем снегу?»

Т.С. Эллиот «Ист Кроукер»

Василина

Наше прибытие на историческую родину прошло штатно, тихо, скучно.

Ну, вечером забежали на чай матушкины подруги и коллеги по Универу: охать, ахать, тискать всех прибывших и бормотать, как у Пушкина практически — «как наши годы-то летят», но другими словами.

— Боже, Васенька, такая красотка стала!

— Ох, а детки-то как выросли!

— А помнишь, Аська, я тебе говорила? Вот нечего делать в тех столицах. Посмотри: девочка усталая, задёрганная… А ты трындела: карьера, перспективы… кому это все?

Ну, у матушки очень разнообразные подруги, да.

Через пару дней, после того как накал страстей от внезапного прибытия спал, и у нас более-менее выстроился режим, куда Ася Игоревна умудрилась приткнуть и учебу, и музыку, и прогулки, и развивающие игры с душеспасительными беседами, пришло «то самое время».

Плакать, жаловаться, жалеть себя…

Но…

Вообще-то, преподавать в Лесотехническом Университете латынь в составе разных курсов типа «Дендрологии» почти сорок лет и не спятить от всех этих: Populus alba, Populus pyramidalis, Betula pendula, Salix babylonica[1] и прочих таких же — это надо быть очень психически устойчивой и вообще адекватной. Поэтому мать моя всю эту сопливую истерику вынесла спокойно. Так, бровью чуть повела.

А потом аккуратно сориентировала меня в пространстве, для начала уточнив:

— Ты хотела счастья?

— Да, — пробубнила, утирая слезы в три ручья.

Матушка хмыкнула:

— Так ведь ты была счастлива! И теперь знаешь, каково это. Какое оно, это самое счастье, на вкус и запах. Ты была обожаема, любима и носима на руках. Мужик совершал для тебя невозможное и, натурально, только с бубном вокруг не плясал.

— Но, мама, он это делал, потому что…

— Мы сейчас не о возможных причинах его действий, а о тебе и твоём опыте. Ты хотела — ты получила, чего желала. С самого начала ты же все время твердила себе, что это не серьезно, глупости и такое, мимолётное?

— Ну…

— Баранки гну. Вот как ты и настраивалась — все закончилось. Чем ты недовольна? — взгляд такой понимающий, и от этого слезы текут снова.

Захлебываясь ими, тихо шепчу:

— Мам! Как же так? Он же… и я… мы ведь уже…

— Стоп. Пока тут тормози, — теплые руки обнимают и прячут от жестокости мира, как в детстве. — Тебе надо выдохнуть после той гонки, что ты себе устроила. Проветриться, погулять. Глядишь, и мозги на место встанут. И на жизнь с другого ракурса посмотреть сможешь. Отдыхай, Васенька. Все хорошо. Вы в безопасности.

И я выдохнула.

Да так, что рыдала без остановки часа три. Потом мама налила мне своего любимого «Реми Мартина» в бабушкину хрустальную икорницу, поцеловала в лоб и уложила в кровать со словами:

— Спи сколько хочешь.

Я и уснула!

Восстав с постели в шесть вечера следующего дня. Вот это да! Могу еще…

Выбралась из спальни и удивилась, аж глаза распахнулись.

Весь зал и часть кухни оказались заставлены букетами, завалены коробками конфет и корзинами фруктов.

Дети, в этот момент явившиеся от соседей, где тусили после обеда, обалдели тоже.

— Бабушка, а что это такое? — удивленно распахнулись три пары глаз.

А я вынуждена была задать тот же вопрос, глядя в окно на входящего в калитку седовласого мужчину, с полуторалитровой бутылкой шампанского в руках.

Матушка чуть порозовела, потом поморщилась:

— Это полковник в отставке Иволгин Валерий Романович. Свататься опять пришел. Третий раз уж является.

— Вот это настойчивость, — присвистнула от неожиданности.

Офигенно.

— К тебе? — уточнила на всякий случай.

Ну, мало ли что я проспала.

Родительница сокрушенно покивала:

— И словами отказывала, и чай проливала, и собак соседских спускала… все мимо… Ты, говорит, Асенька, восхитительна.

Удивительно, но улыбнуться получилось легко, хоть и с некоторым сарказмом:

— А ты, значит, как Татьяна Ларина? Женихами перебираешь: «Я думала: пойдет авось; Куда! и снова дело врозь…»?

Ася Игоревна засмеялась и махнула на меня кухонным полотенцем:

— Где это видано в моем возрасте да замуж… без предварительных танцев?

Пока мы смеялись, полковник уже просочился в дом:

— Добрый вечер, девочки. Все, наконец-то, в сборе. Отлично.

Вручил матушке здоровенную бутыль и отправился мыть руки.

Святая простота ли хитрый расчет?

Ася Игоревна, так-то, уважает смелость, да.

Вечер прошел занятно: вместе приготовили на ужин пельмени, причем Валерий Романович сам оперативно замесил тесто к тому фаршу, что обнаружился в морозильнике, раскатал, нарезал кружков и усадил девчонок лепить. В процессе все время травил байки и между делом рассказывал о себе.

В какой-то момент даже попросил:

— Василина, возьми в прихожей папку на тумбочке и Асеньке отдай.

Мать обалдела, раскрыв подношение. Паспорта (внутренний и заграничный), СНИЛС, полисы ОМС и ДМС, документы на собственность: трехкомнатная квартира в Москве, дача в Подмосковье, выписка из трех банков о состоянии счетов, справка из ЗАГСа об отсутствии брака.

Капец. Вот это подготовился. Но все это как-то очень странно, на мой взгляд.

— Времени мне уже терять нельзя. Не так чтобы много его осталось. А такое сокровище, как Ася, упускать грех, поэтому я со всем уважением и серьезными намерениями, — усмехнулся в чашку с чаем полковник. — Из любопытных нюансов, кроме службы, о которой еще лет тридцать говорить не стоит, у меня взрослый сын. Сергей, двадцать семь лет. Живет отдельно, работает, сам себя обеспечивает.

Мы с дочерями только переглядывались вытаращенными от изумления глазами.

Да, интересный персонаж нам попался: образованный, воспитанный, вежливый, с хорошим чувством юмора. А уж настойчивый.

А дальше, как и пожелала моя родительница, полковник приступил к активным ухаживаниям.

Следующую неделю толком пострадать у меня не вышло, ибо было всем нам сильно не скучно: походы в театры и на выставки чередовались с прогулками по городу и многочисленным предновогодним ярмаркам. Даже на санях покатались, причем все вместе.

Девочки были в восторге и официально признали, что как дед Валерий Романович их устраивает. Вышло забавно.

А я поняла: пора мне уже отделиться от этой веселящейся компании. И подумать.

Поэтому, извинившись, три дня гуляла по городу в одиночестве. Немного побродила по местам боевой славы детства, чуть-чуть полюбовалась праздничными украшениями и чередой елок, пила латте «Имбирный пряник» в маленьких кофейнях.

И размышляла.

От жизни с Виктором, о давней, болезненной и мутной связи с Лехой. Ну и несколько недель с Егором тоже вспоминала.

Хриплый шепот «Моя богиня» так ведь и преследовал меня по ночам. Никто и никогда, кроме него, не давал мне понять каждым своим действием, что я: прекрасна и восхитительна, бесподобна и достойна самого лучшего, причем немедленно.

Бродя по городу и в воспоминаниях, иногда плакала, где-то хмыкала или смеялась. Особенно когда Брейн написал, что разбил Власову морду и грозил карами небесными.

Какая прелесть. Уж от кого, а от Вована не ожидала такой сердечности и участия.

Не менее удивительным оказалось внезапное послание от Норникеля: «Муж в восторге от твоего Егора. Нашёл тебя жених, наконец? Обязательно надо на новогодних увидеться! Пиши, когда у вас будет время»

Это что за поворот?

Паша познакомился с Егором? Как? Когда? Какой жених? Какие гости?