Метка Дальнего: Портовый Хищник (СИ) - Кронос Александр - Страница 10

«…всех нелюдей в расход…»

«…а мне Кузьмич сказал, что наоборот…»

Протиснулся ближе к центру. Не в первые ряды — слишком опасно. Туда, где много зрителей и легко раствориться. Стал между двумя здоровыми портовыми грузчиками — те даже не посмотрели в мою сторону. Ещё одна уставшая от жизни морда. Никому дела нет. Тем более этим — стоят, обсуждают бригадира, у которого скоро будет третий внебрачный ребёнок.

Слушаю. Сначала, чтобы отвлечься, а потом становится интересно. Не в каждом сериале такие повороты встретишь. Параллельно рассматриваю всё вокруг, морщась от слабого солнечного света, что пробивается через облака.

Само здание управы — двухэтажное. Из серого камня, с колоннами у входа. Перед ним — деревянная трибуна. Свежая, пахнет сосновой стружкой. Поставили вчера или сегодня утром.

А дальше я начал замечать то, чего не видела толпа.

Снайперы. Двое — на крыше управы. Один — на складском здании справа. Ещё один — на водонапорной башне слева. Четыре ствола на четырёх точках. Не то чтобы я был профи в таких делах, но выглядит грамотно.

Внутренний параноик притих. Даже он понимал — дёргаться сейчас нельзя. Только стоять. И не привлекать внимания.

Это не для охраны трибуны. Это для контроля площади.

Дальше. «Тихари» — переодетые мундиры в толпе. Насчитал шестерых за минуту. Слишком прямые спины. А ещё чистая одежда. Они честно старались её испачкать, но вышло не очень удачно.

Все — в определённых точках: у выходов с площади, рядом с трибуной, у перекрёстков. Не охрана — оцепление. Если кто побежит — стрелять.

Рациональная часть разума прокрутила картинку. Это не встреча с народом. Скорее уж полицейская операция. Кто-то серьёзно готовился. И вовсе не к разговору — к демонстрации.

Хорошо, что не стал лезть в первые ряды. Внутри и так сейчас бьётся мысль, что всё это — ради меня.

Ждём ещё минут тридцать. Толпа потеет, ворчит, шаркает ногами. Торговцы с лотками делают дневную выручку. Кто-то курит рядом — дым лез в глаза.

Потом — движение. Шум начинает стихать. Собравшиеся вытягивают головы.

Кортеж. Три чёрных автомобиля. Тяжёлых, с гербами на дверцах. Подъехали к управе и встали. Двери открылись одновременно — оттуда полезла охрана. Автоматы на виду, не стесняясь.

Последним вышел он. Полковник Зубов. Вице-полицмейстер. Не толстый чиновник. Совсем не похож на лоснящегося бюрократа с портфелем. Подтянутый, среднего роста, широкоплечий. Коротко стриженный. Двигался так, как люди, которые привыкли, что перед ними расступаются — потому что страшно оставаться на пути.

Внутренний зверь среагировал мгновенно. Шерсть дыбом. Не страх — ярость. Вот так пахнет хищник, который пришёл на чужую территорию, чтобы её забрать. Не воевать — забрать. Потому что уже знает — она его.

Зубов поднялся на трибуну. Встал. Оглядел площадь — медленно, спокойно. Секунд десять молчал. Тишина легла на толпу, как мокрое одеяло.

Потом заговорил. Голос — негромкий и без надрыва. Но беспощадно усиленный динамиками.

— Жители Портового района. Я полковник Зубов, вице-полицмейстер Вольного города Дальний, — начал он. — Прибыл сюда по личному распоряжению губернатора.

Пауза. Неплохо. Знает, как работают базовые схемы. Не первый раз на трибуне.

— Я здесь, чтобы навести порядок. Настоящий порядок, — тут же уточнил он, перечёркивая образ, который появился в головах слушателей. — Не тот, к которому вы привыкли.

Ещё пауза. По толпе прошла рябь — переглядки, шёпот.

— Портовый район стал клоакой. Притоном для нелюдей-преступников, торговцев живым товаром, иностранных контрабандистов и убийц. Вы это знаете лучше меня. Вы с этим живёте, — вот теперь голос чиновника почти звенел.

«Нелюдей-преступников». Не просто «преступников». Нелюдей. Отметил. Любопытная расстановка акцентов для человека.

— Это кончится, — Зубов ударил ладонью по трибуне. Негромко. Но площадь вздрогнула. — Прямо сейчас. Не завтра, не через неделю — прямо сейчас.

Красиво работает. На толпу — как на казарму. Короткие фразы, паузы, удар по трибуне. Учебник публичных выступлений, глава «как запугать аудиторию за три минуты».

Он кивнул кому-то за трибуной. Из-за здания управы вывели группу. Человек десять-двенадцать. Руки за спиной. Наручники. Выстроили перед трибуной — лицом к толпе. Помятые китайцы. Свенги. Два гоблина.

— Это — первая партия. Задержаны вчера ночью по подозрению в организованной преступной деятельности, контрабанде и торговле людьми, — отчеканил Зубов.

Толпа загудела. Кто-то свистнул. Кто-то заорал «Правильно!». Докер рядом со мной одобрительно крякнул и сплюнул под ноги.

Мышцы разом напряглись. Если бы этот докер опустил взгляд и увидел гоблина, его восторг быстро бы закончился. А может, и нет. Может, просто заорал бы громче.

Вот арестованным не повезло. Наверняка взяли первых попавшихся. Возможно вообще случайных прохожих, которые в тот момент ничего не нарушали.

Тем не менее, толпе нравилось. И не только той её части, в которой стоял я. Первые рядом тоже одобрительно гомонили. Крепкие мужики в хорошей одежде, с цепкими взглядами. Не мелочь — бригадиры и всякое руководство. А вон там — похоже лидеры мелких банд. Которые слушают вице-полицмейстера. Забавно.

Зубов продолжал. Что-то про патрули, комендантский час для нелюдей после десяти вечера, про проверку документов. Про новый отдел по борьбе с контрабандой. И содействие граждан, само собой.

Комендантский час. Для нелюдей. То есть для меня. Правда, не представляю, как они его планируют соблюдать. Никаких патрулей не хватит. Да оружия у всех вокруг полно — те же свенги запросто начнут палить по мундирам.

Я вполуха слушал, размышляя о своём и пропуская мимо крючки, на которые полковник цеплял местных. А потом подул ветер.

Одиночный порыв. Даже не слишком сильный. С той стороны, где стояла трибуна.

Зверь ощетинился. Пальцы сжались. Хрустнули суставы — я едва не начал трансформацию прямо тут. У всех на глазах.

Белая дрянь. Тот самый запах. Его я чуял от мужика с фляжкой. Им провонял склад, откуда я вытащил Дарью.

Вице-полицмейстер вонял этой гадостью.

Глава XII

Кровь стучала в ушах. Зубов что-то говорил — губы двигались, динамики надрывались — но слова превратились в белый шум. Я слышал только пульс. Свой собственный. Быстрый. Злой.

Зверь рвался наружу. Не как обычно — не глухое рычание на задворках сознания. Полная программа. Горло. Вцепиться зубами. Рвать, пока не хрустнет хрящ. Глаза — выдавить пальцами. Медленно. Чтобы чувствовал, как темнеет. Кожу — полосами. Кости — по одной. Считая.

Пальцы впились в ладони. Ногти прорезали кожу — я чувствовал, как сочится тёплое. Бросило в жар. Мышцы на спине задвигались сами — перекатывались под кожей. Хрустнул хребет. Начали меняться суставы. Не припомню, чтобы меня так выворачивало без наличия прямой угрозы.

Мундир. Человек, которого прислали по приказу губернатора — остановить ту дрянь, из-за которой жители гниют заживо. Я видел, что она делает. Помнил тот склад, где отыскал Дарью. Он должен был это прекратить. Раздавить «Кроликов».

А получается этот ублюдок ею пропитан. Сам употребляет ампулы.

Он не просто взяточник. Не очередной чиновник, который закрыл на что-то глаза. Зубов — соучастник массовых убийств. Как минимум.

Четыре снайпера. Десятки бойцов в штатском. Толпа.

Рационал давит зверя, как крышкой кипящий котёл. Логика работает. Зверь — пытается вырваться.

Не сейчас и не здесь. Сдохну, не добежав до трибуны.

Зверь огрызается. Отступает. Но не уходит — сворачивается внутри тугой пружиной, готовый сорваться при первом ослаблении хватки.

Стою. Дышу. Слушаю стук собственного сердца. Жду, пока схлынет.

Полностью не схлынуло. Но я смог думать. И вот тут на меня обрушился настоящий шквал осознания.

Гром. Видео — восемьдесят семь тысяч просмотров. Имена, документы, карты, адреса складов. Всё в открытом доступе. Я сам это собирал. Сам отправлял — сотне блогеров, десяткам редакций. Никто не шевельнулся. Ни один.