Большая охота (СИ) - Гвор Виктор - Страница 6

— И что нам делать?

Тимофей пожал плечами:

— Батьку спроси! Григорьевич за три года больше самостоятельности получил, чем представить можно. Он же, как тот телёнок, двух маток сосёт. И рейх, и Россию. Столько всего выторговал, подумать страшно! Да ни в одной войне таких выгод не выбьешь… И, кстати, спроси обязательно, — Харза бросил взгляд на разочарованную гримасу на лице Николая и добавил. — И я тоже с ним поговорю. Или прямо сейчас позвоним?

К чести Лукашенко-младшего, колебался он недолго:

— Звони.

Вот с Григорьевичем они понимали друг друга. За белорусскую тему можно было не беспокоиться. До утра.

Потому что утром явился Карл-Теодор Мария, буль-буль-что-то, фон унд цу, де и дю… без смазки спиртом говорильных осей и не выговоришь! Словом, Карл Гуттенберг, герцог и личный советник кайзера. Или не советник, но шишка, в любом случае, большая. Явился и испросил аудиенции. У Тимофея аж самооценка поднялась: три года назад Карл и не глянул бы на мелкого князька с диких островов на краю Ойкумены. А теперь аудиенцию испрашивает! Пришлось принимать. И участвовать в ритуальных танцах с поклонами, славословиями и прочей фигнёй. А после слушать, с чем прибыл Его светлость.

— Ваше Величество, — последний раз (во всяком случае, Тимофей на это надеялся) поклонился герцог, — нас очень беспокоит обстановка вокруг Саксонии.

— Вокруг? — удивился Тимофей. — Что у нас вокруг? Вестфалия, Тюрингия, Шлезвиг… Там что-то происходит?

— Нет, там ничего, — покачал головой цу Гуттенберг. — А вот в самой Беларуси… Вот зачем они её переименовали?

Куницын пожал плечами:

— Они могли. Рискну предположить, Александр Григорьевич всю жизнь мечтал править именно Беларусью. А ему какую-то Саксонию подсунули.

— Название ладно, но рейхсканцелярия испытывает постоянное давление со стороны этих владетелей. Они выпрашивают себе всё новые и новые льготы!

— Требуют или просят?

— Просят.

— Так не давайте.

— Это не так просто, они очень настойчиво просят!

Тимофей покачал головой:

— И чего же они так настойчиво просят, что даже кайзер не может им отказать? Свободы и независимости?

— Нет, просьбы сугубо экономические. И очень хорошо обоснованные. Но в перспективе. Так называемая Беларусь платит треть от тех налогов, которыми мы облагали Саксонию. Это если считать всё, включая таможенные пошлины. Понимаете, треть! Притом, что все предприятия вывезены! Вы, между прочим, вывезли!

— Минуточку, Карл, — Тимофей поднял руку. — Вы в чём считаете налоги? В процентах?

— Конечно! Налог на прибыль у Беларуси вдвое ниже, чем был у Саксонии. Таможенных сборов нет совсем…

— Стоп, стоп, стоп! А в деньгах? Сколько золотых монет рейх получал от старых владельцев, а сколько получает сейчас?

— Наверное, то же самое! Двадцать процентов не может быть больше пятидесяти!

— Может, герцог, может! Двадцать процентов от миллиона — двести тысяч. А пятьдесят от трёхсот тысяч — всего сто пятьдесят. Вы уж извините, но по моим сведениям, вы сейчас получаете от Беларуси на треть больше денег, чем получали от Саксонии. И это при том, что мы вывезли большинство предприятий. Я считал, что выбор кайзером такой политики — проявление его дальновидности. Не убеждайте меня, что вы глупы и не видите элементарных вещей.

— Да, но откуда такие доходы? И вообще, объясните, что это такое? — на стол упала банка консервов. — Сельдь тихоокеанская! Произведено Белорусским консервным заводом! Откуда в Беларуси тихоокеанская сельдь? У них даже выхода к морю нет!

— Сельдь, само собой, из Тихого океана. Я реформировал у себя морскую отрасль. И сейчас наблюдается излишек мощностей по переработке морепродуктов. И куча лишних судов. Александр Григорьевич взял их в аренду и присылает работников вахтовым методом. А поскольку продукция сделана его работниками на его оборудовании, беспрепятственно и беспошлинно вывозит её к себе. И не только сельдь, я уверен, ассортимент морепродуктов у вас очень расширился!

— А консервированные персики?

— Это не у нас. Может быть, Кавказ. Или юг Свердловского княжества. А давайте, — Тимофей потянулся к телефону, — у Григорьевича спросим.

— Не надо, — цу Гуттенберг покрутил головой. — Хорошо, давайте начистоту. Лукашенко — русские бояре. Мы боимся, что в один прекрасный момент мы Саксонии просто лишимся. И Ваше появление здесь, да ещё с немаленьким флотом, кайзера настораживает.

Тимофей расхохотался:

— Ради древних богов! Я три года строил этот флот не для того, чтобы топить его в Северном море! Собственно, я и прилетел, чтобы увести его к себе, на Курилы! Но скажите, с чего вдруг Лукашенко поднимать бунт. Даже не так — с какой целью?

— Перейти в юрисдикцию Российской империи! Их связи с Россией куда крепче, чем с рейхом. Опять же вассалитет…

— Карл, в России у родов намного меньше прав, чем у вас. При переходе в российское подданство Лукашенко потеряют всю землю! Намного проиграют по налогам. Григорьевич, конечно, русский боярин, но не идиот. Его боярство сыграет, если вы начнёте войну с Россией. Он откажется поставлять войска в обе армии и выстроит оборону своей любимой Беларуси от мародёров и дезертиров. Но об этом он вас, наверняка, предупреждал. Ярославу Михайловну предупреждал точно. Но вы же не собираетесь развязывать большую войну?

Гуттенберг передёрнул плечами:

— Вот уж точно! А вариант выделения в самостоятельное государство?

— Чтобы потерять рынок Франской империи? Карл! Оставьте Лукашенко в покое. У него амбиций ровно столько, сколько ему выгодно иметь. Чем меньше ему мешать, тем лучше получится результат. А я в ближайшие выходные покину вашу землю и поведу флот в Восточно-Китайское море. Кстати, у меня совет. Не помогайте японцам в долг. Они не смогут рассчитаться.

[1] Так и не возникшее государство, объединяющее Индонезию, Малайзию и Филиппины. В этом мире используется, как собирательное название этих стран.

[2] Кто напрягся — выдыхайте. В годы ВОВ применялась именно такая форма

Глава 4

Новый район Мане по душе не пришелся. Была бы её воля, она бы так и осталась на Соколинке. Там было хорошо и уютно. Старая панельная пятиэтажка из тех, которые так ругают взрослые, девочке нравилась. Большая светлая гостиная, маленькая кухня, за спальней родителей — крохотная каморка, где папа оборудовал себе мастерскую. Комната Мани, поменьше родительской, но такая привычная, с разукрашенными Маниными руками стенами. Не какие-нибудь каляки-маляки, а все её любимые герои мультиков, нарисованные на обоях своей рукой. От кадра не отличить, девочка очень старалась. Балкон, остеклённый папой, небольшой и без отопления, но посидеть с книжкой и зимой можно, если морозы не очень сильные.

А в получасе хода — Измайловский парк с аттракционами, колесом обозрения, спортгородком, шахматным клубом и настоящим диким лесом. Летом можно поиграть в настольный теннис и шахматы или просто побродить по лесу, а зимой прибежать на лыжах к Оленьему пруду и покататься с холмов, окружающих водоём. Эти холмики так и называли: Оленьи горы. Дети туда ходили по выходным с родителями или своей компанией и после уроков лыж, которые в парке и проводились. В выходные по полкласса собиралось, а после физкультуры все шли, кроме освобождённых и прочих больных.

У них вообще был дружный класс. В гости друг к другу запросто заваливались, в кино толпой ходили. Реже в театр, когда в школе организовывали этот поход. Ну и в парк, конечно. В такой компании и учиться интересно. На олимпиады ездили тоже толпой. Ну и выигрывали, конечно! Не все и не всегда, но изредка случалось. Школа была сравнительно далеко от дома, минут двадцать, если быстро идти, зато знаменитая «школа на Вольной»! Официально она так не называлась, просто — «номер такая-то», но все звали по-старому.

А рядом со школой стадион «Крылья Советов», на котором тренировался сам Павел Долгорукий-Юрьев, когда выиграл чемпионат России, а следом и мира. До этого мальчишки бредили футболом и хоккеем, а практическая стрельба никого не интересовала. А тут бросились толпой, все поголовно. Мальчишки тетрадки завели, собирали всё, что могли найти про чемпиона. Газетные вырезки и фотографии вклеивали, какие-то изречения от руки писали. И в секцию потянулись. А за ними и девчонки. Не все, конечно, но многие. Маня тоже походила немножко, чтобы от коллектива не отрываться. Научилась правильно держать пистолет, разбирать и чистить, но больше ходить не стала. И не особо интересно стойку неподвижно отрабатывать и времени не хватало. Художка, скалолазание, и уроки делать надо…