Чума Эпсилона (СИ) - Мусаниф Сергей Сергеевич - Страница 28

Хотя, вряд ли, конечно, они до сих пор используют ту самую пробирку…

Единственным доводом в пользу визита на Эпсилон-Центр был вроде бы налаженный контакт с «наследниками». Моя прагматичная половина настаивала на том, чтобы завершить сделку и по итогу выйти из всего этого хоть в каком-то плюсе.

Зато другая моя половина рвалась отсюда куда подальше и настаивала, что в системе Эпсилона со мной и дальше не случится ничего хорошего. Моя вторая половина рвалась в Свободные миры, моя вторая половина требовала, чтобы я обзавелся новым космическим кораблем, без которого она чувствовала себя голой, уязвимой и привязанной к планете.

С этим тоже проблема. «Наследники» выплатили мне аванс, но после того, как я отдам долг за свой старый корабль, павший в неравной битве со «Звездным Доминатором», денег у меня не останется даже на первоначальный взнос. Не говоря уже о том, что корабль придется ремонтировать, заправлять и дооснащать.

Снова лезть в долги я не хотел.

Я поделился своими соображениями с Генри.

— Мое мнение ты знаешь, кэп, — сказал он. — Нам нужен корабль. Ты хочешь корабль, я хочу корабль, так чего тут еще думать? Нужно завершить сделку.

— Учитывая обстоятельства, нам придется снизить цену, — сказал я.

— Черт с ним, с линкором. Я согласен и на крейсер. Черт побери, еще пара дней в этой дыре, и я буду согласен даже угнать мусорщик и впихнуть на него прыжковый двигатель. Хотя, нет, мусорщик с прыжковым двигателем — это слишком заметно. Мы сразу спалимся.

Я решил отложить окончательный выбор на несколько часов, до тех пор, пока не доберусь до Новых Надежд. Может быть, обстановка в городе что-то прояснит.

В составе зачем-то было пять вагонов.

Третий вагон, в который я купил билет, не был заполнен даже на четверть. При шести десятках посадочных мест занято было всего десять.

Пятеро техников, обслуживающих шахтерское оборудование, судя по веселым разговорам и приподнятому настроению, закончили вахту и ехали в город, чтобы хорошенько покутить. Угрюмый немолодой мужчина и женщина с уставшим лицом были парой. Они вошли в вагон вместе, сели рядом, и сразу же уткнулись в свои гаджеты, даже словом не перебросившись. Еще был пожилой мужчина в поношенном комбинезоне, и молодой парень, одетый по прошлогодней моде Эпсилон-Центра и с пирсингом в ухе. Парень подсел ко мне.

— Здесь же не занято?

— Пока нет, — сказал я, подразумевая, что на следующих станциях могут войти еще пассажиры.

— Рик, — сказал он.

— Джон.

— Ну что, Джон, ехать нам три часа, — сказал он, пытаясь удобнее устроиться на жесткой пластиковой скамье. Напрасные старания. У меня так и не получилось. — Не хочешь пока оттянуться?

— А что у тебя? — спросил я, чисто из любопытства.

— Есть порошок, капли и конфеты, — сказал он. — Действуют по-разному, но все доставляют кайф. Я бы посоветовал конфеты. Нет ничего лучше, чтобы расслабиться во время долгой дороги.

— Пожалуй, я воздержусь.

— Если ты из-за денег, то не думай, я не продаю, — сказал Рик. — Просто одному как-то не совсем кайфово.

— Спасибо, что предложил, но нет.

— Ну ладно, — он достал из кармана пластиковый контейнер с разноцветными капсулами, закинул одну в рот. Наверное, это и были «конфеты». — Точно не хочешь?

— Точно.

— Зря, — он убрал контейнер. — Ты же не местный, да?

— Да.

— По работе у нас или туризм? — он хохотнул. — Какой тут, к черту, туризм, да?

Я вежливо улыбнулся.

— Ты с Центра, да?

— Да, — подтвердил я, не так уж и соврав. Эпсилон-Центр был последней посещенной мной планетой.

— Я сразу понял, что ты оттуда, — сказал он, радуясь своей догадливости. — Когда-нибудь и я туда доберусь. Родители много о нем рассказывали. Огромные города, небоскребы, никаких куполов, атмосфера, в которой можно дышать, поверхность, по которой можно ходить без защитного костюма… Я, конечно, ходил в симуляцию, но это же не то, правда? Я так-то и сам с Центра, родился там, только ни черта не помню, потому что совсем мальцом был, когда родичи контракт подписали. Знаешь же, все как обычно, думали, это временная мера, хотели денег поднять… Вот и подняли…

Не знаю, с чего вдруг он решил рассказать мне историю своей жизни. Может быть, сработал «эффект попутчика», и он решил поделиться наболевшим с незнакомым человеком, а может быть, всему виной наркотики.

Убедившись, что ему абсолютно все равно, слушаю я его или нет, я перестал ему поддакивать и стал смотреть на проносящийся за маленьким пыльным окошком пейзаж. Красноватая степь совершенно без растительности, потому что никакая растительность тут не выживет, невысокие холмы на горизонте, висящее прямо над нами небо цвета пыли… Картина вырисовывалась довольно безрадостная, и я прекрасно понимал людей, которые хотят покинуть Эпсилон-4 навсегда.

Я тоже хотел, а сейчас, против моей воли, мне в уши затекала очередная местная история, каких тут, должно быть, тысячи.

Отец Рика погиб во время аварии под рабочим куполом, но страховая отказала в выплатах, сославшись на несоблюдение техники безопасности. Рику тогда было лет десять или что-то вроде того. Мать пыталась судиться сначала со страховой, а потом — непосредственно с компанией, в которой работал отец, но оба раза проиграла. На суды ушли все деньги, которые удалось отложить за последние несколько лет, и мать с ребенком застряли на планете.

Она работала оператором вездехода, проводя в капсуле удаленного подключения половину местных суток. Рик учился в Новых Надеждах (профессии оператора почему-то не учат дистанционно, что представляется мне довольно абсурдным), и возвращался в город после небольших каникул.

Я, знаете ли, его историей не проникся. Доводилось мне слышать и более печальные.

По счастью, на первой остановке в вагон сел еще один одинокий пассажир, и Рик переключил свое внимание на него.

А я закрыл глаза и попытался подремать.

Я спал, и мне даже что-то снилось. Сейчас я уже не вспомню, что именно, да это и не имеет значения. Но даже во сне я почувствовал какое-то беспокойство.

Что-то было не так.

Я открыл глаза, и сразу осознал, что именно не так. Поезд стоял. Судя по моим ощущениям, стоял он уже больше десяти минут. Гораздо дольше, чем длятся остановки на промежуточных станциях.

Впрочем, никакой станции поблизости не наблюдалось. За окном был все тот же знакомый красноватый пейзаж, только теперь он не двигался.

Надо заметить, статичность не делала его более привлекательным.

— Генри, у нас проблемы?

— Не знаю, кэп, — сказал он. — Сеть упала. Я сначала даже решил, что это ты мне ее рубанул, а потом подумал, с какой стати ты бы стал подкладывать мне такую свинью?

— И давно она упала?

— Девятнадцать минут тридцать шесть секунд, — сказал Генри. — Уже тридцать семь. Ты что, спал, что ли?

— Ну да, — сказал я. — Нам, живым организмам, иногда такое требуется.

— Очень непрактично, как я всегда и говорил, — заявил он. — А что происходит?

— Поезд стоит.

— С монорельсами такое бывает, кэп. Это называется остановкой.

— Здесь не должно быть никаких остановок, — сказал я.

Я попробовал повторно подключиться к сети и обнаружил, что подключаться попросту некуда. Не было ни планетарной, ни локальной, принадлежащей самому поезду. При этом свет в вагоне продолжал гореть, а кислород из рециркуляторов продолжал поступать. Значит ли это, что проблема не в поезде и ее надо искать где-то еще?

Остальные пассажиры не выказывали никакого беспокойства. Возможно, подобные остановки здесь были делом привычным, хотя я и не понимал, чем они могли быть вызваны. Вряд ли тут такое интенсивное движение, что нам надо пропустить другой состав…

Я снова выглянул в окно.

Степь осталась на месте. Она была такой же, как, наверное, и сотни лет назад, и какой она останется на следующие сотни лет, когда Содружество высосет планету до дна, и от былой «цивилизации» останутся только пустые города и занесенные пылью следы. А вот небеса изменились.