Чума Эпсилона (СИ) - Мусаниф Сергей Сергеевич - Страница 36

Зато все это время мне не придется думать о Кэмпбелле, потому что представителей корпорации на Эпсилон-4 явно не пустят…

Пискнул датчик защитного костюма, сообщая, что кислорода у меня осталось только на полчаса. Вот и как в таких обстоятельствах брать паузу для детальных размышлений?

Я аккуратно спустился с крыши ангара и двинул по летному полю.

— Я так понимаю, кэп, что ты выбрал побег?

— Разумеется.

— И мы используем тот грузовик, на который я тебе указывал?

— Нет, мы используем техничку, — сказал я.

Она не такая громоздкая, чуть более маневренна, обладает лучшим запасом хода, и, что самое главное, она стоит ближе остальных.

Система видеонаблюдения не работала, персонала на взлетно-посадочном не было, так что я без труда добрался до корабля и приложил руку к электронному замку.

Щелк.

Для волшебника это не вызов, а обычная рутина. Внешняя дверь шлюза открылась, и я проскользнул внутрь, задраив ее за собой. Волшебник уже был во внутренней сети корабля и контролировал все его механизмы. Корабль находился на длительной стоянке (спасибо, что не на консервации), и людей на его борту не было.

Я прошел в ходовую рубку, вытащил материнский камень Генри и подключил его вместо штатного нейропилота.

— Вот это хлам, — почти восхищенно сказал Генри. — Кэп, ты уверен, что ты не хочешь воспользоваться тем грузовиком?

— На хорошем корабле любой дурак взлетит, — сказал я. — Но если ты считаешь, что не способен поднять на орбиту этот кусок металлолома…

— Вызов принят, — сказал он.

— Взлетай по готовности, — сказал я. — Разрешения от диспетчерской башни, пожалуй, ждать не будем.

— Угу. Минут через десять я подниму давление кислорода, и ты сможешь снять шлем.

— Уж поторопись.

Волшебник все еще был в сети и видел, как Генри проверяет и активирует системы корабля, готовя его к вылету. Судя по тому, что связаться даже по коротковолновому передатчику с нами никто не пытался, для работников космопорта его действия оставались незамеченными. Иначе бы они непременно поинтересовались, какого черта тут происходит.

Щелк.

Я отпустил волшебника и задумался о том, стоит ли мне призывать пилота.

Кочевники отработали по поверхности, значит, даже если они не вынесли систему орбитальной обороны целиком, то сумели проделать в ней огромные бреши, воспользовавшись которыми мы сможем улизнуть из локального пространства планеты.

Задача несложная, и Генри вполне способен справиться с ней и без моей помощи. А если случится что-то экстраординарное, тогда я и подключусь.

Думаю, что нам повезло.

Мы стартовали в первые часы после атаки Кочевников, когда на планете царили хаос, паника и неразбериха, никто ни за чем особо не следил, и персонал порта не заметил нашу подготовку к старту. Думаю, когда корабль оторвался от поверхности, столб пламени маневрового двигателя привлек их внимание, но сделать они уже ничего не могли.

Они отправили нам с Генри срочный запрос, который мы проигнорировали, и на этом все кончилось. Перехватчики в их системе безопасности не были предусмотрены, а сеть орбитальных спутников, которая должна была остановить нас при нормальном положении дел, стараниями Кочевников была вынесена подчистую.

В этом мы убедились, когда Генри поднял нашу рухлядь на орбиту.

— Здесь, конечно, не самые чувствительные сенсоры, но ничего, кроме космического мусора и обломков, я не фиксирую, — сообщил Генри. — Похоже, Кочевники полностью зачистили всю орбиту.

— Угу, — сказал я.

Как бы там ни было, и каких бы очередных гадостей не готовило мне будущее, в космосе мне полегчало. Пусть на корабле и не было прыжкового двигателя, и мы сделали только первый шаг для того, чтобы убраться из Содружества, я был рад покинуть Эпсилон-4 и хотя бы на короткое время снова стать хозяином собственной судьбы.

— Мне жаль, кэп, — сказал Генри. — Но судя по тому, что я наблюдаю на орбите, они разнесли тут все. Включая и ту мусорную станцию, на которой ты имел неосторожность оставить столь ценный артефакт.

— Было бы удивительно, если бы они ее не разнесли, — сказал я. — Учитывая, что именно ради этого они сюда и прилетели.

— Значит, ты тоже думаешь, что это не совпадение?

— Угу, — сказал я.

— А это значит, что…

— Проложи курс к пересадочной станции, — сказал я. — Думаю, там мы сможем пересесть на более подходящий транспорт.

— Ай-ай, кэп.

Я откинулся в кресле пилота. На борту было прохладно, но я не хотел вступать в очередной разговор с Генри и просить его поднять температуру на пару градусов. Нам наконец-то выпало несколько часов передышки, и я не собирался тратить их на пустые препирательства с нейромозгом.

Мне нужно было все осмыслить, и если при этом мне постоянно будут намекать на мой идиотизм, это процессу совсем не поспособствует.

Если отбросить в сторону все соображения о том, что я стал жертвой трагического стечения обстоятельств, то схема вырисовывалась простая.

Кочевники пришли за артефактом Предтеч. Они хотели сделать так, чтобы этот артефакт не достался человечеству, и, судя по всему, им это удалось.

Именно поэтому они вынесли все на орбите, а по поверхности отработали по остаточному принципу, просто чтобы неистраченные боеприпасы домой не тащить. Где бы этот дом ни был.

Имперская разведка знала, что так будет, и даже знала, в какие сроки это должно произойти, поэтому и назначила мне дедлайн. По наступлению которого, плюс-минус пара дней, и случилась атака.

Откуда у имперской разведки такая информация? Да черт его знает, но, похоже, что парни не зря получают свои зарплаты, раз могут манипулировать даже загадочными инопланетянами, с которыми человечество ни разу не контактировало.

По крайней мере, официально.

Огневые контакты, как вы понимаете, не в счет.

Подряжая меня на это задание, Гриша Бояринов знал, когда Кочевники нанесут удар, и ему было необходимо, чтобы этот удар пришелся по территории Содружества, причем ему было совершенно не важно, на какую конкретно планету Содружества обрушится рейд, ибо точных указаний на этот счет он мне не давал.

Было очевидно, почему они решили использовать меня. Наемник, одиночка, вольный стрелок, не имеющий никаких связей с имперской разведкой. Они выдали это задание мне, чтобы никто не подумал на них самих. Даже если бы агенты Содружества что-то заподозрили, схватили бы меня и допросили при помощи спецпрепаратов (со спецпрепаратами, кстати, у них бы ничего не вышло, Кэмпбеллы позаботились об этом, настраивая мой метаболизм), я все равно мог указать только на Гришу, которого видел два раза в жизни. А он, разумеется, для нашего контакта использовал фальшивую личность, доказать связи которой с имперской разведкой невозможно.

Значит, даже если Содружество будет искать концы, крайним окажусь я.

Меня использовали вслепую, и эта операция для меня была билетом в один конец. Им не нужна была сделка, всю прибыль от которой они разрешили оставить себе, им нужно было, чтобы я притащил артефакт Предтеч на территорию Содружества и тем самым подставил бы ее под удар Кочевников.

Какого результата добивались имперцы и в чем была их выгода? Я не сомневался, что скоро об этом узнаю, потому что, судя по задействованным ресурсам и, как бы цинично это ни звучало, сопутствующему ущербу, ставки в этой игре были нешуточными, и счет по-любому должен был высветиться на табло.

Меня использовали. Меня подставили. Сам того не зная, я притащил на Эпсилон-4 бомбу замедленного действия, и когда она рванула, погибли тысячи людей. Возможно, десятки тысяч.

Наверное, это была самая масштабная диверсия, в которой были задействованы воспитанники Трёхглазого Джо. А, может быть, самая масштабная диверсия вообще.

И хотя общая схема была мне понятна, на карте все равно оставалось множество белых пятен.

Трехглазый Джо учил нас, что исполнитель обязан следовать инструкции и не должен задаваться вопросами «Зачем?» и «Куда это все приведет?». Он доводил до нас информацию в части, нас касающейся, и мы делали, что должны, а общая картина, возникшая в результате наших действий, могла сложиться уже много позже.