Правило плохого парня (ЛП) - Мур Марен - Страница 11

Никто не должен чувствовать, что задыхается.

Никто не должен стоять один в комнате, полной людей, ощущая, что все смотрят именно на него.

Никто не должен чувствовать себя в клетке жизни, которую не выбирал.

А я так долго все это терпела. Я шла по проторенной дорожке и делала все, что мне говорили, потому что, несмотря на это удушье, я ненавижу ощущать груз ожиданий родителей.

Я хочу, чтобы они гордились, хочу стать такой, какой они мечтают. Но я истощена и измотана.

Больше не могу.

И не буду.

ГЛАВА 10

ЛЕННОН

Я не позволяла себе плакать при них, не дала им еще больше власти надо мной, но как только вышла из такси у своей квартиры, слезы хлынули горячими, тяжелыми струями по щекам, грудь сжималась в рыданиях.

Рука так дрожит, что я едва могу вставить ключ в замок.

Как ни странно, мне удается открыть дверь и зайти внутрь, бросив сумку на стол в прихожей, не обращая внимания, куда она упадет.

— О, ты дома, отлично. Поможешь мне сделать бикини воском... — Мэйси прерывается, появившись передо мной, ее слова замирают, когда она видит меня. Без сомнений, тушь размазана по щекам, глаза красные и опухшие от слез. — Лен, что случилось? Ты в порядке?

Она сразу же бросается ко мне и обнимает без лишних вопросов, и я срываюсь, рыдая у нее на плече. Ее пальцы гладят мои волосы, и впервые за весь вечер я чувствую, что могу позволить себе отпустить все.

Отпустить весь груз, что давил на меня, словно на плечах целый мир.

Не прошло и много времени, как я рассказала ей все, мои бессвязные слова сменяются рыданиями, пока я не опустошаюсь полностью. Мне больше не о чем плакать. Моя боль начинает перерастать в гнев, а вместе с ним уходит и неверие.

Измена Чендлера кажется ничтожной по сравнению с предательством отца, и это ранит. Злит меня до безумия, но я ни капли не чувствую себя виноватой.

— Наглость. Единственное, что есть у Чендлера — это наглость... — говорит Мэйси, качая головой после моего рассказа. Мы сидим на деревянном полу в коридоре бок о бок, моя голова лежит на ее плече. — У него по-любому маленький член.

Я смеюсь.

— Если сравнивать с его эго, то да, определенно. Мест для обоих точно нет, — я сажусь, поджав колени к груди и обхватив их руками, уткнувшись щекой.

— Прости, Лен. Чендлер настоящий ублюдок, но то, что твой отец привел его — это невероятно. Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. Он тогда не заслуживал тебя, и сейчас уж точно не заслуживает.

Она права, и я это знаю. Я никогда не сомневалась, когда ушла от него — это было и остается единственным правильным решением.

Я просто хочу, чтобы отец больше заботился обо мне — о своей дочери, а не о том, как я выгляжу в его глазах. Я не блестящий трофей ни для кого, особенно для такого, как Чендлер.

И я хочу, чтобы Чендлер понял главное: пусть отпустит меня и оставит в покое. Он сильно испортил мне жизнь, чтобы теперь приходить и пытаться начать все заново.

Мой взгляд падает на розовый камень на пальце.

После всего, что случилось после выпуска, я решила переосмыслить значение кольца, которое подарили мне родители. Вместо того чтобы выбросить его вместе с глупым обещанием, данным родителям, себе и будущему мужу, я использую его, чтобы вернуть части себя.

Свое тело. Свои выборы.

Если я хочу сохранить девственность до ста лет и умереть старой девой, не отдавая ее никому, — это будет мое решение, и никто не вправе принимать его за меня.

С этого момента я дала себе другое обещание.

Когда придет время, я отдам девственность тому, кому посчитаю нужным, без сожалений и последствий.

Никто не будет управлять мной с помощью вины или устаревших принципов.

Я отнесла кольцо ювелиру, чтобы он выгравировал внутри надпись на латыни — «De meo arbitrio», что значит «по моей воле».

Пошло оно все к черту — патриархат и его навязанные роли для женщин.

Я буду играть по своим правилам.

Внутри меня что-то щелкает, рождается идея среди гнева и боли.

— Мэй... — я начинаю, переводя взгляд на нее. — Ты знаешь, мой отец отчаянно хочет, чтобы я была идеальной, покорной женой, висела на руке мужчины, который меня не любит и не уважает, лишь бы это выглядело хорошо для него. Ему плевать, что у меня есть свои мечты и цели. Ему плевать, что я буду в браке без любви с мужиком, который не умеет держать себя в руках. Все ради внешнего вида.

— Да, потому что он поверхностный мудак, — говорит она.

— Он выбрал того, кого считает идеальным: влиятельная семья, хорошие гены, наследство. Он выбрал воплощение «хорошего парня», — я замолкаю, прикусывая губу, и улыбаюсь. — А что, если я выберу полную противоположность?

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Мэйси, нахмурив брови.

Я опускаю колени, сажусь прямо и поворачиваюсь к ней.

— Я имею в виду... отныне мне плевать на «хороших парней». На тех, кто носит идеальную маску. Посмотри, к чему это меня привело: измены, разбитое сердце, меня использовали. Я хочу парня, которого мой отец возненавидит. Не только потому, что это сведет его с ума, и я жду этого с нетерпением, но потому что плохие парни — это безопасный выбор. Им не нужны жены. Им плевать на все, кроме веселья и никаких обязательств, — я качаю головой. — Мне было недостаточно просто послать Чендлера к черту и выбросить его вещи, чтобы он понял, что я с ним покончила. Но завести парня — полную противоположность ему и который станет кошмаром для моего отца... вот это точно отправит четкий сигнал.

Мэйси оживляется, ее голубые глаза расширяются, улыбка расплывается по лицу.

— Ладно, ладно, я слушаю.

— Представь, что я приду на какое-то мероприятие с самым ужасным парнем, какого только могу найти, и пройду с ним перед отцом и всеми его коллегами. Он сразу получит сердечный приступ.

Она смеется, и звук эхом разносится по коридору, заставляя меня тоже улыбнуться.

— Да, я бы заплатила, чтобы увидеть, как ты появишься с кем-то вроде своего нового «партнера по фигурному катанию». Представляешь, какое у папаши будет лицо, если ты приедешь на мотоцикле Сейнта в чертовом платье от «Chanel»?

Я морщу нос.

— Во-первых, он не мой партнер по катанию, а во-вторых... нам нужно выжить рядом друг с другом дольше часа, чтобы это случилось. Мы терпеть друг друга не можем.

— Лен... подожди, — вскрикивает Мэйси. — А если и правда..?

Я фыркаю.

— Ладно, это немного вышло из-под контроля. Давай вернемся к реальности. Это никогда не сработает. Он же заносчивый, эгоистичный, невыносимый мудак, у которого нет манер...

Вдруг ее руки сжимаются на моих предплечьях, и она начинает трясти меня, перебивая.

— Леннон, слушай меня внимательно. Это потрясающая идея. Сейнт Дэверо — самый лучший плохой парень из Орлеанского университета. Много татуировок, у него постоянно либо синяк под глазом, либо рассеченная губа после драк. Он ездит на мотоцикле и играет в хоккей, причем у него ужасная репутация. Если бы ты привела его к отцу, он бы реально сдох от шока. Я не могу представить никого более подходящего.

Ладно, в одном она права: он действительно мудак и прекрасный вариант плохого парня. Честно говоря, это немного смешно. Может, поэтому он и ведет себя так — соответствует своему угрюмому, «плевать на всех» образу.

Вот почему меня так бесит этот парень, хотя я и не склонна к насилию.

Ну, если только речь не про него.

— Мэйси, мы друг друга ненавидим, типа… искренне не можем находиться в одной комнате.

Она пожимает плечом.

— И что? Не обязательно друг другу нравиться, чтобы он был твоим фальшивым бойфрендом, чтобы вывести из себя отца. К тому же, он вовсе не так уж и плох собой. Есть парни похуже, которых можно таскать за собой, как игрушку.

Я задумываюсь, прикусывая губу. Боже, это звучит безумно, но...

Я реально об этом думаю, да? Допускаю такую мысль.  Она права, он неплохо выглядит... и если бы я могла использовать его придурковатость во благо… То, что он ужасен, только помогло бы.