Правило плохого парня (ЛП) - Мур Марен - Страница 20

Может, это притяжение существовало с первой встречи, но только теперь, когда мы так близко, я болезненно остро это осознаю.

Даже если ненавижу его.

Вот почему Мэйси установила единственное правило… Не влюбляться в плохого парня.

Плохие парни нужны только для развлечения.

— Леннон, нам с мамой нужно пройтись и переговорить с несколькими спонсорами, пока аукцион не начался. Вы с ним собираетесь остаться? — спрашивает отец с другого конца стола, его глаза, полные неодобрения, скользят между Сейнтом и мной. Он, конечно, не скажет это вслух — слишком уж воспитан, — но я вижу, как он ненавидит все происходящее. И сам факт, что я «встречаюсь» с Сейнтом, и то, что я привела его сюда сегодня.

— Нет, думаю, мы поедем. У Сейнта завтра ранняя тренировка, а мне нужно готовиться к тесту по финансам.

Ни слова правды, но, кажется, сегодня мы уже достаточно испытывали судьбу.

Я снимаю салфетку с колен и кладу ее на тарелку с едва тронутой едой, затем поворачиваюсь к Сейнту.

— Я не против уехать, если ты готов.

В его глазах загорается озорной блеск.

— Конечно, малышка. Я припарковал байк прямо у входа.

— Байк? — бледнеет мама.

— Да… У меня винтажный «Indian Classic». Я сам его восстановил в автомастерской, где работаю, — с гордой улыбкой отвечает Сейнт. — Но не переживайте, у моей девочки есть собственный шлем. Безопасность прежде всего.

Он аккуратно похлопывает меня по макушке, будто я маленький ребенок.

У меня внутри все переворачивается. Боже, я, кажется, стану причиной сердечного приступа у родителей прямо посреди этого благотворительного вечера.

Стоп. А я ведь даже не знала, что он работает. Интересно, это правда или тоже часть спектакля?

Честно говоря, он играет настолько убедительно, что я уже не различаю, где ложь, а где нет. Мысленно отмечаю, что спрошу его об этом позже, наблюдая, как мамины глаза округляются от паники, а отец… ну… если судить по алому оттенку его лица, он вот-вот сорвется.

Кажется, мы уже слишком многим их сегодня нагрузили, и их выдержка трещит по швам.

— Все нормально. Он ездит очень медленно, — говорю я с натянутой улыбкой, голос на полтона выше обычного.

— Ага. Очень медленно. И Леннон тоже умеет. Прирожденная наездница, — подмигивает Сейнт, вставая и протягивая мне руку. Щеки у меня пылают, и мне кажется, что я могу запросто проглотить язык, но все же вкладываю в его ладонь свою чуть влажную от волнения руку, позволяя помочь мне подняться.

— Было приятно познакомиться с вами. Уверен, мы еще увидимся, — лениво протягивает он.

Я чувствую, как его рука обвивает мою талию, и чуть прижимаюсь к нему, бросая родителям улыбку.

— Я загляну на неделе, ладно?

Повисает пауза — тягучая и натянутая.

— Да, хорошо. Я позвоню тебе по поводу грядущего благотворительного ужина, — отвечает мама, взгляд ее скользит к Сейнту, ноздри слегка дрожат под хрупкой, вымученной улыбкой, которая настолько тонка и натянута, что, уверена, даже он видит ее фальшь. — Было… приятно познакомиться, Сейнт.

Он не отвечает — только усмехается, и в этой усмешке слышится скорее вызов, чем вежливость.

Знаю, возможно, это ужасно, но видеть каменное выражение на их лицах — это стоит всех нервов, что я потратила на организацию этого спектакля.

Надеюсь, отец понял намек: с Чендлером я не буду. Никогда.

Не сказав больше ни слова, Сейнт увлекает меня прочь от стола и родителей, к выходу.

— О боже, это было… — выдыхаю я, когда мы оказываемся на улице, где теплый, влажный Сентябрьский воздух липнет к коже. — Невероятно. Видел их лица? Они поверили.

Сейнт низко усмехается. Его руки засунуты в карманы брюк, пиджак он скинул сразу, как мы вышли, теперь он перекинут через руку, а рукава рубашки закатаны до локтей, обнажая татуировки — темные, выцветшие, но безупречно красивые.

Я никогда не видела их так близко, и рисунок действительно хорош. Черно-белый, классический, вечный. Крупная роза на руке, с опавшими, увядающими лепестками, и мне хочется расспросить о ней, но знаю — он наверняка ответит какую-нибудь чепуху.

— А байк… это уже был гвоздь в крышку гроба. Я думала, он перевернет стол, — смеюсь я, чувствуя, как идти становится чуть легче.

Пошел ты, Чендлер, лживый изменщик.

Я, кстати, так и не рассказала Сейнту об этой части истории — мы пока строго на режиме «только по необходимости».

Поэтому я и не спрашиваю о его татуировках и их значении.

— Хорошая работа, Золотая девочка. Ты не такая уж и подлиза, как я думал.

Я резко останавливаюсь и оборачиваюсь к нему:

— Я не подлиза. Это грубо.

— Я называю вещи своими именами, и ты точно подлиза. Назови хоть одну вещь, которую ты сделала не потому, что тебе кто-то сказал.

Легко.

— Фигурное катание.

Сейнт качает головой:

— Нет, кроме этого.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, пытаясь вспомнить… но в итоге понимаю, что сказать-то и нечего.

Ненавижу, что он так легко задел меня, даже не пытаясь, и вытащил наружу одну из моих слабостей.

Закатив глаза, иду дальше к стоянке такси.

— Я не собираюсь это обсуждать.

Он смеется у меня за спиной:

— Ага, потому что тебе нечего ответить. Знаешь, жизнь куда проще, когда плевать, что о тебе думают, Золотая Девочка. Здорово, когда не нужно отчитываться ни перед кем, кроме себя. Попробуй.

Да, но не у всех есть такая роскошь.

ГЛАВА 19

СЕЙНТ

— Вот и все. Последняя тренировка перед премьерным матчем. Вы пахали как проклятые последние пару месяцев, и я на сто процентов уверен — вы готовы выдать лучший сезон в своей жизни. У многих из вас на трибунах будут скауты4, которые будут оценивать вас, наблюдать за тем, как вы работаете самостоятельно и в команде. Именно в этот момент вы покажете, что вы за игроки, — говорит тренер Тейлор, оглядывая всех в раздевалке.

Он чертовски хороший тренер, и мне повезло, что он с нами уже два, почти три сезона. Он из тех, кто ведет за собой примером, и именно поэтому мы его чертовски уважаем.

К тому же, он бывший вратарь «Блэкхокс» и один из лучших тренеров в НАСС.

— Первый матч против Шривпорта, и вы все понимаете, насколько он важен. Он задаст тон всему сезону, так что выйдите туда и покажите, кто такие «Хеллкэтс».

Раздается гул одобрительных выкриков и свистков по всей раздевалке, и я сам невольно начинаю улыбаться.

Энергия уже зашкаливает, а до матча еще целый день.

— Переодевайтесь, увидимся на льду, — говорит тренер, поворачивается и выходит из раздевалки.

Я поворачиваюсь к своему шкафчику, чтобы взять перчатки, но сначала проверяю уведомления на телефоне.

Черт, я в шоке, когда вижу на экране сообщение от Золотой Девочки. С момента того благотворительного вечера прошло несколько дней, и было странно тихо. Она не пришла на каток во вторник. Отчасти мне хотелось написать ей и спросить, надоела ли ей наша маленькая игра, но я решил — если так, она уже бы мне написала.

Нет, милая, невинная Леннон полна огня, и не собирается отступать. Она не сдается.

Да и вообще, меня не должно волновать, чем она занимается. Но я думаю об этом больше раз, чем готов признать, с тех пор как в последний раз ее видел.

Ну, просто… если бы, не знаю, ее сбила машина или что-то в этом духе, мой план мести пошел бы коту под хвост. Так что я списываю это на мрачное любопытство.

Леннон: Ты свободен через… две недели? У меня еще одно мероприятие, и ты мне там нужен.

Сейнт: Зависит…

Леннон: От чего?

Сейнт: Мне опять придется надеть этот гребаный галстук?

Леннон: Ну, это благотворительный вечер компании моего отца, так что да, галстук обязателен.

Сейнт: Я пас.

Леннон: Можешь хотя бы пять секунд не быть занозой в моей заднице? Как же уговор??

Сейнт: Может, я передумал.