Правило плохого парня (ЛП) - Мур Марен - Страница 53

Но я понимаю его боль и гнев. Понимаю желание увидеть, как тот, кто причинил боль тебе и твоим близким, расплачивается за содеянное. Он пережил столько душевных страданий в детстве, сколько многим людям не выпадает за всю жизнь.

Как бы больно ни было все это слышать… я знаю, как тяжело ему было обнажить душу и надеяться, что я останусь.

— Мне больно, Сейнт, — шепчу я.

— Я знаю, малышка, и мне очень жаль. Хотел бы я сделать по-другому. Не быть таким глупым, но обещаю тебе… я никогда больше не буду лгать тебе или что-то от тебя скрывать, никогда.

Его пальцы переплетаются с моими, он поднимает мою руку и кладет себе на грудь, над сердцем, удерживая там. Я чувствую его ровное, сильное биение.

— Ты здесь, Леннон. Я пытался бороться, пытался лгать себе, что не влюбляюсь в тебя без памяти, но не смог. Ты — единственное хорошее, что есть. Это ты. Из-за тебя я хочу стать мужчиной, достойным твоей любви. Я хочу быть мужчиной, которого ты заслуживаешь, мужчиной, которым ты будешь гордиться. Мужчиной, который ставит твое счастье превыше своего. Я хочу быть сильным, надежным, хорошим для тебя. Хочу быть тем, к кому ты прибежишь, когда все рухнет, потому что будешь знать — я всегда буду здесь, я поймаю тебя, малышка.

Он еще не понимает этого… но он уже такой мужчина.

Мой израненный мужчина, переживший столько бурь, столько боли, но сохранивший в себе добро.

Мужчина, который не хочет показывать миру, кто он на самом деле, потому что боится.

Но я вижу его.

Вижу человека под всем этим.

Вижу все эти неровные осколки, которые, как он считает, слишком острые, слишком разбитые, чтобы их можно было починить.

Я вижу человека, у которого есть все причины быть озлобленным и разочарованным в мире, который никогда не проявлял к нему доброты.

Того, кто просто хочет быть окутанным любовью.

Человека, который просто хочет быть любимым.

Человека, который просто хочет, чтобы кто-то выбрал его.

Качая головой, я беру его лицо в свои руки, заставляя смотреть мне в глаза.

— Ты уже такой мужчина, Сейнт. Тебе не нужно меняться, чтобы стать кем-то другим. Ты — тот мужчина, в которого я влюбилась.

Мы оба изменились за последние пару месяцев. Я уже не та девушка, какой была в день, когда пришла на каток, и знаю, что он тоже уже не тот человек.

Мой выдох прерывается у его губ.

— Ты прав. Ты облажался. Ты совершил ошибку, которая причинила мне боль. Но, Сейнт… Когда любишь кого-то, ты не уходишь. Не отступаешь, когда становится слишком тяжело. Когда они совершают ошибки. Мне не нужно, чтобы ты что-то доказывал мне, Сейнт. Ты уже доказал. И только что доказал снова. Ты защищал меня, оберегал, жертвовал ради меня. Это то, что ты делаешь для людей, которых любишь. Так что нет, я никуда не уйду. Ни сейчас, ни через год. Никогда. Мы оба, вероятно, будем совершать ошибки, иногда делать что-то неправильно, но главное — мы не откажемся друг от друга. Что бы ни случилось.

Его руки обвивают мою талию, он прижимает меня к себе, не оставляя ни дюйма пространства между нами, и это ощущается как… дом.

Как будто я так долго блуждала и наконец оказалась там, где должна быть.

Мы просто два человека, цепляющихся друг за друга, когда все в наших жизнях рушится.

— Я люблю тебя, — прижимаюсь губами к его губам, держась так крепко, как только могу. Я всегда буду его якорем, когда земля под нами шатается. — И я всегда буду твоей Золотой Девочкой.

Его губы изгибаются в улыбке, когда он смотрит на меня.

— Черт возьми, да, будешь, малышка.

— Сейнт… — я замолкаю, чувствуя, как сжимается желудок, пока мысли возвращаются к самой важной части этой запутанной истории. — Боже, мне кажется… здесь что-то еще. Я знаю своего отца, насколько он оберегает свой бизнес и репутацию. Он бы сделал все возможное, чтобы добиться желаемого результата.

Печально, но я ни на мгновение не усомнилась в словах Сейнта, потому что действительно верю: мой отец способен на такую подлость.

Последние несколько месяцев научили меня одному: мой отец — совсем не тот человек, которого я знала.

Я точно знаю: он пойдет на все, причинит боль любому, кто встанет на его пути, лишь бы получить желаемое. Я видела это собственными глазами и испытала на себе.

Для него все — пешки. Поэтому я чувствую: должно быть что-то еще. Мой отец — мастер манипуляций. Он бы не стал полагаться только на ложь об отце Сейнта, не стал бы ограничиваться слухами, чтобы защитить свой имидж и бизнес.

— Мой отец не может просто так избежать ответственности за содеянное. Он не может продолжать причинять боль людям, лгать, обманывать и контролировать других без последствий. Ты не можешь просто забыть об этом, Сейнт.

— Нет, — качает головой Сейнт. — Я покончил с этим, Леннон. Преследование твоего отца означает преследование тебя, твоей семьи, а я не позволю тебе пострадать из-за его идиотских решений. Нет.

Всегда защищает меня.

Этот большой, угрюмый мужчина, которого я так сильно люблю.

Я провожу пальцем по его щеке.

— Ты не причинишь мне боль. Просто… все это неправильно. Все. Это же подло.

— Леннон… все кончено, малышка. Я хочу, чтобы мы двигались вперед и оставили все это дерьмо позади. И твой отец, и мой украли слишком много нашей жизни, и все, чего я хочу — быть с тобой, обрести покой. Быть чертовски счастливым. Быть свободным.

Сейнт нежно целует меня в лоб и притягивает к себе, крепко обнимая.

— Мы будем. Счастливыми и свободными. Мы будем просто собой. Хорошо? — шепчу я, прижимаясь к нему ближе.

Он прав, наши отцы украли так много нашей жизни. Но я не могу перестать думать обо всем, что узнала сегодня вечером, обо всех отвратительных поступках моего отца.

Может, Сейнт и готов все это отпустить, но я — нет.

ГЛАВА 49

ЛЕННОН

Дом, в котором прошло мое детство, снаружи выглядит безупречно. Просторный трехэтажный викторианский особняк, расположенный на углу улиц Сейнт-Чарльз и Бордо, построенный в эпоху, которой больше не существует.

Несмотря на то, что ему больше ста лет, на фасаде нет ни единого кусочка облупившейся краски. Сад процветает, трава идеально подстрижена, веранда милая и гостеприимная. Место, где можно представить, как качаешься в старых деревянных креслах, попивая сладкий чай и наблюдая за проходящим мимо миром.

Теперь же он кажется холодным и постановочным.

Я никогда не осознавала этого до конца, пока искусственный пузырь, в котором я жила так долго, наконец не лопнул, и пелена не спала с моих глаз. Теперь я вижу вещи такими, какие они есть на самом деле.

Этот здание, возможно, было местом, где я выросла, где получила свои первые коньки, где впервые сломала руку, катаясь на роликах… но это не дом.

Дом наполнен любовью, смехом, счастьем. Воспоминаниями о моментах, которые ты никогда не захочешь забыть.

Не о месте, куда ты не хочешь возвращаться.

Мне больно, противно… я злюсь на отца, и знаю, что Сейнт хочет все это отпустить, двигаться дальше, но он заслуживает знать правду. Он не хочет, чтобы я пострадала или оказалась под ударом, потому что имя моей семьи будет в грязи. Но мне уже все равно. Честно говоря, я не уверена, что когда-либо было иначе.

Происходит что-то еще, что-то, что я даже не могу объяснить, кроме как грызущего чувства интуиции в животе, которое я не могу игнорировать.

Вот почему я здесь сегодня. Увидела в интернете, что мои родители в Батон-Руж, навещают лучшего друга отца, который работает тренером в Университете Луизианы, и это дает мне прекрасную возможность что-нибудь найти. Должна быть хоть какая-то зацепка, которая позволит нам использовать ее, чтобы разоблачить то, что он сделал.

Я делаю это ради Сейнта.

Я выбираю его.

Вместо собственной семьи… и я сделала бы это снова в мгновение ока. Без единой мысли.

После того, что произошло на выходных на гала-вечере, я ни разу не получила весточки от родителей. Они ни разу не позвонили, чтобы узнать, как я, все ли со мной в порядке, извиниться за все, что произошло. Даже сообщения не прислали. Я не ждала этого. На данный момент очевидно, что они заботятся о себе и фамилии Руссо больше, чем когда-либо заботились обо мне.