Кровавые клятвы (ЛП) - Джеймс М. - Страница 51

Сэл выпрямляется, его рука всё ещё нащупывает пуговицу на пиджаке.

— О’Мэлли. Я должен был догадаться, что ты прибежишь. Я ожидал увидеть Константина, если не кого-то другого. Но то, что ты появился, впечатляет.

— Она моя жена. Конечно, я пошёл за ней.

От этих слов у меня что-то сжимается в груди. Я убежала от него. Я сказала ему, что ненавижу его, что я, возможно, участвовала в заговоре с целью его убийства. Но он всё равно пришёл за мной?

Потому что он думает, что ты принадлежишь ему, шепчет дерзкий голос в моей голове. А не потому, что ему не всё равно.

Сэл усмехается, казалось бы, не испытывая страха, несмотря на численное превосходство противника.

— За женой, которая сбежала от тебя посреди ночи? Забавный способ продемонстрировать семейное счастье.

Я вижу, как Тристан сжимает челюсти, но его голос остаётся ровным.

— Это касается только меня и моей жены. А ты, с другой стороны, вторгаешься на мою территорию и угрожаешь моей семье. Это наше с тобой дело.

— Твою территорию, — смеётся Сэл, но в его голосе нет веселья. — Ты здесь сколько, всего несколько недель? И ты думаешь, что это место принадлежит тебе?

Тристан поднимает пистолет и делает два шага по переулку, прежде чем остановиться. Когда он снова заговаривает, я слышу его голос громко и отчётливо, словно острый нож в темноте.

— Я думаю, что владею тем, что мне было дано. И я думаю, что убью любого, кто попытается это у меня отобрать.

17

СИМОНА

Двое мужчин стоят лицом друг к другу на другом конце узкого переулка, и я чувствую, как между ними нарастает напряжение. Это плохо кончится, я вижу это по их позам, по тому, как стоят люди Тристана.

Я должна что-то сделать. Интуиция подсказывает мне, что Сэл не один. Краем глаза я замечаю движение на другой стороне переулка, где меня загораживали задние стены магазинов. У меня внутри всё сжимается, когда я понимаю, что из узких проходов между стенами выходят другие мужчины, и, судя по тому, как скривился Сэл, это его люди.

Сейчас будет перестрелка.

— Сэл, — мой голос срывается. — Просто дай мне вернуться к Тристану. Может быть… может быть, мы сможем что-нибудь придумать позже. Просто дай мне уйти. — Когда я произношу эти слова, до меня доходит, что я прошу Сэла отпустить меня, а не Тристана. В этот момент паники мой инстинкт подсказывает, что с Тристаном я в большей безопасности из двух мужчин.

Зная Сэла, я думаю, что это может быть правильным выбором.

Я вижу, как люди Тристана выдвигаются на позиции, используя машины в качестве прикрытия, их оружие наготове, но ещё не нацелено. Люди Сэла делают то же самое, и я с нарастающим ужасом понимаю, что сижу прямо посреди того, что вот-вот превратится в поле боя.

— Симона, — зовёт Тристан, не сводя глаз с Сэла. — Выходи из машины. Медленно. И подойди ко мне.

— Я так не думаю, — говорит Сэл, и его рука скользит под куртку, доставая пистолет быстрее, чем я ожидала. — Думаю, она останется там, где есть.

— Ты не хочешь этого делать, Сэл. — Голос Тристана звучит резко и властно. По моей спине пробегает холодок. — Отойди от моей жены.

— Разве? — Сэл ухмыляется. — Потому что с моей точки зрения, у меня преимущество. У меня твоя жена, а у тебя - территория её отца. Без неё ты здесь недостаточно долго, чтобы другие боссы начали тебе доверять.

— Она не разменная монета, — рычит Тристан, и я резко перевожу взгляд на него, чувствуя, как сжимается грудь.

— Разве нет? В нашем мире женщины всегда разменные монеты. Твой отец знал это. Мой отец знал это. Чёрт, даже её отец знал это. — Сэл улыбается той маслянистой улыбкой, которую я всегда ненавидела. Он наслаждается происходящим. Ему и в голову не приходит, что я чувствую, что мне страшно. Я не знаю, волнует ли Тристана то, как мне страшно, но прямо сейчас все инстинкты в моём теле кричат, что мне не стоит идти с Сэлом. Что мне нужно добраться до Тристана.

Человек, от которого я только что убежала, это тот, к кому, без тени сомнения, мне нужно бежать.

Я вижу, как на лице Тристана нарастает ярость, как его свободная рука сжимается в кулак.

— Отпусти. Её. Сейчас же.

Сэл смеётся.

— Заставь меня.

Слова повисают в воздухе, и я чувствую, как напряжение достигает предела. Все в переулке знают, что будет дальше. Все, кроме меня, готовы к этому.

— Симона, — снова говорит Тристан, и в его голосе слышится настойчивость. — Когда я скажу двигаться, ты вылезешь из машины и побежишь ко мне. Ты поняла?

— Я поняла, — отвечаю я, мой голос едва слышен из-за бешеного стука сердца.

— Хорошо. Потому что дело вот-вот примет очень неприятный оборот. — Тристан целится в Сэла, его лицо бесстрастно. — Прольётся кровь, и это будет не моя.

Улыбка Сэла увядает, и я вижу, как он понимает, что просчитался. Возможно, Тристан не такой мягкотелый, как он думал. Его взгляд скользит по сторонам, и я вижу, как его люди подбираются ближе, приближаясь на расстояние выстрела. Я напрягаюсь, ожидая первого выстрела, первого свиста пули, и когда он раздаётся, звук пронзает меня, как удар током.

— Сейчас! —Кричит Тристан.

Всё происходит одновременно. С обеих сторон переулка раздаются выстрелы, звук которых оглушает в замкнутом пространстве. Я падаю на переднее сиденье машины, и на меня сыплются осколки стекла, когда пули разбивают окна. Я слышу крики, ругательства, топот бегущих ног. Кто-то кричит, и я думаю, что это может быть один из людей Сэла, крик доносится с той стороны переулка. В воздухе пахнет дымом, кровью и страхом.

— Симона! — Голос Тристана прорезается сквозь хаос. — Двигайся! Сейчас же!

Я не думаю. Я просто реагирую. Меня осеняет ирония происходящего: я подчиняюсь человеку, с которым боролась с самого первого дня, бегу к тому, от кого бежала, и я распахиваю дверцу машины и бегу на звук его голоса, пригибаясь, чтобы стать как можно менее заметной мишенью.

Пуля со свистом пролетает у меня над ухом, так близко, что я чувствую её жар. Я спотыкаюсь, но ловлю равновесие и продолжаю бежать. Позади я слышу, как Сэл выкрикивает приказы, но его голос удаляется от меня, в сторону конца переулка.

Сильные руки хватают меня за плечи, и я поднимаю глаза и вижу лицо Тристана, в его зелёных глазах дикое выражение, нечто среднее между облегчением и яростью.

— Ты ранена? — Спрашивает он, ощупывая меня в поисках повреждений. Они жёсткие и настойчивые, и когда он тащит меня на другую сторону большого внедорожника, я понимаю, что стрельба прекратилась. Всё произошло так быстро, это всё, о чём я могу думать, когда оглядываюсь и вижу тела в переулке, все они со стороны Сэла.

Я с трудом сглатываю.

— Нет, я так не думаю...

— О чём ты, чёрт возьми, думала? — Теперь он кричит, его голос срывается. — Тебя могли убить! Ты это понимаешь? Ты могла погибнуть!

Он звучит ужасно сердито... но за этим гневом скрывается что-то ещё. Болезненный звук, который не вяжется со всем, что я о нём знаю.

— Прости...

— Прости? Ты просишь прощения? — Он хватает меня за плечи и трясёт так сильно, что у меня стучат зубы. — Ты не заслуживаешь прощения! Нельзя сделать что-то настолько глупое, а потом извиняться за это!

Я слышу, как его люди кричат, что Сэл сбежал, что нужно считать трупы и что нам нужно уходить. Но Тристана, похоже, всё это не волнует. Всё его внимание сосредоточено на мне.

— Ты был в бешенстве, — говорю я, и осознание этого бьёт меня наотмашь. — Ты действительно испугался?

Тристан смотрит на меня сверху вниз, его лицо застыло в маске ярости, челюсти сжаты, и он цедит сквозь зубы:

— Конечно, я испугался, Симона. Ты исчезла. Ты сбежала. И я нашёл тебя в переулке с мужчиной, который совершал отвратительные поступки. Ты понятия не имеешь, что за человек Сэл Энвио...

— Имею, — бормочу я, и Тристан снова трясёт меня.

— Зачем ты сделала такую чертовски глупую вещь, Симона?