Кровавые клятвы (ЛП) - Джеймс М. - Страница 6

Если Константин вынесет мне смертный приговор, я не знаю, как мне спастись.

Когда я не отвечаю, он наливает себе второй стакан водки и протягивает его мне. Я беру его, на этот раз мои пальцы слегка дрожат, и он смотрит на меня, откинувшись на спинку одного из кожаных кресел. Мы сидим друг напротив друга в разных концах кабинета.

Я демонстративно опрокидываю в себя водку, и обжигающая жидкость стекает по горлу.

— Ты собираешься меня убить? — Прямо спрашиваю я, глядя на него. — Забрать себе территорию моего отца? Или отдать её ирландцам и управлять ею через них?

— Нет, — спокойно отвечает Константин. — Ты не была причастна к грехам своего отца. Я не собираюсь заставлять тебя расплачиваться за них. — Он долго смотрит на меня. — Теперь ты знаешь, что он сделал. Нарушил обещания, продолжил насилие, угрожал моей семье. Могу ли я доверять тебе, Симона?

Я медленно вдыхаю, чувствуя привкус водки на языке. Я хочу сказать ему «нет». Разве я не должна отомстить за отца? Но я не хочу. Он совершал ужасные поступки. Я не думаю, что он заслуживал жизни. Но я тоже не заслуживаю страданий.

— Это зависит от того, что ты хочешь, чтобы я сделала, — говорю я наконец.

— Всё просто. — Константин делает глоток водки. — Твой отец предал меня. Он лгал мне. Угрожал мне и моей семье. Так что да, в какой-то степени я собираюсь взять под контроль то, что принадлежало ему. Я, конечно, не могу жениться на тебе, да и желания такого нет. Браки по расчёту меня никогда не привлекали.

Я фыркаю. Ничего не могу с собой поделать.

— Но ты меня к этому принудишь.

— Умница, — одобрительно говорит он. — Я вижу, ты уже начала понимать, к чему я клоню.

— Тристан.

Константин кивает.

— Я много лет знаю семью О’Мэлли. Мы с Финнеганом вели дела вместе. Тристан - его второй сын. Он умный, способный и достаточно сильный, чтобы удержать то, на что претендует. Он не уродлив и не жесток, и то, и другое должно тебе понравиться.

Я смотрю на Константина без тени улыбки.

— Я его не знаю.

— Большинство женщин в твоём положении не очень хорошо знают мужчин, за которых выходят замуж.

— Ты только что сказал, что не хотел брака по расчёту. Почему я должна?

— Между прочим, — не задумываясь, отвечает Константин, — мой брак был заключён по договорённости, и я этого не хотел. Но случайно, я влюбился в свою жену.

— И ты предлагаешь мне влюбиться в Тристана?

— Мне всё равно, что ты будешь делать. — Константин допивает остатки водки и ставит стакан на край стола моего отца, в его голосе снова слышится раздражение. — Меня волнует, что твой отец нарушал обещания и договоры. Меня волнует, что он чуть не развязал войну. Меня волнует, что он торговал женщинами из моих клубов без моего разрешения и вопреки моему прямому указанию не делать этого. Меня волнует, что он угрожал моей жене и жене моего лучшего друга. — Он смотрит на меня мрачным и холодным взглядом. — Сейчас, Симона, я самый влиятельный человек в Майами. Мужчина, который женится на тебе, станет вторым по влиятельности. Я намерен решить, кто это будет.

— А я не имею права голоса, — с горечью возражаю я.

— Я нашёл для тебя мужа, который на десять лет старше тебя, привлекателен и не причинит тебе вреда. Твоё согласие выйти за него замуж - это справедливый обмен.

— Справедливый обмен? — Я так зла, что едва могу говорить. — Ты говоришь о моей жизни!

— Да, — соглашается Константин. — Я говорю о том, что ты сохранишь её.

Холодный ужас снова разливается по моим венам.

— Ты сказал…

— Я знаю, что я сказал. — Он засовывает руки в карманы и смотрит на меня сверху вниз. — Мне нравится думать, что я дипломат, Симона, человек, который не любит кровопролития и делает всё возможное, чтобы его избежать. Но я ещё и пахан Братвы. И я должен думать о своей территории, о своей семье и о том, какой выбор мне нужно сделать, чтобы сохранить мир и свою власть. Я убью, если придётся.

— Ты сумасшедший, если думаешь, что я соглашусь на это, — шепчу я, глядя на него. Я вспоминаю собственническую ухмылку Тристана, то, как он смотрел на меня, словно уже купил, и я ненавижу его. Я не могу представить, что позволю ему прикоснуться ко мне. Я не могу представить, что позволю ему забрать то, что должно принадлежать мне, если бы я не была женщиной, если бы кто-нибудь позволил мне забрать это себе… — Ты мне не отец. Ты мне не опекун. У тебя нет надо мной власти...

— За исключением меня, — перебивает меня Константин. — Я сказал тебе, что я решил, Симона. Другие боссы убили бы тебя, не найдя способа оставить тебя в живых. Они бы решили, что от тебя будет слишком много хлопот, что лучше связать концы с концами и сжечь их, чем позволить им разрастаться и создавать проблемы в будущем. Но мне не нравится убивать женщин, и я не верю, что насилие обычно является ответом. Но послушай меня, Симона, внятно. Я хочу, чтобы ты это поняла.

Он выпрямляется и делает шаг ко мне, его льдисто-голубые глаза пристально смотрят на меня.

— Ты выйдешь замуж за Тристана О'Мэлли, Симона. Ты скажешь «да» и подпишешь бумаги сегодня же.

— Или что? — Вызывающе шепчу я, хотя уже знаю ответ.

Константин не дрогнув смотрит на меня.

— Или ты умрёшь.

3

ТРИСТАН

Примерно через десять минут после того, как Константин увёл мою будущую жену, чтобы поговорить с ней в кабинете её отца, я начал терять терпение.

— Я пойду послушаю, что они обсуждают. — Я встаю со стула, на котором сидел рядом с отцом, и направляюсь к двери, а отец откашливается.

— Лучше подожди, пока они вернутся, сынок.

— Он уже достаточно долго там с моей невестой. — Я направляюсь к двери, но Дамиан Кузнецов преграждает мне путь.

— Константин сказал оставаться здесь.

— Он не указывает мне, что делать. Я собираюсь стать его деловым партнёром, а не подчинённым. — Я вижу, как рука Дамиана тянется к пистолету, и ухмыляюсь. — Давай, стреляй в меня. Я собираюсь туда войти.

Я никогда здесь не был, поэтому не знаю, где на самом деле находится кабинет покойного Руссо. Но по звуку повышенных голосов я довольно быстро нахожу его. Я захожу как раз в тот момент, когда Симона, выпрямившись в струнку у книжной полки, с белым как бумага лицом, смотрит на Константина с выражением шока и неверия.

Я со щелчком закрываю за собой дверь, и она обращает на меня внимание.

Она поразительно красива. Я понял это в ту же минуту, как вошёл в её гостиную и увидел её, царственную, как королева, несмотря на обстоятельства. Каждый сантиметр её тела создан для того, чтобы мужчина хотел её: от густых тёмных волос, в которых так и хочется запутать пальцы, до идеально нежного лица, пухлых губ, изысканного тела. Длинные ноги, которые так и хочется обхватить руками, тонкая талия… чёрт, я не могу дождаться, когда она окажется в моей постели. Сейчас она сдержанна и элегантна, но я уверен, что смогу заставить её кричать от удовольствия.

Ещё ни одна женщина не смогла мне противостоять. И эта кажется мне более интригующей, чем остальные. Насколько я знаю, она совсем одна в этом мире, теперь она сирота, и ей ничего не остаётся, кроме как выйти замуж за того, кто сможет сохранить за ней территорию её отца. И всё же она ведёт себя так, будто главная здесь она. Она разговаривала с этими мужчинами так, словно они были ей обязаны жизнью, а не наоборот. Не то чтобы кто-то из них мог претендовать на неё и на наследство её отца по одному слову священника, сделав её своей рабыней во всех смыслах.

Я не вижу в Симоне Руссо ни капли покорности. И всё же, думаю я, встречаясь с ней взглядом, мне не терпится увидеть её на коленях.

Она снова переводит взгляд на Константина.

— Ты не убьёшь меня, — говорит она ровным тоном, но дрожь в её голосе говорит о том, что она не верит собственным словам. Он невозмутимо смотрит ей в глаза.

— Я не хочу этого делать, — спокойно отвечает он. — Поверь мне, Симона, я не хочу. Но ты выйдешь замуж за Тристана или умрёшь. Таковы твои варианты.