Кровавые клятвы (ЛП) - Джеймс М. - Страница 61

— Не думаю, что я тебе не нравлюсь, — говорит он, глядя на меня, и ставит бокал обратно. — Я думаю, ты злишься из-за того, что у тебя не было выбора. Ты злишься из-за того, что хочешь меня, хотя я не такой, каким ты меня представляла. Ты злишься из-за того, что желание быть со мной заставляет тебя чувствовать себя ещё более неуправляемой.

— Прекрати. — Мои щёки краснеют, и не от вина. — Я бы не согласилась на этот ужин, если бы знала, что мы будем говорить об этом.

— Я мог бы сделать тебя счастливой, Симона, — тихо говорит Тристан. — Если бы ты мне позволила.

— Ты этого не знаешь.

— Я мог бы попытаться.

Я не знаю, что на это ответить. Как я могу поверить, что он искренен? Как я могу верить хоть чему-то из того, что говорит мне этот человек, если с самого начала нашего знакомства он только и делал, что поступал по-своему?

— Что бы ты сделал, чтобы осчастливить меня? — Я наклоняю голову и смотрю на него. — Ты сказал, что я не заслужила место рядом с тобой, право голоса за столом. Что ты не можешь поддержать то, о чём я прошу, потому что я не уступаю ни на дюйм. Как это вообще работает? Как мы можем быть кем-то, кроме врагов?

Тристан медленно выдыхает, не сводя с меня глаз.

— Уступи мне дюйм, — говорит он. — Наслаждайся сегодняшним вечером. Чёрт возьми, если тебе нужно притворяться, чтобы вести себя так, будто ты меня не ненавидишь, то притворись. Просто на одну ночь притворись, что ты счастлива быть здесь, на свидании со своим мужем. Покажи мне, что ты можешь хотя бы это.

— А что потом?

— А потом, может быть, я поговорю с Константином и отцом о том, чтобы дать тебе больше прав голоса. О том, чтобы прислушиваться к твоим предложениям, когда дело касается Сэла и Энцо.

Первым моим порывом было выплеснуть вино ему в лицо и уйти. Но почему? Я сдерживаюсь и спрашиваю себя, так ли уж плохо, если я уступлю ему хоть немного. Что мне будет стоить притвориться на одну ночь? Поддаться Тристану хоть немного и посмотреть, сдержит ли он своё слово?

Я знаю, что на самом деле я его не боюсь. Я боюсь себя. О том, как много я в конечном итоге отдам, если хоть на йоту потеряю контроль. Но так дальше продолжаться не может. Я знаю это так же хорошо, как и он.

— Хорошо. — Я улыбаюсь ему, не так фальшиво и натянуто, как мои улыбки в прошлом. — Я сдаюсь, Тристан. У нас свидание, и я счастлива быть здесь.

Он улыбается в ответ и тянется за своим бокалом.

— Как и я, малышка. Тогда скажи мне, чем ты любишь заниматься в свободное время, когда не подгоняешь мужчин под нужный размер?

В течение следующих двух часов, пока на стол одно за другим подаются блюда из дегустационного меню шеф-повара и мы потягиваем дорогие красные вина, мы с Тристаном впервые разговариваем друг с другом. Я рассказываю ему о том, как в детстве брала уроки игры на фортепиано и как редко теперь играю, о том, как я люблю читать и самостоятельно изучать новые языки. Он рассказывает мне о боксе, о том, как бойцовский инстинкт, привитый ему отцом, превратился в хобби. Я стараюсь не думать о Тристане без рубашки, в одних шёлковых шортах, с забинтованными руками и потом, стекающим по его рельефным мышцам.

Я ёрзаю на стуле, пока он рассказывает, что ему нравится в боксе - адреналин, сила, азарт, и надеюсь, что он этого не замечает. Когда мы покончили с десертом - сладким тирамису и бокалом портвейна к нему, Тристан бросил на стол кредитную карточку из черного металла. Я извиняюсь и иду в ванную, чувствуя лёгкое головокружение от выпитого вина, и несколько минут стою в прохладном, благословенно пустом помещении, глядя в зеркало.

Что теперь?

Развеются ли чары, когда я вернусь к машине с Тристаном? Куда приведёт ночь? Последние два часа не были ужасными. На самом деле он впервые заставил меня смеяться. Он заставил меня возбудиться, когда описывал свои бои. Он показал мне, что он умный, хитрый, и то, и другое я уже знала, и многогранный, чего я не знала. Он не просто человек, который налетел и захватил империю моего отца, пока та была уязвима, он ещё и человек с интересами, хобби и тонким чувством юмора.

Мужчина, который, если бы я не ненавидела его так сильно, мог бы мне понравиться. Ужин пролетел незаметно. И теперь мне интересно, что будет дальше.

Я подкрашиваю губы, проверяю остатки макияжа в зеркале, прежде чем выйти. Тристан ждёт меня, и он провожает меня обратно к машине, положив руку мне на поясницу и никуда больше не отходя. Он открывает передо мной дверь, и я задаюсь вопросом, попытается ли он прикоснуться ко мне, когда мы снова останемся в машине одни, но он этого не делает. Вместо этого, поездка домой проходит в тишине, и я задаюсь вопросом, закончилось ли свидание для него.

Как ни странно, я испытываю лёгкое разочарование.

Машина останавливается перед особняком, и Тристан обходит вокруг, чтобы открыть мне дверцу, прежде чем водитель успеет это сделать. Мы поднимаемся по лестнице и заходим в прохладную прихожую, где пахнет лимоном. Тристан поворачивается ко мне:

— Не хочешь выпить со мной?

Я колеблюсь. Он смотрит на меня непроницаемым взглядом.

— Свидание ещё не закончилось, Симона.

Я с трудом сглатываю, понимая, на что он намекает. Он ещё не закончил с этой ночью, и если я уйду, он не даст мне того, чего я хочу. Он даже не подумает об этом. И часть меня хочет пойти с ним, не из-за того, что я могу извлечь из этого пользу, а потому что мне любопытно, что ещё он может мне рассказать. Что ещё я могла бы узнать о мужчине, за которого вышла замуж.

Он ведёт меня в одну из небольших гостиных, которую любил мой отец. Она оформлена в тёмных тонах: тёмно-зелёные лакированные обои, полы из тёмного дерева, толстый меховой ковёр перед камином, тёмно-серые бархатные диваны. Шторы задёрнуты, комната освещена тёплым, мягким светом ламп, расставленных на столах, и я не могу отделаться от мысли, что всё это слишком романтично для моего спокойствия.

— Что будешь пить? — Тристан уже направляется к тележке с напитками в дальнем конце зала, и я останавливаюсь, понимая, что мне стоит ограничиться вином, а ещё лучше вообще не пить.

— Выбирай, — говорю я, удивляясь сама себе.

Тристан ничего не отвечает, но я слышу звон хрусталя и покачивание бокала для коктейлей, а через несколько минут он возвращается ко мне с двумя хрустальными бокалами, наполненными прозрачной жидкостью.

— Текила с простым сиропом и грейпфрутовым биттером, — говорит он, протягивая мне бокал. — Хороший летний напиток.

— Я раньше нечасто пробовала текилу. — Я нерешительно делаю глоток, ожидая, что она будет резкой на вкус, но, к моему удивлению, это не так. Вместо этого она прохладная и свежая, с горьковатым привкусом цитрусовых, и мне она нравится больше, чем я ожидала.

— Тебе нравится? — Тристан оценивающе смотрит на меня, и я киваю.

— Очень.

Он подходит к одному из серых бархатных диванов и опускается на него. Поколебавшись мгновение, я сажусь на другой конец дивана, оставляя между нами приличное расстояние.

— Чего ты ожидала? — Внезапно спрашивает он, и я в изумлении смотрю на него.

— Чего ожидала от чего?

— От своего брака по расчёту. — Он указывает на меня рукой. — Ты всегда знала, что твой муж будет выбран за тебя, а не тобой. И ты не ожидала, что это буду я. Так чего же ты ожидала?

Я с трудом сглатываю. Я не ожидала такого поворота, но, с другой стороны, Тристан никогда не облегчал мне жизнь.

— Холодности, — наконец говорю я. — Дистанцирования. Вежливого, уважительного дистанцирования. Клинического секса. Порядка, правил и традиций. Но ничего… больше.

— Больше. — Он повторяет это слово, слегка приподняв уголок рта и делая ещё один глоток. — И со мной есть кое-что ещё.

— Мы уже говорили об этом. — Во мне вспыхивает раздражение. — Я не собираюсь тешить твоё самолюбие, оно и так достаточно велико.

— Как ты знаешь, дело не только в этом. — Он приподнимает бровь, и на этот раз я не сдерживаюсь и закатываю глаза.