Кричать в симфонии (ЛП) - Клейтон Келси - Страница 55

— Правда собираешься пройти через это, Камикадзе? — дразнит он.

Она хихикает.

— Ага. Думаю, я справлюсь с ним.

Он задумчиво мычит.

— Твой уровень комфорта с психически неуравновешенными людьми — хороший знак для ваших отношений.

Это помогает мне прийти в себя, и я легонько бью его по затылку.

— Придурок.

Я подхожу к Саксон, кладу руку ей на щеку и целую в лоб. Она тает от моего прикосновения, и ее дыхание слегка сбивается, когда она смотрит на меня.

— Не передумала? — спрашиваю я.

Она качает головой.

— Все отлично.

— Хорошо.

Я беру ее за руку и веду к столу, где Маурисио все уже подготовил. Он входит, и Бени наблюдает, как мы стоим там, глядя друг на друга и произнося клятвы, полные такой силы и обещаний. И когда я говорю «согласен», она не знает, как сильно я вкладываюсь в каждое слово.

Потому что Бени был прав — я хочу только одного: чтобы она была моей, юридически и во всех остальных смыслах.

Маурисио говорит мне поцеловать невесту, и я именно это и делаю. Я кладу одну руку ей на поясницу, а другую на затылок, притягивая к себе. Мои губы сливаются с ее, когда я впервые целую свою жену, вкладывая в это все, что у меня есть. И когда мы отстраняемся, я понимаю по ее взгляду, что она это почувствовала.

— Поздравляю, — говорит нам Маурисио. — Теперь нам просто нужно подписать документы, и все будет готово.

Он протягивает мне ручку, и я подписываю свидетельство о браке, борясь с дрожью в руке. Это далеко не первый и даже не сотый документ, который я подписываю в своей жизни, и все же он кажется самым важным.

Закончив, я протягиваю ручку Саксон, и она кусает губу, наклоняясь, чтобы подписать. Она выпрямляется и смотрит на свою подпись, улыбаясь до ушей.

— Саксон Мальваджио, — произносит она, смакуя имя.

И я не думаю, что слышал что-то сексуальнее этого.

УТРО РОЖДЕСТВА

Солнце пробивается сквозь деревья, заливая комнату мягким светом. В углу стоит черная елка, украшенная черными игрушками. Даже подарки под ней завернуты в черную оберточную бумагу. Не самое жизнерадостное рождественское убранство, но тема подходящая, и мне, лично, оно очень нравится.

Я сижу на диване, крепко сжимая в руках чашку с горячим кофе. Оглядываясь вокруг, трудно поверить, что мы скоро покинем это место. Последние пару недель вещи упаковывались для переезда, и сказать, что Кейдж не в восторге от этого — ничего не сказать.

— Ты когда-нибудь менял ковер в тюремной комнате Саксон? — спрашивает Нико. — Подожди. Сколько раз ты заливал все спермой в хозяйской спальне?

Кейдж смотрит на него в упор.

— Нахрена тебе это знать?

Он пожимает плечами.

— Потому что тогда, может, я смогу уговорить Ро отдать мне эту комнату вместо другой.

Плюхнувшись на диван рядом со мной, Кейдж запрокидывает голову на подушку.

— Ты видишь, на что ты меня толкаешь? Я оставляю это место тому, кто, скорее всего, сожжет его дотла, прежде чем мы доедем до Род-Айленда.

— Ну, технически ты оставляешь его Роману, — возражаю я.

Кейдж наблюдает за Нико, который растягивает рулетку по гостиной. Хотя это место было домом Кейджа много лет, Роман решил, что, когда он вступит во владение, оно станет чем-то вроде штаб-квартиры. Чезари, Нико и он будут жить здесь, а солдаты будут сменять друг друга.

— Они развалят это место в ноль, — стонет Кейдж.

Нико незаметно закатывает глаза, а я усмехаюсь.

— Ты так думаешь буквально о каждом, кто не ты.

— Это неправда, — спорит он. — Меня все устраивало, когда я думал, что здесь будет всем заправлять Бени.

— Бени должен быть рядом с тобой, — вступаю я. — Вы двое более созависимы, чем мы.

Он глубоко вдыхает и быстро выдыхает.

— Черт, я совсем размяк. Посмотри на меня, уезжаю за сотни миль ради какой-то девчонки.

— Какой-то девчонки, — язвлю я. — Хочешь попробовать еще раз?

Взглянув на меня, он видит, как я сжимаю кружку, и мой взгляд. Он поджимает губы, а затем усмехается мне.

— Зависит от обстоятельств. Где те туфли-заточки?

Я фыркаю.

— Будут у тебя в яремной вене, если продолжишь в том же духе.

Он кивает.

— В таком случае, я хотел сказать, что уезжаю за сотни миль ради женщины моей мечты. Абсолютной богини.

— Угу.

Нико притворно кашляет.

— Подкаблучник.

— Как, блядь, ты меня назвал? — рычит Кейдж.

Он усмехается и подходит, плюхаясь на диван.

— Смирись, бро. Ты именно такой ежик, каким тебя Саксон называет.

Брови Кейджа взлетают чуть ли не до линии волос.

— Как она меня называет? — Он поворачивается ко мне. — Гребаным ежиком?

Я смеюсь, но прежде чем я успеваю объяснить, меня опережает Нико.

— Ну, знаешь, выглядит страшно, а на самом деле плюшевый мишка.

Выражение лица Кейджа только усиливает мой смех. Я ставлю кружку на журнальный столик и собираюсь убежать, когда он обхватывает меня руками за талию. Я визжу, когда он притягивает меня обратно.

— Тсс, — говорит он мне. — Разбудишь маленького негодника.

Я толкаю его локтем в ребра.

— Не называй нашего ребенка негодником.

— Членоблокатором? — предлагает он.

Сжав переносицу, я усмехаюсь и качаю головой.

— Мило.

— Что? Это лучше, чем то, как его называет Виола.

Ладно, в этом он, может быть, прав. С тех пор как Хаос родился шесть месяцев назад, все в него влюбились. И поверьте мне, нет ничего забавнее, чем наблюдать, как все эти безжалостные мафиози сюсюкаются с младенцем.

— Я, между прочим, знаю, что ты любишь этого маленького негодника.