Новгородец (СИ) - Смородинский Георгий Георгиевич - Страница 28

— Защита от лепки не даст чужой воле прилипнуть к твоему телу, — обернувшись, добавила к сказанному Лада. — Не заморгаешь, не задрожат руки, не обернешься на шепот, когда впереди враг. Вязь — это когда чары запирают человека на месте. Когда не хочется уходить с лесной поляны, когда гнилое болото кажется родным и уютным.

— Сон-ловушка — усыпление голосом жены или матери, — присоединился к рассказчикам Мал. — Уснешь на сторо́же, и отправишься в Навь вместе с братьями. В ирий[3] таким дорога закрыта.

«Ни хрена себе руководство для пользователя, — думал я, слушая пояснения ребят. — Хотя, в магическом мире такая защита должна быть у каждого. Обычные люди тоже, скорее всего, защищены от такого. У одной только Лады четыре разных браслета и два костяных амулета. Хотя лекарка — девушка совсем не простая».

— Кровная нить — это наведение порчи по крови, — продолжил говорить рыжий. — Когда тебя пытаются достать, но волосам, ногтям и старой одеже. Людотины броня и шлем такую нить легко разорвут. Только тебе оно в общем не нужно. Тебя, парень, таким не достать…

— Погоди! Давай уж я ему все объясню, чтобы потом вопросов не возникало, — Велеслава остановила рыжего жестом и перевела взгляд на меня. — Помимо брони, Олег, воев защищают амулеты, обереги и руны, но от всего закрыться нельзя. Десять оберегов на себя не повесить: они будут друг другу мешать и быстро уведут тебя за реку. Тот демон, о котором я говорила, очень сильный колдун, и от его чар не спас бы ни один оберег. Только силой закрыться от силы…

— А костяные шипы? Это были не чары?

— И да, и нет, — с досадой произнесла Велеслава. — От обычных костей мужей защитили бы их кольчуги, но эти шипы несли в себе чары. Я никогда ни с чем подобным не сталкивалась. Поэтому полностью защитить не смогла.

— А почему ты решила, что это демон? — обернувшись, уточнила лекарка.

— Потому что в его сущности нет отпечатка Нави, — придержав поводья на повороте, со вздохом пояснила волхва. — Только личина. В этом-то вся и проблема. Защита богов бессильна, а я не представляю, как его можно поймать и убить. Тварь достаточно хитра, чтобы попасться в ловушку. Пожирая носителей силы и разоряя святилища, демон поддерживает эту личину и может скрываться за ней очень долго. Святилищ на берегах Шелони хватает — у каждого не поставить засаду. Да даже если и поставить, то как его убивать?

— Ну он же сбежал, — произнёс молчавший до этого Тихий. — Значит его защита не такая уж прочная. Раз так — в Солец демон не сунется. Святилища восстановим, а речные русалки ему еще и спасибо должны сказать за то, что избавляет их от проклятий. Смердам, кто носит в себе силу, нужно запретить приближаться к реке, а остальные этому демону не интересны.

— А что ты скажешь купцам? — спокойно поинтересовалась волхва. — И что скажет нам князь? — Велеслава с досадой покачала головой и перевела взгляд на меня. — Ну а ты, Олег, что думаешь по этому поводу?

«Твою ж мать… Я теперь тут к каждой бочке затычка. Советник, блин, по непонятным делам», — обреченно подумал я, а вслух произнёс:

— Ладьи он топит по приказу слуги Кощея. Ловить нужно не его.

— Думаешь, они до сих пор как-то связаны?

— Уверен в этом, — я пожал плечами. — Демон же не уходит в Ильмень? Возможно, его держит колдовской поводок, ну или оттуда он не услышит хозяина.

— А может быть, что-то его туда не пускает? — обернувшись, предположил Мал. — Там же в устье Шелони есть капище Громовержца…

— Слушай, а ведь ты прав! — Велеслава посмотрела на рыжего. — Раньше я не знала, что тварь в реке — демон, но сейчас в этом сомнений нет. Думаю, что при приближении к капищу с него спадет иллюзия. Боги поймут, кто это, и вышвырнут его с нашей земли. Только демон туда не сунется…

— Так расскажи о нем Велесу, — пожав плечами, посоветовал я. — Сегодня и расскажи.

— Не все так просто, Олег, — после недолгого колебания ответила жрица. — Если даже он меня услышит — ничего не изменится. Я же говорила тебе, что боги сражаются только с богами. Специально за демоном никто из них гоняться не будет. Вот если личина с него спадет…

— Ну значит нужно её с него снять, — я снова пожал плечами. — Раз демон боится подплывать к святилищу Громовержца, то почему бы не пригласить из Новгорода волхва? Он разложит по берегу реки какие-нибудь знаки… Ну или что-то такое…

Солнце уже клонилось к верхушкам деревьев, красное, но еще не закатное. Ветра практически не было, но дышалось легко. Воздух пах прелой корой, смолой и болотом.

Вокруг все так же шумел смешанный лес. Стучал где-то вдалеке дятел, перекрикивались в небе вороны, трещали нагретые солнцем деревья. Дорога была неширокая, поэтому мы ехали медленной рысью. Примерно как конная милиция в праздники. При таком темпе езды с общением никаких проблем не возникало. Это не могло не радовать, ведь у меня накопилась целая куча вопросов.

— Ты странный, — после недолгого молчания произнесла Велеслава. — Спрашиваешь такое, что должно быть понятно даже ребенку, и одновременно даешь очень правильные советы. Кстати… — она посмотрела на меня. — У тебя еще остались вопросы?

— Да, — я кивнул. — Мал сказал, что мне не страшна кровная нить. Хотелось бы узнать почему.

— Ну вот… Что я и говорила, — Велеслава улыбнулась одними губами и пояснила. — Отметина Громовержца и проснувшаяся кровь защитят тебя от любого простого колдовства.

— Ты с мавками обниматься можешь и плясать под луной, — с толикой зависти в голосе произнес Мал. — И русалки тебя не обманут, а очень даже приветят…

— Ты сейчас ему насоветуешь, — строго произнесла Лада и, обернувшись, нашла меня взглядом. — Не нужно тебе ни с мавками, ни с русалками знаться. Колдовство на тебя не подействует, но обмануть можно и без него. Ты же жизни не знаешь…

— Это да… — рыжий кивнул с лицом знатока. — Девки — они такие… Закружат голову, и будешь потом страдать.

— Да не собираюсь я ни с кем тут знакомится, — я улыбнулся, посмотрел на волхву и уточнил: — А от чего еще метка и кровь могут меня защитить?

— Это тебе лучше поговорить с Ратибором или с отцом, — жрица пожала плечами. — У всех ведь по-разному проявляется. В кого-то стрела смертельная не попадет, а кто-то не утонет в болоте. Я знаю только, что отметина и кровь защищают тебя от яда. Если бы не они, живым бы мы тебя не нашли.

«М-да… Как же все оно сложно…», — со вздохом подумал я и задал очередной интересующий меня вопрос:

— А что тебе понятно с во́ронами? Ты сказала это у Добрыни и как-то странно на меня посмотрела.

Велеслава какое-то время молчала, затем пожала плечами и с сомнением в голосе пояснила:

— Это только предположения, но все оно одно к одному… Твою мать, Олег, зовут Хельга Чернокрылая, потому что она очень хорошо ладит с этими птицами. Считается, что во́роны способны разговаривать между собой на очень больших расстояниях, и я не удивлюсь, если мать уже знает о твоем возвращении, — волхва переложила поводья в левую руку и задумчиво посмотрела вперед на дорогу. — Слишком странные вещи происходят здесь в последнее время. И не исключено, что это только начало…

— Начало чего? — не оборачиваясь, пробасил Лют. — Что еще должно тут случиться?

— Не знаю, — Велеслава покачала головой. — Захват Пскова, исчезновение двух сотен бойцов, демон, смерть Светомира, и потом очнулся Олег… Хочется верить, что боги нас все же услышали…

— А что с Чернышом? — обернувшись, поинтересовалась лекарка. — Тихомир с Олегом сказали, что его видел какой-то охотник. Почему пёс не пришел к нам? Он же знает дорогу к сборищу.

— Возле избушки волхва я нашла лужу собачьей крови, — подняв взгляд на воспитанницу спокойно произнесла Велеслава. — Очень много крови…

— Но тела же ты не нашла, — нахмурившись, возразила ей Лада. — И кто тогда проводил Олега на холм?

— Нет, не нашла, — жрица вздохнула и спокойно добавила: — Я ведь и говорю, что в этом лесу происходят очень странные вещи…

— А кто моя мать? — воспользовавшись паузой, уточнил я. — Она северянка?