Новгородец (СИ) - Смородинский Георгий Георгиевич - Страница 46

Протянув руку, я потрепал за ухом Кокса и обратившись к нему произнёс:

— Прости, пёс, но с собой я тебя взять сейчас не могу. Беги в сборище на Сите. Там Лада. Она по тебе очень соскучилась. Там меня и дождись.

Умница-пёс прекрасно понял мои слова. Махнув хвостом, он толкнул меня лбом в бедро и убежал в лес.

Я посмотрел ему вслед, затем обернулся, скосил взгляд на спутницу и положил ладонь на кору в указанном месте. Подождав пару секунд, мысленно назвался и протянул Зиме левую руку. Дальше произошло странное.

Девушка взяла меня за руку, и я это почувствовал! Ладонь у Зимы была сухой и холодной, но она ощущалась материальной. Так, словно меня за руку взяла сильно замерзшая девушка. На этом странности не закончились. Как только ладонь Зимы легла в мою, от дуба по всему телу прокатилась волна приятной прохлады. Ноздрей коснулся запах увядших цветов, яркими огнями вспыхнули в небе звезды.

— Идём! — голос Зимы вернул меня в реальность.

Я огляделся и понял, что стою возле того же дуба и так же касаюсь его коры.

— Мы уже перенеслись? — уточнил я у девушки. — Или не получилось? Вроде не врал…

— Все получилось, — коротко ответила Зима. — Иди за мной. Тут недалеко.

Произнеся это, она снова превратилась в мотылька и полетела вперёд. Я пожал плечами и пошёл следом.

Примерно минут через десять мы пришли на круглую поляну диаметром метров в пятьдесят. На противоположном ее краю рос еще один дуб. Большой, покосившийся, с растрескавшейся корой и вывернутыми корнями. Ствол дерева покрывал темный мох, тут и там торчали гнилые наросты. Этот дуб выглядел очень больным, и при взгляде на него я понял, что дальше идти не придется. Так и случилось.

Вылетев на середину поляны, Зима снова превратилась в девушку, дождалась, когда я к ней подойду и потребовала:

— Стой здесь и не двигайся, а я сейчас его позову. Он помнит старые слова и обязательно выйдет. Поначалу не атакует, и у тебя появится возможность его вернуть.

— И когда же она появится?

— Я пока не знаю, когда это случится, и предупредить не смогу: песня не должна прерываться, — девушка посмотрела в сторону дуба и опустила взгляд. — Жди, когда песня зазвучит громче. Как только это произойдет — подойди и ударь в черное пятно на его теле. Если не получится пробить защиту — беги. Я попробую его задержать. — Она подняла на меня взгляд и тронула своей ледяной ладонью мое запястье. — Скоро уже рассвет… Я пошла, Олег. Прощай…

Произнеся это, Зима обернулась и направилась к дубу. Я смотрел ей вслед и пытался проникнуться всей ответственностью момента, но у меня это совершенно не получалось. Да, возможно, текущее мероприятие ничем хорошим для нас не закончится, но грузиться на эту тему не было смысла. Решение принято и его уже не отменить, значит можно было расслабиться и спокойно любоваться красивыми полупрозрачными ягодицами идущей впереди девушки.

Еще было интересно: как она ходит по земле? Для этого же нужно иметь хоть какие-то физические параметры, но она-то дух! Зачем вообще нужно ходить, если можно летать? Умей я превращаться в мотылька, и меня бы видели только в конечных точках маршрута. Поел — поспал — помылся и вылетел в пункт назначения. Еще пьяным, наверное, прикольно летать. Там такие воздушные ямы…

Пока я размышлял о всякой фигне, Зима остановилась в пятнадцати метрах напротив больного дуба, раскинула в стороны руки и запела. Песня берегини мгновенно вымела из головы весь ненужный мусор, и я натурально проникся. Это было волшебно…

Негромкая, но удивительно красивая мелодия звучала в реальности. Её звук доносился словно бы отовсюду. Незнакомые, но удивительно красивые слова прилетали на поляну вместе с шорохом ветра, запахами смолы, криками ночных птиц. Казалось, даже звезды в небе стали светить чуточку ярче.

Это волшебное наваждение длилось не меньше пяти минут. Зима пела, мелодия звучала все громче, и в какой-то момент старый дуб затрещал. Дальше начался форменный Голливуд.

Гнилая кора разошлась и из ствола с треском вылезла деревянная лапа. Толщиной с бревно. Покрытая шероховатой корой, с корявыми сучьями пальцами. За первой лапой вылезла вторая, следом показалась здоровенная темная туша.

Какой-то гребаный сюрреализм. Пронзительно трещал раздираемый дуб, на землю падали обломки ветвей, обваливалась гнилая кора и над всем этим звучала волшебная песня. Жутко и в то же время безумно красиво. Хрупкая, словно нарисованная в ночи, девушка в славянской рубахе с висящей косой, кровавая луна, звезды и громада темного дуба с вылезающим из него монстром.

В какой-то момент чудовище выбралось из ствола и направилось к Зиме, волоча по земле свои корявые ноги.

С тем персонажем из комиксов хозяин леса имел лишь очень отдаленное сходство. Ростом около четырех метров. С непропорциональным туловищем, лапами разной длины и ногами-корнями, он был похож на огромный оживший пень или деревянного Франкенштейна. Голову чудовищу заменял обломок ствола, на котором горели багровые щели-глаза. Тело частично покрывал мох, издали похожий на облезлую медвежью шкуру. Целые пласты высохшей растительности свисали с плеч и локтей как лохмотья старой давно сгнившей одежды. Совсем не так выглядели лешие в университетском учебнике по мифологии и религии древних славян, и теперь стали понятны сомнения Зимы.

Нет, будь у меня в руках ГМ-94[1] с тремя термобарическими гранатами в магазине, и я бы чувствовал себя не в пример лучше. С кинжалом же на поясе ощущения немного не те… Хреновые, я бы сказал, ощущения…

Впрочем, паники не было. Мне же нужно всего только раз ударить в обозначенное место на брюхе, а дальше может не рассветать. Черное пятно на коре я видел прекрасно, и, если Зима не ошиблась, вернуть хозяина не составит труда. Мне даже подпрыгивать не придется. Если же берегиня ошиблась, то тем более по фигу. Ведь, об этом я уже, скорее всего, не узнаю.

Пока я прикидывал, как лучше будет бежать, чудовище остановилось в трех метрах напротив Зимы. Опустив лапы, хозяин вперил свой взгляд в маленькую полупрозрачную девушку и со скрипом наклонил вперед корпус, очевидно, прислушиваясь к словам.

Мелодия тем временем все нарастала. В какой-то момент песня стала напоминать рев лесного пожара, и я понял, что пришло мое время. Хозяин нависал над фигуркой берегини, и лучшего момента было не подгадать.

Вытащив из ножен кинжал и держа его обратным хватом, я рванулся вперед, и тут же обругал себя за то, что не додумался скинуть кольчугу. Впрочем, добежать получилось и так. Двадцать разделяющих нас метров я преодолел секунды за три.

Огромная фигура чудовища резко выросла перед глазами. В лицо дохнуло тяжелыми запахами гнили, жженой полыни и плесени. За мгновения до атаки деревянный монстр почувствовал мое приближение и повернул ко мне свою корявую морду, но свой шанс я все же использовал. Вскинул на бегу руку и, широко размахнувшись, загнал кинжал в темное пятно на коре. В смысле попытался загнать.

Зима оказалась права. Хозяин был очень хорошо защищен.

По ощущениям, словно ударил ножом в гранитную стену. Хрустнуло. Клинок раскололся, в руках осталась только рукоять с длинным, заостренным обломком.

В следующий миг сильный удар в грудь отбросил меня вбок метров на десять. Ударь он сильнее — и все бы уже закончилось, но хозяину помешало его же брюхо. Отшагнув, чудовище попыталось меня схватить, сучья соскользнули с кольчуги, и я улетел считать звезды. Впрочем, мне хватило и этого.

Наверное, так себя чувствует человек, попавший под грузовик. Сбоку что-то мелькает, затем хруст ребер, резкая боль, вспыхнувшая перед глазами луна, полет и жуткий удар о поверхность. Самым удивительным было то, что я остался в сознании. Спасли кольчуга, поддоспешник и шлем.

Ошеломленный и совершенно не ориентирующийся в пространстве я рухнул на землю и, перекатившись на спину, снова увидел луну. Ярко-белую, с кроваво-красным обводом. Услышал слова Зиминой песни и сознание слегка прояснилось.