Новгородец (СИ) - Смородинский Георгий Георгиевич - Страница 63

— Да, — она поднялась на ноги, кивнула на останки и пояснила: — Это Ратибор Отступник. Когда-то он был главным волхвом твоего бога…

«Хм… Еще один Ратибор, и опять главный…» — подумал про себя я, а вслух произнес.

— Ясно. Ты закончила? Можно доставать ветку?

Не, ну а чего еще говорить в такой ситуации? Возможно, потом мне будет интересно послушать историю этого Ратибора, но вот прямо сейчас покойники меня интересовали в последнюю очередь. Какой-то мужик предал веру прогулялся в Навь и подох… Собственно, я и так уже знаю достаточно.

— Какой ты нетерпеливый, — фыркнула висящая над плечом Зима. — Думаешь, она просто так тебя сюда привела?

— Нет, мы еще не закончили, — подтвердила ее слова Велеслава и, наклонившись, перевернула останки.

Шлем покойника глухо звякнул по камню и скатился на мох. Остатки плаща рассыпались, как старая паутина, и скелет с треском развалился, явив миру хорошо сохранившиеся ножны с вложенным в них мечом.

С виду ничего необычного, за исключением пары деталей. Обычные прямые ножны из темной кожи были укреплены полосками темной меди. Верх и наконечник усилены бронзовыми накладками. Ремни на удивление сохранились. К одной из скоб, прикреплена серебряная пластинка с выгравированным лезвием топора. Знак Громовержца был перечеркнут глубокой неровной царапиной, но такое я уже видел. Не просто же так Велеслава назвала этого типа отступником.

С мечом все было интереснее на порядок. Из-под верхней кромки ножен выглядывала рукоять, плотно обмотанная тёмной чешуйчатой кожей. На конце — навершие из темного камня или металла в виде головы птицы. Гарда прямая, массивная. На нижней части, обращенной к рукояти, выгравированы два птичьих крыла.

Судя по сохранности и тому, что я видел, оружие у волхва-отступника было совсем не простое. Только вот на хрена Велеслава мне его показала? Решила поиздеваться? На нее вроде бы не похоже…

— Да! Это он! — волхва кивнула на меч, подняла на меня взгляд и улыбнулась. — Тебя, Олег, и правда ведут боги!

— И… что? — я непонимающе поморщился. — Чему ты так обрадовалась?

— Все просто, — жрица кивнула и уже серьезно добавила: — Ты должен забрать этот меч!

М-да… Ведь нормально же вроде гуляли… На нее так подействовал местный воздух? Нет, я и сам бы не отказался забрать этот меч, но…

— Ты же сама говорила, что ничего тут брать нельзя, — произнес я, с сомнением глядя на собеседницу. — Я же оставлю тут часть себя? Так?

Да, и еще бы понять, что имеется в виду под этими словами? У меня отвалится рука? Стану злым дураком? Пропадет обоняние? Вообще, в каждом человеке есть до хрена всего, с чем бы он был не прочь распрощаться, и это тоже какая-то его часть. Там ведь еще заплатишь, чтобы избавиться от какого-нибудь дерьма. От занудства, от лени, от тупости… Не, ну а вдруг можно выбрать, что оставляешь?

— В этом случае все не так страшно, — спокойно пояснила волхва. — Оставишь свое оружие здесь, и, возможно, Древо примет такую оплату.

— А если не примет?

— Не знаю, Олег, — жрица устало покачала головой. — Но это оружие стоит того, чтобы положить на стол свою жизнь.

— А что это хоть за меч?

Я еще раз внимательно осмотрел ножны и рукоять, прекрасно понимая, что мимо уже не пройти. Да, для этого придется сыграть в русскую рулетку с не совсем понятными правилами, но, судя по реакции волхвы, выигрыш того стоит. Сказать по правде, мне и самому уже очень нравится это оружие. Тут одна только рукоять такая, что не оторвать взгляда.

— Это Клин — меч Великого князя Владимира Святославовича, — глядя мне в глаза спокойно произнесла Велеслава. — По легенде, твоим предкам его вручил сам Громовержец.

[1]Впервые Баба Яга упоминается в произведении 1650 года «Повесть о Фроле Скобееве» — «да не Баба Яга, что ли?» В 1755 — в «Словаре Академии Российской» она уже упоминается как фольклорный персонаж. В XVIII веке появляется в сказках.

[2] Имеется в виду игра Silent Hill, вышедшая в 2006 г.

[3]Царство Аида — загробный подземный мир в античной мифологии. Этот мир не был местом вечных мук или награды, как в более поздних религиях, — это был тёмный, туманный и унылый мир, куда попадали все души, независимо от того, были ли они праведными или грешными.

Глава 25

— О-хе-реть! — потрясенно выдохнул я и принялся снимать с пояса ножны.

— Правильно, — волхва одобрительно кивнула. — Оружие оставишь вместе с ножнами, но прежде чем менять, сорвешь вон ту мерзость. — Велеслава указала пальцем на пластину с перечеркнутым топором. — Это нить, которая связывает меч с сущностью отступника. Если ее разорвать, Древо не станет тебя сильно наказывать. Возможно, оно вообще не заметит этот обмен.

«Не очень оптимистично звучит, но будем надеяться», — подумал я, а вслух произнес:

— А как ты его узнала? По шлему?

— Да, — жрица кивнула. — Медный обод и отсутствие наносника. Такие раньше носили жрецы, но об этом сейчас мало кто помнит. Шлем пару раз попался мне на глаза, и я посчитала это знаком, — она с сомнением оглядела кости вокруг. — Ты же видишь: броня на нем была как у обычного воина, меч лежал под телом и найти его мог лишь тот, кто точно знал, что отступник погиб в момент перехода между мирами…

— Или тот, кто смог прочитать посланный знак? — я улыбнулся, разбираясь с ремнями. — Хорошо, что ты со мной. Сам бы я никаких знаков не увидел бы.

— Все сложнее и проще, — волхва посмотрела в сторону моста. — Имея разрешение Велеса, ты легко прошел бы сюда сам, без меня. Хозяин леса не мог этого не знать.

— И ты всю дорогу думала, зачем нас отправили вместе?

— Так и есть, — Велеслава вздохнула. — Шла, оглядывалась, искала знаки, и вот…

— А ты не думала, что тебя со мной отправили ради того разговора о будущем нашей земли? — предположил я. — О чем-то же нам говорить было нужно?

— Не знаю, — жрица пожала плечами и опустила взгляд. — Возможно, и из-за него тоже…

Справившись наконец с ремнями, я снял с пояса ножны, и выслушав инструкцию, заменил один меч на другой. Весь процесс вместе с инструктажем длился не дольше минуты. Совершив обмен, я положил сорванную пластинку на оставленные ножны и, поднявшись с колена, вопросительно посмотрел на волхву.

— Все?

— Нет, — волхва покачала головой. — Это оружие долго служило предателю. Его нужно очистить в святилище Громовержца. Пусть пока полежит в ножнах…

— Ты забыл способ? — заметив мой возмущенный взгляд, фыркнула берегиня. — Руку разрежь и возьми.

— А если он опять потеряет сознание? — жрица осуждающе посмотрела на берегиню. — Ты его на себе понесешь?

— А ты уверена, что мы доберемся без приключений? — я усмехнулся и, повесив ножны на пояс, полез в сумку за ножом.

— Ладно, — Велеслава тяжело вздохнула. — Но давай тогда отойдем к тем деревьям возле скалы.

— Как скажешь, — согласился я и пошел в указанном направлении.

Скала находилась на границе тумана, который и не подумал отступать при нашем к нему приближении. Остановившись возле крайнего деревца, я достал нож и полоснул себя по левой ладони, рассудив, что очищать меч лучше этой рукой. Дождавшись, когда крови натечет достаточно, взялся за рукоять, вытащил оружие из ножен и… мысленно выдохнул.

По дороге к скале в голову закралась мысль, что найденный меч сломан, ну или он находится в очень плохом состоянии. Впрочем, напрягался я зря.

Меч был прекрасен. Романского типа[1], весом чуть больше килограмма. Прямой, с достаточно длинным плавно сужающимся клинком. Сечение — шестиугольное: три пары граней образуют жёсткое лезвие, устойчивое к изгибу при рубке, и достаточно узкое для хорошего колющего удара. Острие короткое, четко выраженное, с двумя заточенными фасками, сходящимися в острый кончик. Конечно, не копье, но такой меч пробивает кольчугу, если бить правильно. По крайней мере так нам говорили на лекциях.

Поверхность у клинка была матовая, серо-стального цвета, без полировки с продольным ковочным узором. Сколов на лезвии нет, ржавчины тоже не видно. Наш препод по «Археологии древнерусской эпохи» выпал бы в осадок при виде такого меча.