Парторг 4 (СИ) - Шерр Михаил - Страница 23

Первым делом мы сходили в будущую школу. И это действительно уже школа, а не просто здание. Во многих классах уже стоят новенькие парты, как раз при мне с завода Ермана привезли еще одну партию, и грузчики аккуратно разгружали машину. Александр Павлович, директор школы и по совместительству учитель географии, был тут же и производил впечатление абсолютно счастливого человека. И дело было не только в новых партах и даже, наверное, вообще не в школе как таковой.

Накануне товарищ Воронин лично привез в школу пришедшие из Москвы разрешения нашим трем учителям вызвать в Сталинград свои семьи. Они были счастливчиками по сравнению со своими коллегами, которые были призваны с территорий, оказавшихся под немецкой оккупацией. Это, кстати, скорее всего, будет плюс три учителя к имеющимся восьми.

В школе меня больше всего поразили достаточно большой актовый и настоящий спортивный залы. Окна в актовом зале еще не полностью застеклены, и там стоит полумрак, а вот спортзал полностью готов, висят даже два новеньких каната. Я сразу вспомнил характеристику, данную Николаю Козлову Анной Николаевной: гений снабжения. И это действительно так.

Где и как он сумел найти всякие спортивные снаряды, те же канаты, загадка. Или большие стекла для школьных окон. Но он это сделал буквально за пару дней, стоило ему выйти на работу. И их уже к нам доставили.

В нашем присутствии бригада стекольщиков заканчивала работу в спортзале, и сегодня, во второй половине дня, они собираются перейти в актовый. Работают споро, профессионально, видно, что мастера своего дела.

В больничном корпусе работа тоже кипит, треть уже отделанного первого этажа, это ясли-сад. Первые дети тут должны появиться буквально со дня на день, а поликлиника первых своих пациентов примет завтра. В ней откроют прием целых три доктора: терапевт, хирург-травматолог и гинеколог. Оснащение кабинетов пока еще очень скудное, но это дело наживное. Медицинского персонала на местах нет, они все в полном составе с утра уехали в горздравотдел, который, понятное дело, пока расположен в Кировском районе.

На втором этаже ничего особенно интересного я не увидел, обычные отделочные работы. Единственное, конечно, с сожалением посмотрел на уже установленную сантехнику, вспомнив слова Виктора Семёновича о стоящем под погрузкой в Нью-Йорке транспорте, который должен будет привезти нам всё новенькое, американское. Но тут же пришла мысль, а когда это будет? Да и всё, что сейчас здесь, что в школе, можно сказать, в отличном состоянии.

На нашем складе есть достаточно много оборудования, которое отремонтировано почти идеально. В частности, отдельно лежит всё собранное в заводских поселках. В тех же Верхнем и Нижнем Тракторного изначально всё было американское, пусть и образца начала тридцатых годов. Наши артельщики, конечно, молодцы, то, как они это всё ремонтировали и восстанавливали, достойно только восхищения. Так что сожалеть, что нам приходится устанавливать б/у, не стоит. Это всё равно качественная техника, которая еще долго послужит.

На школу и больничный корпус удалось каким-то чудом найти и новые провода, как и всё остальное электрооборудование.

А вот третье восстановленное здание стоит пока пустое, окна временно заделаны чем-то вроде потрепанной фанеры, уже установленные двери заперты на замок и опечатаны. Что здесь будет, еще не решили, в ближайшие дни, когда отделочники начнут освобождаться, соберем трестовскую «думу» по этому вопросу. Вариантов много: и жилье, и какие-то конторы, и клуб, и что угодно еще. Но скорее всего это будет все-таки общежитие, возможно семейное.

Возвращаясь после инспекции, мы столкнулись с пятью нашими рабочими после ночной смены, вернувшимися домой в Блиндажный. Многие переехали в Спартановку, а эта пятерка осталась здесь. Причина самая тривиальнейшая, дела амурные. Двое уже женаты, а трое собираются, и дамы сердца работают здесь, в Блиндажном.

Они тут же подошли ко мне и без всяких вопросов начали рассказывать:

— Георгий Васильевич, не переживайте и спокойно отдыхайте. Владимир Федорович велел передать, что всё идет по плану и без проблем, к вашему возвращению монтаж будет закончен.

— И как это смотрится? — у меня аж всё внутри задрожало, так мне захотелось оказаться сейчас на стройплощадке.

— Отлично. Владимир Федорович доволен, говорит, что такими темпами управимся раньше срока.

— Ладно, мужики, — закончил я разговор, — давайте идите отдыхать, вам опять в ночь выходить.

Воспоминания о военной Волге полностью перекрывали то, что было в моей голове от Сергея Михайловича. За всё время, что я в Сталинграде, я еще ни разу не был на берегу великой русской реки. Мне было просто страшно, даже простая мысль о ней вызывала страшные картины нашего десанта.

И сейчас я со страхом шел на волжский берег. В голове уже начинали звучать те страшные военные звуки, которые сопровождали наш бросок с бронекатеров. Я почувствовал, как мои ноги стали становиться ватными, и поэтому остановился, тяжело оперевшись на трость.

— Нет, мужики, не могу. Тут рядом то место, где мы высаживались с бронекатеров, — не знаю, слышали ли мои слова Андрей с Блиновым, но они молча развернулись, и мы пошли обратно.

Глава 11

Двух дней мне вполне хватило, чтобы понять суть моей проблемы с получением корочек о полном среднем образовании. Как это будет на практике, я примерно знаю, но конкретно надо будет обратиться в гороно и какую-нибудь школу. Но сначала надо определиться, а потяну ли я это вообще.

С грамотностью у меня всё нормально, письмом владею уверенно. Поэтому учебники русского языка я быстро просто пролистал, отмечая основные разделы. Литературу подготовить будет несложно, думаю, достаточно внимательно прочитать учебник и освежить в памяти произведения. Список требуемой литературы, притом реальный, уже составленный гороно в январе сорок третьего года, на руках уже есть.

Документ печальный и показательный. Иностранная литература почти вся пошла под нож из-за войны и связанных с ней идеологических требований. Нет Байрона, выброшены немцы, Гёте и Шиллер исчезли из программы, убрали Мольера. Остался лишь обзор «Отверженных» Гюго и пересказ чего-то из Шекспира, но достаточно просто назвать его основные произведения и показать хоть какое-то знакомство с творчеством этих авторов.

Русская литература представлена шире, хотя и здесь чувствуется влияние времени. Есть «Тарас Бульба» Гоголя, Пушкин с «Песнью о вещем Олеге» и «Полтавой», Лермонтов с «Бородино». Это основное, фундамент программы. «Война и мир» Толстого дана в сокращении, что понятно при нынешних обстоятельствах. «Слово о полку Игореве» обязательно, былины о богатырях тоже включены. Обзор «Анны Карениной» и горьковской «Матери» тоже обзорно, без глубокого погружения. «Преступление и наказание» Достоевского выборочно, десять или двенадцать глав, самые ключевые для понимания.

Советская литература начинается очерками Горького и отрывки из «Тихого Дона» Шолохова. Ключевое произведение современности — «Как закалялась сталь» Николая Островского, которую я считаю гениальным произведением и искренне люблю. «Разгром» Фадеева, рассказы о Гражданской войне, воспитывающие правильный дух. И уже совсем свежее: «Жди меня», и конечно, «Убей его!» Константина Симонова. Страшное стихотворение, написанное и опубликованное в первые дни начавшейся Сталинградской битвы, когда враг рвался к Волге.

Всё это я, то есть в большей степени Сергей Михайлович в своё время, читал, и проблем с литературой нет. Что-то надо немного освежить в памяти, перечитать ключевые эпизоды. А «Песнь о вещем Олеге», «Бородино» и стихи Симонова хоть сейчас наизусть прочту, они въелись в память намертво.

Удивительно, но отлично помню школьный курс математики. Смотрел учебники, и всё моментально всплывало в голове, словно я решал эти задачи вчера. Уравнения, геометрия, тригонометрия, всё на месте, знакомое и понятное. Такой же результат был по физике и химии, знания оказались крепкими и систематизированными.