Сиротинушка казанская (СИ) - Номен Квинтус - Страница 59

Но основной упор Саша делал все же на развитие собственной промышленности, сельского хозяйства и особенно много внимания он уделял транспорту. Например, авиационному: в тот же Тегеран без самолета нужно было добираться недели две минимум. Однако авиация пока что была редкой экзотикой, а вот транспорт речной, морской и особенно железнодорожный играли в России решающую роль. Так что он тихо радовался тому, что на «внутреннюю политику» царь почти внимания не обращал и Михаил Иванович Хилков все еще управлял развитием железнодорожной сети России. Причем уже не один управлял, у него подобралась целая команда выдающихся дорожных инженеров, так что по некоторым проектам — благодаря тому, что теперь было кому ими заниматься — дело с мертвой точки сдвинулось. Например, началась прокладка путей от Званки в сторону Мурманска. Или началось (хотя и неспешно) строительство «северного хода» Сибирской дороги. А еще одна дорога, которую Саша по старой памяти назвал «Тихоокеанской» — уже начали проектировать. И не на бумаге, а «на местности»: сразу четыре геодезических экспедиции в те края были посланы от МПС. То есть работали они от МПС, но за деньги компании Андрея…

Но все эти дороги были, в большей своей части, делом не самого скорого будущего, а вот суровое настоящее заставляло очень быстро промышленную мощь страны в несколько ином направлении тоже развивать. Правда, для развития нужны были подготовленные люди, но уже и институты компании начали потихоньку специалистов выпускать. Инженерные, медицинские. И химические, которыми Андрей особенно гордился, ведь он лично и преподавателей очень хороших смог там собрать, и в чем-то даже программы учебные помог «правильно» составить. Правильно с точки зрения старого друга, но ведь он сам это сделал!

Ну и результат не замедлил сказаться: в новом рабочем поселке у разъезда Мошково (а полусотне километров от Александровска-на-Оби) весной заработал еще один завод по производству капсюлей для стрелкового оружия. А неподалеку, в большом селе Болотное заработал и завод по производству патронов (там делались патроны только для «пехотных карабинов». И этим заводом Андрей особенно гордился: группа «юных химиков» под его руководством разработала лак, которым можно было покрывать гильзы вместо меди, а фабрика, которая этот лак из угля производила, располагалась как раз посередине между Юргой и Болотным. Правда, для этой фабрики нужен был не только уголь — но очень чистый кварц возили на фабрику аж из-под Читы, из села Новотроицкое, где вот уже второй год добывали золото из «коренного месторождения», и где золото как раз из кварцевой породы и вымывалось с помощью цианидов. Но цианиды-то не только золото вымывали, они вообще все металлы с собой уносили, и кварцевая пыль оттуда была просто идеально чистой — а Саша ее предложил для «других применений» вывозить, чтобы она там «в воздухе не летала и людей не травила».

И пыль эту вывозили, по эшелону в день, а специально изготовленных бочках из нержавеющей стали. Такие сделали потому, что пыль возили мокрой (чтобы не разлеталась) и другие бочки быстро бы заржавели. Правда, лаковому заводику двух бочек на неделю работы хватало, но оказалось, что если пыль эту в бетон добавлять особо ее не жалея, то бетон становится много прочнее. Да и силикатный клей, в тот же бетон добавляемый, делал его водостойким, так что пыли этой на все еще и не хватало. Но Андрей, несмотря на настойчивые просьбы императора добычу золота на руднике увеличить, этого делать пока не стал — хотя уже успел получить за изобретение' и «Владимира! Первой степени, и чин тайного советника. За дело, ведь три сотни мужиков в год одного золота в казну приносили на десять миллионов рублей — но мужики-то непростые были, их долго и тщательно обучали, да и оборудование Новотроицкой золотой фабрики в копеечку немалую влетело. Одни только 'башни выщелачивания», сделанные из литого базальта, чего стоили! А уж все прочее… в селе была запущена электростанция, какие больше в крупных городах ставились: с двумя турбоагрегатами по девять тысяч киловатт — а ведь электростанция получилась самым дешевым «инфраструктурным объектом» Новотроицкого золотодобывающего комбината. Так что за чин и орден, конечно, спасибо — но золото всяко есть не будешь…

А чтобы было что есть, нужно было это вырастить — что у условиях Забайкалья оказалось делом не самым простым. То есть кое-где (на землях, где вечная мерзлота уже была) особых проблем сельское хозяйство людям не доставляло, однако в большинстве районов с более подходящим климатом люди спасались только морды березовым дегтем постоянно мажа. И деготь тратился с такой скоростью, что возникала опасность в тез краях вообще без берез остаться, но Андрей и с этой бедой как раз к весне восьмого года справился. Правда, он так и не понял, откуда Саша вызнал столь непростое химическое название: диэтилтолуамид, и уж тем более непонятно было, откуда он знал, что от этой дряни мошка в ужасе просто разбегается — но, когда после трех лет упорной разработки ее удалось синтезировать, оказалось, что делать ее в больших объемах и не очень сложно, и недорого — а пользы от нее просто невероятно много.

Настолько много, что Андрей — с подачи генералов Генштаба — даже с императором в связи с этим встретился, а по результатам встречи сразу четыре человека (три химика, сам синтез разработавшие и один инженер, изготовивший заводские установки для такого синтеза) сразу получили по «Анне-три». И император заметил:

— Поскольку мазь сию вонючую эти люди под твоим руководством делали, нужно бы и тебя чем-то наградить. Но у тебя уже и Владимир высший есть, так что обойдешься… — царь хмыкнул, широко улыбнулся, и продолжил: — Я хотел деньгами наградить, сотней тысяч рублей, но ведь ты со своими доходами столь жалкую подачку за насмешку примешь. Посему вот тебе часы от меня, с гравировкой, где от меня тебе благодарность выражается. Как там твой товарищ-то говорит, когда кому «Мерина» вручает: дорог не подарок, а внимание…

— Спасибо, Ваше величество!

— Мне дальше твоего дружка цитировать? Но я верю, что ты еще немало для России выдумать сумеешь полезного, да и что на хлеб намазать, найдешь. Но чтобы всухомятку хлебом этим не давиться… «Арманьяк»-то сорокалетний ты нынче не за какие деньги нигде не купишь, нету его более нигде, и лет двадцать еще не будет. Я тебе послал в подарок полдюжины бутылок, выпьете там с Сиротинушкой на пару, а том числе и за мое здоровье…

Саша считал, что Николай — не самый паршивый император, по крайней мере людей он для управления страной подбирал довольно грамотных и мелочной их опекой не заморачивался. Проблемой не сам император был, проблемой было то, что у него было очень много родни, и вся эта родня — за редким исключением — Россию рассматривало исключительно как личную кормушку. Причем такую, в которую постоянно «не докладывали», и поэтому для увеличения собственных доходов они реально воровали все, до чего дотянуться могли. А Николай им в этом хотя и не потворствовал, но и не препятствовал — а те, зная это, для удобства увеличения объемов наворованного везде старались расставить «своих людей». Которые, в свою очередь, точно высокими нравственными принципами не страдали и за мзду невеликую всячески уже потворствовали изъятию средств из казны.

Тот же Великий Князь Алексей Александрович откровенно разворовывал больше половины средств, отпускаемых на строительство военных кораблей — и добро бы сам разворовывал, так под его «руководством» этим занимались десятки жуликов поменьше, прижать к ногтю которых не разрешал уже Николай. А ведь те не просто воровали, а еще «удачно покражи скрывали». Хорошо, что в этой истории флот просто не успел отправить в Порт-Артур вторую Тихоокеанскую эскадру, ведь тогда «Цусима» повторилась бы с неизбежностью. Много ведь о Цусимском сражении всякой литературы люди понаписали, и адмирала Рожественского — между прочим весьма толкового флотоводца — разве что ленивый с дерьмом не смешал. Но никто в своих писаниях и не припомнил, что корабли русского флота тонули даже после попадания в них снарядов от пушек малого калибра: взрыва таких снарядов вполне хватало, чтобы броневые листы, не приклепанные стальными (и разворованными на верфях) заклепками, а кое-как закрепленные деревянными шкантами, просто отваливались и тонули.