Бессовестно влюбленная (СИ) - Палей Натали - Страница 10

По его реакции Бель догадалась, что сэр Рид знал о том, что её бабушка — королева соседнего государства. Однако, ей он не сообщил об этом. Осознание последнего оказалось слишком неприятным обстоятельством и снова отдалило целительницу от Главы Службы Теней.

Мисс Харрис четко поняла, что для лорда Майкла Рида интересы Рейдалии всегда на первом месте. Люди же просто разменные монеты, их чувства ничего для него не значат. Видимо, не в интересах королевства было сообщать семейству Харрис о бабушке.

Ромер Варгоа, король Адалии, не стал скрываться, встретил Главу Теней с невозмутимым выражением лица. Ее величество Джослин Варгоа вела себя не менее сдержанно и достойно.

Впрочем, и лорд Рид, справившись с первым изумлением, быстро овладел собой и общался с их величествами спокойно и вежливо. Однако настоял на немедленном посещении филиала Дипломатической службы Рейдалии, фиксации их нахождения на территории Сент-Эдмундса и размещении королевской пары достойно их высочайшего статуса.

Чете Варгоа ничего не оставалось, как проследовать за Главой Теней. Ромер и Джослин, не скрываясь от лорда Рида, даже, похоже, с его молчаливого одобрения, активировали одинаковые кольца-артефакты, отвлекающее внимание от их персон, и только после этого вышли из дома леди Треверс, пообещав связаться с мисс Харрис.

С задумчивым выражением лица мисс Харрис зашла в дом. Горничная приняла у нее перчатки, шляпку, накидку, спросила, не хочет ли мисс чай и свежеиспеченные булочки с корицей. Белла ответила, что не отказалась бы и попросила принести чай и лакомство в свою комнату.

Воспоминания о короле Ромере, бабушке и недавних событиях, действительно, отвлекли девушку от тяжелых мыслей, связанных с Кеннетом.

«Интересно, тени короля, и кандидаты в тени знают, что их глава — потомок демонов?» — озадачилась Белла.

А ведь она, действительно, даже не догадывалась, кем на самом деле является сэр Майкл Рид. Хотя если бы проанализировала некоторые его действия, поступки и способности, наверное, могла догадаться. Даже с первого дня знакомства, когда он за считанные секунды определил, что она сирена.

Просто в жизни столько всего происходило, что меньше всего её интересовала личность Главы Теней, да и все особенности его сильной натуры, как мага, она списывала на тайные знания теней. А выходило, что дело было не только в этом.

Мисс Харрис переоделась в удобное домашнее платье и мягкие туфли, прохладной водой смыла пыль с лица, и вдруг взгляд целительницы зацепился за изящный флакон духов, когда-то подаренный Джоном Ролденом. Она так и не использовала его ни разу.

Флакон стоял на тумбочке, а под ним лежал белый лист бумаги, сложенный вчетверо. Утром его точно не было в её туалетной комнате.

Мисс Харрис с удивлением взяла сложенный лист бумаги в руки, медленно развернула и обнаружила, что он исписан знакомым мужским почерком. Начиналось письмо так, словно они расстались с мистером Джоном Ролденом хорошими друзьями.

'Дорогая моя мисс Харрис,

милая Белла,

скорее всего, мое письмо покажется вам неуместным, но я осмелился его написать. И очень надеюсь, что вы прочитаете его до конца.

У меня есть для вас деловое предложение, которое выгодно для нас обоих. В вашем интересе я так же уверен, как и в своем.

Конечно, в данном письме я не могу раскрыть суть предложения, но, если вы заинтересовались, то буду ждать вас завтра в вашей любимой кондитерской. После ваших занятий в академии магии.

Разговор между нами состоится там же, я не собираюсь увозить вас в экипаже, поэтому прошу не бояться и никого не приводить с собой. Наша встреча совершенно для вас безопасна.

С искренним уважением,

ваш преданный друг

мистер Джон Ролден'.

Ее Величество Кассия Ветинг упрямо настаивала на ещё одном разговоре, о чем известил уже девятый магический вестник. Особенный. Королевский. Такой, который пройдет через любые магические завесы и препятствия. Даже через особо усиленную магическую защиту тренировочного полигона для боевиков академии старшего курса.

Однако лорд Рой не имел ни малейшего желания не видеть, не слышать королеву. Он больше не хотел испытывать эмоции, подобные недавним — недоверия, возмущения, злости, — к той, что навсегда останется для него одной из самых важных женщин в его жизни.

Поэтому, не сомневаясь ни секунды, огненной магией Себастьян сжег магический вестник, который нашел его так не вовремя — с минуту на минуту он ждал появления Колина Мэрита для магического поединка. Если, конечно, тот будет в состоянии сражаться после схватки с Кеном Дарлином.

В последнюю встречу с королевой он настаивал на том, чтобы Ее Величество и её люди оставили в покое Беллу Харрис. Ясно дал понять, что не даст девушку в обиду.

Никому. И ей в первую очередь.

На что ему гневно заявили, чтобы не вмешивался не в свое дело.

Тогда он не добился того, чего хотел больше всего. Однако часть задуманного все равно выполнил — Дарлины представили мисс Беллу Харрис высшему обществу Сент-Эдмундса. И никто своим королевским появлением не нарушил триумф девушки. А ведь она была его достойна, как никто.

Мисс Харрис также успела хорошо провести время и исчезла прямо перед появлением королевы, встречаться с которой было для нее опасно.

Правда, он так и не смог потанцевать с Бель, хотя мечтал хотя бы в танце обнять её, почувствовать ее тепло и близость, полюбоваться нежным овалом лица и пухлыми губами. Например, кружа ее в вальсе…

Вместо желанного вальса он задержался в экипаже с той, которую с нетерпением и благоговением ждал весь высший свет Сент-Эдмундса. С королевой состоялся довольно неприятный для него разговор. Впрочем, она тоже рассчитывала на совершенно другой. Более мирный.

В тот вечер бабушка выглядела как всегда прекрасно и молодо, но теперь Себастьян точно знал цену этой неувядающей красоты. Он не стал скрывать, что в курсе, почему она так замечательно выглядит, чем сильно разозлил королеву, которую никто не смел злить. Даже Его Величество Георг…

Раньше Её Величество Кассия Ветинг являлась для него лучшим другом. Он любил, когда королева забирала его к себе надолго. Бабушка учила его быть сильным, ничего не бояться и всегда помнить о том, кто он такой. Не забывать о своем статусе и роде. И не давать забывать об этом другим.

Часто она говорила о том, что его отец забыл об этом золотом правиле тех, в ком течет королевская кровь. Поэтому гордый потомок Ветингов женился на его матери, совершенно недостойной своего нового положения.

Бабушка надеялась, что он не повторит ошибку отца и станет гордостью рода Ветингов. Как и его дед.

Их близкое общение продолжалось довольно долго, мама пыталась пресечь, но безрезультатно — ей было сложно противостоять королеве.

А однажды отец заявил:

— Эдуард, никогда не думал, что когда-нибудь скажу тебе это. Особенно в твой семнадцатый день рождения. Но… мне стыдно, что ты мой сын.

В ту минуту самоуверенная улыбка медленно сползла с его лица. Показалось, что он ослышался. Отец же не мог сказать ему подобное?

Или мог? И он не ослышался?

Лицо того, кто всегда был занят государственными делами больше, чем сыном, и обычно уделял ему внимания меньше, чем любому своему подданному, выглядело замерзшим, а взгляд — подозрительно застывшим.

— Тебе. За. Меня. Стыдно?

Отец кивнул.

Большего удивления он не испытывал за всю жизнь. Почувствовал мгновенную ярость, огонь заклокотал в груди, кровь закипела, ладони стали горячими. Еле сдержался, чтобы не плеснуть в отца огненной магией.

Нечитаемое лицо, холодные глаза и сухой отцовский голос потом много лет снились ему в кошмарах. «Мне стыдно!» — набатом звучало в голове.

Он просыпался в холодном поту и понимал, что ему приснился не просто плохой сон. Все произошло наяву.

— Ты не ослышался. В свое время по просьбе твоей бабушки мы с мамой разрешили ей стать твоим воспитателем, определили для тебя границы дозволенного поведения. Но все это время я наблюдал, как ты развиваешься, как происходит воспитательный процесс. Ты несомненно вырос незаурядной личностью, но являешься человеком небольшого ума и слабой воли. Поэтому позволяешь другим манипулировать собой и совершаешь те поступки, которые, возможно, не совершил бы, будь твоя воля сильнее. Пришло время остановить и тебя, и мою мать, пока не стало слишком поздно.