Развод. Сломанная ветка (СИ) - Ларгуз Ольга - Страница 41

Босс открывает багажник, убирает в него свой чемодан, а затем помогает мне занять место в салоне, обходит машину и садится за руль. Мощный двигатель «Лексуса» работает бесшумно, кондиционер гонит прохладный воздух, но я не могу расслабиться.

— Представляю, что сейчас думает Анатолий. Мужчины — те еще сплетники, он с водителем уже наверняка обсудил твое распоряжение, — едва заметно напрягаюсь, Олег ловит мое состояние и реагирует, сплетает наши пальцы.

— Что-то не так, Светлая? В чем проблема?

Голос Логинова тих и спокоен, в глазах — забота и нежность, а я чувствую себя дурой, потому что не понимаю, как объяснить внутреннюю тревогу. Знаю, что эта поездка уже изменила мою жизнь, а возвращение в офис сделает эти переменны более явными. Ох, ежики курносые!

Я возвращаю мужчине улыбку, провожу большим пальцем по его запястью, пытаюсь расслабиться.

Нельзя паниковать. Мои страхи — это проблема, которая может все испортить. Я смогу, я справлюсь. Однако, некоторых перемен избежать все-таки не удастся.

… кому-то летать, а кому-то ползать

Чувствую себя бабочкой, которая еще совсем недавно была гусеницей и ползала по земле. У меня есть крылья и небо, но мои движение рваные, неосознанные, нелепые.

Мозг еще не перестроился на новый функционал, он все еще принадлежит гусенице. Я подвисаю, обдумываю свое будущее.

Мое будущее — мужчина, сидящий рядом. Олег уверенно ведет машину, временами бросает на меня короткие взгляды. Из динамиков льется «Autumn Leaves» в исполнении Фрэнка Синатры. Песня ласкает слух касанием перышка, успокаивает. Хорошо.

Любимый мужчина не давит, не расшатывает, не забивает эфир пустыми разговорами. Он понимает, что мне нужно время и дает его, сплетает наши пальцы в знак поддержки и своего присутствия, я и благодарна за такую синхронизацию. Когда песня подходит к концу и сменяется чем-то ритмичным и агрессивным, Олег выключает радио.

Логинов проводит большим пальцем по моему запястью, вплетая собственное тепло в мою кровь, подносит руку к губам и целует. Легко, невесомо. Это — не про секс, это про нежность и про любовь. Тугая пружина в моей груди постепенно раскручивается, напряжение уходит.

Я вспоминаю Диану, оставшуюся в номере, губы сами собой растягиваются в улыбке. Полагаю, что еще никто не смел вести себя подобным образом с представителем семьи Веллер.

— Она и до этого искала твоего внимания? — я взрываю тишину в салоне авто внезапным вопросом, но стальной король моментально ловит мою волну и улыбается в ответ.

— Иногда, но такого откровенного предложения себя в виде инициативной шлюхи я от нее не ожидал.

Я фыркаю, вспоминая картинку. Слова Олега — скальпель хирурга, режет точно и глубоко, обнажая истинную личину человека.

— Заигралась совсем, того и гляди на неприятности нарвется. Интересно, папа с мамой знают о похождениях любимой дочери?

— Папа с мамой предпочитают закрывать глаза на ее закидоны и делать вид, что в семействе все спокойно.

— Понятно.

Мы снова молчим, а я гоняю в голове тяжелые мысли. За окном проносятся виды старинного города, но я погружаюсь в свои мысли. Мама часто говорила, что я загоняюсь, закапываюсь в размышлениях, как моль — в шубе, но иначе у меня не получается.

— Я не планировала в тебя влюбляться…

О, Боги! Я говорю то, что думаю, и слышу, как нелепо это звучит, но Олег делает то, чего я не ожидаю: смотрит на меня абсолютно спокойно и отвечает.

— Я тоже не планировал, просто так получилось.

В его голосе нет ни обиды, ни гнева, и это удивительно. Становится чуточку легче, я и снова несу чушь.

— После развода мне было плохо, и я искала работу, на которой буду уставать так сильно, что не останется времени на страдания и рефлексию.

Плечи стального короля едва заметно напрягаются, пальцы сжимают мою ладонь сильнее.

— Я совсем загонял тебя? Почему ты молчала? Надо было сказать!

— Нет, ты все не так понял. Новая работа — всегда шок, стресс и большая нагрузка, и ты здесь ни при чем. Мне нравится с тобой работать…

«Но»… Это слово висит в воздухе, и я пока не готова его озвучить. Олег тоже его слышит, чувствует и ждет продолжения, но его нет.

— Что не так, Светлая? Просто скажи. Давай поговорим, — мягко вплетается в мои мысли голос любимого мужчины.

— Все не так, — я откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза. — После развода я не искала отношений, а вместо этого снова влюбилась, причем снова в богатого, который живет в другом мире. У меня ощущение дежавю, понимаешь? Я уходила, убегала, а в итоге вернулась в ту же точку. Сюр какой-то. Зазеркалье.

Олег выключает радио, в салоне повисает звенящая тишина. Она давит на плечи, воздух кажется разреженным, как на вершине Эвереста. Он царапает горло, с трудом проходит в легкие.

Я только что озвучила свой страх. Страх того, что все повторится. Это как выпустить тигра из клетки и молиться о том, чтобы он тебя не сожрал. Сожрет.

Легкий тремор охватывает тело, кончики пальцев холодеют, по спине рассыпаются колючие мурашки страха.

Одни и те же действия приводят к одному и тому же результату. На что я надеюсь? В отличие от меня Логинов абсолютно спокоен. Он не выпускает мою руку из своей, когда я нервно дергаюсь.

— Я правильно понял, что ты боишься повторения? Боишься, что я изменю тебе с кем-то?

Секунду назад я бы кивнула головой и согласилась, но сейчас сижу, окаменевшая от внезапного озарения. Да, входящие вводные одни и те же, но мужчины… Господи, мужчины-то разные!!!

Могут изменять все: богатые и бедные.

Могут изменять всем: красавицам и простушкам, королевам и домохозяйкам.

Гарантий нет.

Нигде.

Никогда.

Измена — это выбор, это решение, и оно не зависит от того, богат мужчина или нет, это зависит только от ценности отношений и от порядочности.

Мой страх рожден в моей голове и не имеет ничего общего с реальностью. Боже!!! Я чувствую, как в носу противно щекочет, а по правой щеке катится слеза. Вытираю ее незаметно, скрываю этот жест за другим: делаю вид, что поправляю волосы.

Испанский стыд!!! Только сейчас понимаю, что своим страхом я уравняла Макса и Олега, заранее присвоив последнему статус изменщика, причем сделала это безо всяких на то оснований! Чувствую себя полной дурой. Мне стыдно, но я должна ответить на вопрос любимого мужчины.

— Да, я боюсь… Прости, что обидела. Этот страх, он слишком сильный, но я справлюсь, просто мне нужно немного времени.

Я вспоминаю о психологе, который помог выбраться из депрессии после трагической беременности. Это — вариант, он — мой проводник в лабиринте Минотавра, моя путеводная нить.

Уф! Дышать становится легче.

— Светлая, я могу сказать только одно: мы будем разговаривать. Обещаю, что буду тебя слушать, ты только не молчи, хорошо? Все проблемы можно решить, главное — не доводить их до размеров катастрофы. Я люблю тебя…

И никаких «вечно», «навсегда». Просто факт. Он любит, я тоже люблю. Это — начало, и наша дорога будет длинной.

Чувствую, как крылья за спиной расправляются. Непривычные ощущения, новые возможности, новая я.

Все будет хорошо.

Бабочка может расправить крылья и взлететь. Память о том, что она была куколкой, не властна над ее крыльями.

Я готова.

Я хочу.

Я это сделаю.

Ушёл в себя, вернусь не скоро

Макс Веллер

Когда ушла Ветка, мои часы замерли.

Нет, в мире ничего не изменилось, день все также сменяет ночь, но я застыл, словно мошка в янтаре.

После ухода из компании отца я позволяю себе на несколько дней провалиться в хмельной угар. Отправляю всю прислугу в недельный отпуск, закрываюсь дома, жру виски и коньяк, как воду, без закуски, вместо еды. Пьянею в дым, в хлам, но легче не становится.

Однажды просыпаюсь на ковре. В руке, лежащей на животе — пустая бутылка, ее содержимое — на моей рубашке и вокруг. Вырубился и обделался, как младенец. Проспиртовался внутри и снаружи. Урод, бля!