За Усами (ЛП) - Вэнди Джинджелл - Страница 2

Впереди, у левой стороны туннеля, к которому он приближался, собралась группа из двадцати с чем-то человек. Туннель изгибался дугой над линией парка, над головой проносились машины и мотороллеры, а под ним сгущались тени. Атилас неторопливо обошёл людей, легко переступая через железнодорожные пути, чтобы не наступать на металл, который был бы неудобен даже в его обуви, затем резко повернул налево под прикрытием группы и вышел из туннеля.

Лианы, росшие по внешней стороне туннеля, мягко касались его рукава, когда он проходил по узкой улочке, которая вела между зданиями из красного кирпича к главной дороге; Атилас снова повернул налево и оказался в узком переулке, который проходил под другой аркой туннеля и слегка изгибался. Если он правильно помнил, туннель заканчивался заросшей травой кучей старых коричневых горшков для кимчи и заросших цветочных горшков, а под ногами возвышался грязно-белый бетон, неровно переходящий в бетонные дома, которые были старше самого туннеля.

Он сделал два шага по неровно забетонированной аллее, и мир изменился. Теперь, когда вокруг него обрисовались очертания серых человеческих зданий и появились предметы, которые выступали в мир Между из мира За — вещи, которые не должны были существовать в человеческом мире, — Атилас почувствовал себя более бодрым и живым; он почувствовал себя в большей опасности. Это было знакомое, возбуждающее чувство! Когда он вышел из-за поворота туннеля, на провисших крышах из голубой черепицы, кое-где покрытых гофрированным железом, казалось, выросло больше лиан, чем было мгновение назад; они по-прежнему были едва ли выше уровня его глаз, но теперь он видел за ними лианы и смог, а не здания и смог за ними.

Там находились вещи, которые он мог бы подобрать и превратить в оружие. У любого из плантаторов, столпившихся у каждой стены переулка, были тростниковые палки для тренировок, которые могли бы легко превратиться в мечи, если бы он захотел перенести их в Между из мира За, где они самом деле находились. Но Атилас никогда не путешествовал без собственного оружия, если была такая возможность, и он уже был хорошо подготовлен.

Он дошёл до конца аллеи и уселся на самый большой из горшков для кимчи, который был ещё цел и относительно чист, за спиной у него блестел серый бетон; затем он скрестил лодыжки и стал ждать. Если только они не попытаются взлететь по крышам, им будет трудно выбраться из переулка, где всё, казалось, было сделано из бетона или было перекрыто им. Та часть туннеля, из которой он появился, уже снова становилась твёрдой — по крайней мере, ни один человек не смог бы забрести туда, пока он занимался своими делами.

Двум запредельным потребовалось всего несколько минут, чтобы найти дорогу в переулок, очертания их тел размягчились и замерцали, когда их подошвы коснулись переплетающихся нитей Между, которые пронизывали переулок и меняли сам воздух вокруг них. Они остановились чуть дальше по аллее, заметив его, и с чувством неловкости осознали, что их жертва не должна была быть такой расслабленной, какой, по мнению Атиласа, выглядела.

— Вы следили за мной, — любезно сказал он им. — Однако, боюсь, вы ошиблись в своей добыче.

— Мы знаем, что ты — Слуга, — сказал тот, что был покрупнее, из двух запредельных. — Не пытайся убедить нас, что это не так.

Атилас поправил манжеты коротким, ловким движением, от которого его ножи ослабли в ножнах.

— Я не смел бы даже мечтать об этом.

— Ты оставил столько следов, что обнаружить их смог бы даже ребёнок, — сказал более мелкий запредельный. Он был фейри, в отличие от фигуры рядом с ним, которая, как и ожидал Атилас, начинала походить на тролля. Высокий и мускулистый, под покровом Между похожий на молодого, одетого по-деловому жителя Сеула, от которого почти ничего не осталось. — Если бы ты не оставлял следов на растениях, возможно, у тебя получилось бы выиграть ещё несколько минут, но я сомневаюсь.

— Неужели? Как неудачно. Интересно, — сказал он, легко и торжествующе поднимаясь, — зачем именно я это сделал?

Он больше не чувствовал себя старым или уставшим. Атилас был готов — нет, жаждал — сражаться. Он с точностью до секунды знал, сколько времени потребуется, чтобы обезвредить двух противников, которые тянулись к своему оружию, и это знание было одной из самых приятных вещей в его сознании. Не было необходимости размышлять — было только абсолютное знание.

Эти запредельные, конечно, должны умереть. «Слуга» — это имя из его прошлой жизни, которое, всплыви оно снова, вызвало бы только неприятности, и разоружения было бы недостаточно. Как только станет широко известно, что он в Сеуле, у Атиласа появится гораздо больше забот, чем поиск подходящего свадебного зала для наблюдения. Ему нужно будет полностью работать под прикрытием и пересмотреть весь свой подход к конкретной работе, которую он перед собой поставил. Ему придётся начать побеспокоиться о том, что некий бледный, беловолосый и очень крупный фейри придёт за ним — если, на самом деле, Зеро не был тем, кто натравил на него этих двоих.

Атилас шагнул вперёд, когда тролль достал булаву поистине внушительных размеров; он взмахнул обоими запястьями, чтобы ножи мягко скользнули вниз и наружу, и обхватил пальцами обтянутые кожей рукояти, когда они опустились. Фейри увидел ножи и принял правильную боевую стойку, его рапира была осторожной и лёгкой.

Атилас тихо рассмеялся и бросился вперёд, ощутив под ногами цементную крошку и Между. Это движение застало врасплох обоих запредельных, и он ловко протанцевал между ними, в то время как тролль сильно и быстро взмахнул своей булавой. Фейри ограничил свой замах, чтобы не поранить своего коллегу, и Атилас плавно скользнул под булаву, перерезав подколенное сухожилие тролля. Тролль, не сумевший остановить свой замах и потерявший равновесие от удара, прямым ударом размозжил голову своему товарищу, отчего во все стороны полетели кровь и волосы.

Атилас повернулся на пятках как раз вовремя, чтобы увидеть синюю дугу, и удивлённо приподнял бровь, глядя на беспорядок. Он мог бы уложить тролля ещё одним быстрым ударом по здоровой ноге, но Атилас уже начал получать удовольствие. Вместо этого он подождал, пока тролль, шатаясь, повернётся, и уставится на него красными, затуманенными глазами, затем на разбросанные по стене переулка мозги и кровь. С булавы, висевшей рядом с троллем, с тошнотворной регулярностью капало на цемент.

— Я действительно чувствую, — мягко сказал Атилас, — что это, возможно, было ошибкой в вашей дружбе.

Тролль устроился поудобнее, раненый, но готовый сражаться дальше, и коротко сказал:

— Мне достанется больше денег. Этот идиот не знал, как убраться с дороги.

Яркие, но опасные мысли воплотились в слова.

— А, так вы тоже слышали о здешнем вознаграждении. Что за предложение?

— Все слышали о вознаграждении. Нам просто повезло, что мы увидели тебя первыми — никто из нас не знал, что ты в Корее. Я сказал ему, что это хорошая идея — прийти сегодня в Хондэ.

— Так вот откуда ветер дует, — вздохнул Атилас, и в его груди расцвело облегчение. Ни Зеро, ни Король не знали, что он был в Корее — это была глупая, слепая удача со стороны этих двоих. — Я бы предпочел, чтобы так было и впредь.

Тролль слегка пошевелился, перенеся весь свой вес на здоровую ногу.

— Это будет нелегко, когда я заберу тебя.

— Живым или мертвым? — спросил он тролля, осторожно обходя тёмное пятно потемневших от сырости кирпичей, которые блестели, как масляные пятна. Он был уверен, что уже знает, но было бы неплохо получить подтверждение.

— Королю всё равно.

— Восхитительно, — сказал Атилас и, когда тролль слегка отклонился назад, чтобы броситься вперёд, прыгнул вперёд и вверх, обхватив тролля за плечи левой рукой, а правой вонзив нож под рёбра троллю по инерции прыжка.

Он увлёк за собой это неуклюжее тело, из которого брызнула кровь, и легко приземлился на ноги, когда тролль ударился о землю, освободив окровавленные плечи. Тролль уставился на него, кашляя кровью и дыша слишком часто, как будто он не хуже Атиласа понимал, сколько секунд ему ещё осталось жить, чтобы продолжать в том же духе.