Восхождение Плотника (СИ) - Панарин Антон - Страница 31

Всё таки вилы выглядели шикарно после того как слизень обглодал всю ржавчину.

— Не спалось. — Буркнул Петруха и потёр глаза.

— Мне тоже. — Кивнул я. — Ты как? Готов работать или на другой день перенесём?

— Нет. Пошли сейчас. — Решительно произнёс Петруха. — Если дождь ливанёт, то может и несколько дней идти без остановки. А мне нужно чтобы дед как можно скорее свататься наведался к Анфискиным родичам.

— Чего так?

— Да, ни чё. Колькин батя уже к Анфиске захаживал. — С раздражением сказал Петруха. — Говорит мол, Мотя мой через годок окрепнет и в жинки хочет Анфиску взять. Ну ему отец Анфискин и сказал мол тогда через год и приходи, а то подохнет зимой этот задохлик от морозу и чё Анфиске делать? Хоронить мужа до свадьбы? Эт как вообще?

— Понял. Тебе нужно разрушить любовный треугольник и сделать из него любовную прямую, в которой будут три точки. Ты, Анфиска и её батя с вялеными лещами.

— Во-во. Всё как ты сказал. Так что Ярый, пошли скорее. Чем быстрее серебрухи получу, тем выше шансы что лещи от меня не уплывут к этому наглому сучонку, Кольке.

Мотивы Петрухи меня смущали, но решимость радовала. Быстрым шагом мы вышли за частокол и направились в сторону леса.

Низкие облака ползли над верхушками елей. В воздухе пахло мокрой хвоей и грибами. Самая подходящая погода для охоты на слизней. По крайней мере я на это надеялся.

Петруха нёс на плече лопату, словно знамя полка и зыркал по сторонам в поисках опасности. Я же решил провести инструктаж. На стройке перед опасной работой всегда проводят инструктаж. Даже если работяга клянется мамой, что все знает. Особенно если он клянется мамой.

— Значит так, Петруха, слушай внимательно. Слизень выглядит как кусок студня. С виду безобидный, но смертельно опасный. Внутри у него кислота, которая разъедает плоть. Как только разобьёшь ядро, кислота потеряет свои свойства, но до тех пор… — Я многозначительно замолчал делая театральную паузу, а после продолжил. — Зазеваешься и он сожжет тебя до костей.

Петруха кивнул с серьёзным лицом. Широкие брови сошлись на переносице и он кивнул пытаясь запомнить каждое моё слово.

— Напоминаю. Убить его можно только одним способом. Нужно разрушить ядро в центре тела. Это маленький камушек размером с орех. Если промахнёшься, слизень разозлится. А злой слизень, что?

— Обглодает меня до костей. — Ответил Петруха.

— Верно. Поэтому бить нужно наверняка и точно.

— Понял, Ярый, — прогудел Петруха низким басом.

Голос у него был как у церковного колокола. Слышно за версту.

— Главное правило: держись на расстоянии. Не подходи близко, пока не увидишь подходящий момент. Если промахнулся или чувствуешь опасность, сразу же отступай. Лучше потерять время, чем жизнь.

— Уклониться, ударить, собрать слизь, — кивнул Петруха, загибая пальцы.

Молодец, запомнил целых три пункта. На стройке мне попадались работяги, которые с трудом удерживали в голове два. Держи каску и не стой под стрелой. Простейшая инструкция, но половина все равно забывала. Обычно причём большинство забывали именно про каску.

Петруха кивал так усердно, словно голова его была на пружинке. Энтузиазма хоть отбавляй, а вот насчёт остального я не уверен. Впрочем, выбирать не приходилось. он единственный человек в деревне, с кем у меня сложились дружеские отношения. Да и желающих охотиться на слизней было примерно столько же, сколько желающих обниматься с медведем. То есть ноль.

Мы углубились в ельник, и лес сразу сгустился. Кроны сомкнулись над головой, свет стал зеленоватым. Мох под ногами пружинил как старый матрас. Тишина стояла такая, что я слышал собственный пульс. Где-то далеко стучал дятел, методично долбя ствол. Звук напоминал отбойный молоток на ночной стройке. Раздражающе ритмичный и бесконечный.

Петруха сопел за спиной словно кузнечный мех. Для такой туши он двигался на удивление тихо. Видать, охотничьи навыки всё же имелись. Деревенские парни с детства по лесу бегали. Не то что я в прошлой жизни. Мой лес ограничивался берёзовой рощей возле дачи. И то я ходил туда за грибами, а не за монстрами.

Через полчаса ходьбы я заметил знакомый признак. Хвоя на земле потемнела и скрутилась. Словно её полили кипятком или кислотой. Собственно, кислотой и полили. Выжженная дорожка шириной в две ладони тянулась между сосен. Иголки превратились в чёрную, слизистую кашу. Запах стоял едкий и кисловатый, как на химическом заводе после аварии.

Я поднял руку, останавливая Петруху. Тот замер как вкопанный. Хоть что-то усвоил.

— Видишь выжженную полосу на земле? — прошептал я, показывая на дорожку. — Это след слизня, он прополз недавно. Кислота кое-где до сих пор дымится.

Петруха сглотнул и перехватил лопату поудобнее. Руки у него не дрожали. Здоровый лоб, но трусом не был. Это хорошо.

Мы двинулись по следу, пригибаясь к земле. Вскоре я увидел его. За поваленной берёзой медленно полз слизень. Небольшой, размером с хорошую тыкву. Полупрозрачное тело колыхалось при каждом движении. Внутри виднелось тёмное ядро.

Слизень оставлял за собой мокрую дорожку. Хвоя под ним шипела, пузырилась и темнела. Сосновые иголки буквально растворялись в кислоте. Зрелище было завораживающим. Как документалка про хищных амёб, только в натуральную величину.

Я присел за куст и потянул Петруху за собой. Детина рухнул рядом с грацией упавшего дуба. Куст затрещал, но слизень не среагировал. У него вообще не было ни глаз, ни ушей.

— Отличный экземпляр для тренировки, — прошептал я, оценивая размер тварюги. — Маленький и медленный. Видишь, как лениво ползёт? Значит, наверное недавно чем-то полакомился.

— А нам такого хватит на стол? — прогудел Петруха шёпотом.

Его шёпот был громче обычного голоса. На стройке такого парня услышали бы через три этажа.

— Тише ты, медведь. Маленького хватит для начала. Значит, план такой. Я отвлеку его. Ты зайдёшь со спины, если у него вообще спина есть. Короче как он за мной поползёт, подскочишь и ударишь по ядру.

— А если промахнусь?

— Тогда отходи и жди нового момента.

Я воткнул в землю вилы, развернул красноватый свёрток и вытащил оттуда голову зайца. Да, я её не выкинул. Чего добру пропадать? Взял косого за уши, а во вторую руку вилы.

— Готов? — я посмотрел на Петруху. Тот кивнул, крепко сжимая лопату.

Костяшки пальцев побелели от напряжения. Лицо стало каменным и сосредоточенным. Выражение воина перед битвой. Или работяги перед разгрузкой вагона цемента.

— Тогда начали! — Крикнул я выскакивая из кустов.

По широкой дуге я побежал вокруг слизня стараясь не споткнуться о коряги.

— Смотри сюда сопля! — Заорал я размахивая головой зайца. — Кушать подано!

Слизень слегка вытянулся в мою сторону, будто следил за моими движениями, а после я метнул в него головешку. Слегка промазал, так как голова упала в пяти метрах от него. Но даже так слизняк понял чего я от него хочу и попал прямиком к ушастому. Студень покрыл своим телом головешку и в этот момент я заметил краем глаза Петруху.

Он вылетел из-за кустов и как разъярённый бык рванул к слизню. Глаза горели боевым азартом. Лопата наперевес, ноги молотят по земле. Зрелище было одновременно впечатляющее и пугающее. Такой парень мог бы сносить стены врезавшись в них плечом.

— За Анфиску! — заорал он на весь лес и ударил со всего размаха лопатой.

Острие вошло в тело слизня с чавкающим звуком. Навершие лопаты прошло насквозь и вонзилось в землю, так и не задев ядро. Проклятье! Я то думал что это я косой. Но видать слизень не только может перемещать ядро в своём теле, но ещё и свет преломляется и кажется что ядро находится там, где его фактически нет.

Завершить анализ ситуации у меня не вышло. Петруха опешил и замер на долю секунды. Это и стало фатальной ошибкой.

Слизень качнулся в сторону и из его тела возникло полупрозрачное щупальце. Мелькнув в воздухе стремительный и хлёсткий жгут кислотного студня обвился вокруг правой руки Петрухи. Он обвил его от запястья до локтя. Петруха не сразу понял что произошло, а когда понял, было поздно.