Восхождение Плотника (СИ) - Панарин Антон - Страница 8

Осмотревшись я заметил под обрывом, у самой кромки воды, глинистый склон обнаживший пласт серо-голубой глины. Жирной, плотной, влажной и идеально пластичной. Подойдя к склону я присел и ковырнул глину пальцами. Размял между большим и указательным. Глина была чистой, без песка и камешков, с характерной маслянистой текстурой.

В голове пронеслось «Строительная глина». Точнее, герметизирующая. Именно такой замазывали швы в деревянных срубах, когда мох не держал, а пакли не было. Я видел подобные решения в десятках старых деревенских домов на Русском Севере.

Глина, смешанная с рубленой соломой, мхом или древесной корой, что делало её отличным уплотнителем и герметиком в одном лице. Разумеется это не идеальный материал. При высыхании трескается, но глина точно поможет мне пережить зиму.

Сняв рубаху я стал руками загребать в неё глину. Через пятнадцать минут работы я согрелся и даже вспотел, а ещё набрал килограммов семь-восемь глины. Увесистый ком, от которого ныли и без того измученные руки.

Завязал рукава рубахи, сделав подобие мешка, а после закинул его на плечо и поплёлся обратно в деревню.

Обратный путь меня окончательно доконал. В дрожа от холода и хрипя от бронхита я чувствовал что близок к тому чтобы высыпать чёртову глину и пойти спать в дырявую хибару. Я дважды останавливался, чтобы откашляться, один раз споткнулся о корень и едва не скатился вниз с холма. А потом я услышал всплеск. Обернувшись увидел нечто огромное рассекающее водную гладь Щуры.

Чёрная тень с характерными шипами на позвоночнике, как у динозавра. Сердце ёкнуло, адреналин хлынул в кровь и я пулей помчался к частоколу позабыв про усталость! Не знаю что это за тварь, но хвала вселенной за то что она не набросилась на меня, пока я стирал перчатки!

Подбежав к воротам я со злостью пнул их ногой, так как ворота были закрыты.

— Открывайте мать вашу! — Прохрипел я.

— Мужики! Смотрите! Утопец пришел! — Крикнул с вышки рыжий.

Рыжий был чертовски прав. Пока нагребал глину я измазался в ней словно свинья с головы до ног и был похож не пойми на кого. Именно по этому я не опасался что стражи увидят мою экзему и разнесут слух по деревне о том что я прокаженный.

— Ща я ему промеж глаз стрелу пущу и дело с концом. — ответил ему Сенька.

— Тогда меньше слов и больше дела! Но если вы пристрелите единственного ученика плотника, то кто вам будет делать луки и стрелы? — Рыкнул я, так как сил терпеть издёвки уже не было.

— Ой, велика потеря! Подумаешь, стрелы. Да мы и сами могём их из орешника нарезать! — Возмутился рыжий, но с гулким гэканьем спрыгнул с вышки.

Засов отворился, а следом за ним и ворота.

— Заходи, нытик. — фыркнул он не желая признавать поражения.

— Ага. Премного благодарен. — бросил я и плечом толкнув рыжего протиснулся в приоткрытые ворота.

— Ярик, чёт ты в край оборзел! — Послышался голос Сеньки. — Щас я тебе в задницу из лука шмальну. Сучонок наглый!

— Ага, шмальнёшь, а поутру староста угостит тебя десятком плетей. — Усмехнулся я и поплёлся дальше

— Позубоскаль мне ещё! — усмехнулся Сенька, но в голосе его не было злобы, скорее веселье. — В следующий раз будешь дерзить, бока намнём! Понял?

— Так и запишем, два массажиста предлагают прийти на бесплатный сеанс массажа… — прокряхтел я продолжив путь.

Наконец я добрался до хибары. Захлопнул за собой дверь ногой и вывалил глину на пол вместе. Плеснул на неё воды из таза, а после разорвал кору на мелкие куски набросав её поверх глины.

Однако я использовал не всю кору. Решил отложить пять полосок в сторону, так как на них было особенно много смолы, а смолу в средних веках использовали для лечения бронхитов. Можно попробовать сделать отвар, когда раздобуду дрова. Кстати это весьма иронично. Плотник работающий с деревом умирает от холода потому что у него нет дров.

Оставшуюся кору добавил в глину, снял грязные и мокрые ботинки, а после представил что я на юге Франции топчу виноград ногами. Я стал ходить по глине туда сюда, замешивая её с корой в однородную массу. Кора играла роль армирующего наполнителя. Без неё глина при высыхании потрескается и вывалится из швов, а с корой будет держаться, потому что волокна не дадут массе расколоться.

Получившуюся смесь, тяжёлую, вязкую и пахнущую одновременно болотом и сосной, я начал запихивать в щели между венцами. Трамбовал пальцами и вдавливал так, чтобы масса заполнила всё пространство от внутренней до наружной стороны стены.

Работа была грязной и монотонной. Глина попадала в порезы от чего становилось больно и зуд усиливался. А щели, которые при дневном свете казались большими, в полутьме оказались гигантскими. В некоторые можно было просунуть кулак.

С каждой заделанной щелью в хибаре не становилось теплее, но сквозняк прекратился, а это уже победа.

Я работал до тех пор, пока не закончилась глина. Законопатил всю южную стену и половину восточной. Вторая половина осталась нетронутой, и оттуда по-прежнему тянуло холодом.

Улыбаясь я осмотрел сделанное своими до безумия чешущимися руками и рухнул на лежанку. Прямо так, не раздеваясь. Да и смысл раздеваться? Я грязный как чёрт, уверен Древомир завтра выскажет своё веское фи, но это будет завтра. Я лежал, глядя в темноту закопчённого потолка, чувствуя, как по телу волнами прокатывается усталость такой силы, что даже моргать было тяжело.

В правом верхнем углу зрения уже давно мигал синеватый треугольник. Сосредоточившись на нём я увидел сообщение от системы:

Обновление состояния:

— Улучшены условия обитания (утепление жилища: 47%)

— Снижен фактор переохлаждения

— После перепада температур начат процесс закалки организма (6%)

— Поступление питательных веществ (минимальное)

— Обнаружено потенциальное противомикробное воздействие (плесневые грибки рода Penicillium)

Совокупный эффект: срок жизни продлён на 5 часов.

Смерть наступит через 9 дней, 17 часов.

— Ха-ха-ха! Пять часов? Весьма недурственно! Если каждый день буду воровать у смерти по пять часов, то заполучу два дополнительных дня жизни к концу срока. — Расхохотался я закинув руки за голову. — Глядишь, так и проживу ещё лет двадцать, а может и сорок. — прошептал я, закрывая глаза.

После длинного и невероятно мучительного дня, я провалился в сон. Снилось прошлое Ярика. Он на похоронах матери. Вокруг селяне, смотрят на него с пренебрежением, так как отца у Ярика не было, зато был слух что его мамка непутёвая и нагуляла сынулю с одним из приезжих торговцев.

Увы Ярик и сам не знал кто его отец, стоял у могилы и всматривался в глаза людей в надежде найти хоть один добрый взгляд. Такой взгляд был лишь у мастера Древомира. Картинка сменилась. Меня хватает за руку страшная бабка с крючковатым носом и шипит брызжа слюной: «подкова, подкова, лишай успеха снова и снова. Пока не покается, убогим останется!»

Я инстинктивно попытался вырваться из рук ведьмы и дёрнувшись упал с лежанки. Сердце выскакивало из груди, глаза выпученные, сижу на холодном земляном полу и смотрю как первые рассветные лучи пробиваются сквозь щели в стене которые я ещё не успел заделать.

— Надеюсь как и в прошлой жизни я буду видеть во снах только чёрный экран. — Пробормотал я поднимаясь с пола.

Я подошел к тазу с водой и окунул в него лицо. Сэкономил время так сказать. И умылся и заодно напился.

— Рановато я проснулся. Ещё даже петухи не кричали. — Сказал я своему отражению в тазу.

И подумал о том что прежний Ярик, судя по всему не просыпался раньше полудня. Я в отличии от него привык вставать в шесть утра на стройку и привык к такому режиму настолько, что даже чужое тело не смогло это из меня вытравить.

Впрочем это тело, своё мнение о ранних подъёмах выразило предельно ясно. Суставы хрустели, спина не разгибалась, лёгкие при первом же глубоком вдохе выдали порцию хрипов и свистов, после которых я минуты три стоял согнувшись пополам, и кашлял, до тех пор пока перед глазами не поплыли знакомые чёрные круги.