На границе империй. Том 10. Часть 13 (СИ) - "INDIGO" - Страница 24

— Ну ты ведь наверняка пытался узнать о них что-то?

— Конечно. Куда только не обращался. Отовсюду присылали ответ: с ними всё в порядке, не волнуйтесь. А где они и почему не выходят на связь — ни слова.

— А мать Милы?

— Она в опале после провала операции там, ну, ты понимаешь. Её отправили в какую-то дыру. Одним словом, подальше от дворца.

— Понимаю. Ты как с ней ладишь сейчас?

— Не очень, если честно. Она обвинила меня в том, что у меня из-под носа увели дочь и внука.

— Тогда у меня для тебя плохая новость. Она летит сюда. Император её отправил присматривать за мной.

— Вот это новость, — задумчиво сказал вице-адмирал. — Не ожидал.

— Так что готовься. Да, вот ещё запись Милы и детей. Сегодняшняя — император разрешил пообщаться с ними.

— Да ладно! — он прямо расцвёл на глазах, получив запись.

— Вот не знаю, парень, как ты с ними будешь объясняться после такого долгого отсутствия.

— Тебе тоже предстоит объясняться не меньше моего. Так что неизвестно, кому будет хуже, — парировал в ответ.

— Это точно.

Он взял бутылку и разлил оставшееся в ней по стаканам.

— Надеюсь, всё обойдётся, — произнёс он задумчиво и выпил разом содержимое стакана.

— Я тоже очень надеюсь, — и повторил за ним.

— Ты долго пробудешь на станции?

— Даже не знаю. Сюда летят главы разведки и контрразведки. Твоя бывшая и ещё кое-кто из императорской гвардии и личной охраны. Вот когда они здесь все появятся, тогда и станет ясно, что и как.

— Понятно. Ты заходи, поболтаем ещё, а то там ко мне пришли и давно ждут.

— Понял.

— Можно напоследок задать вопрос?

— Валяй.

— Что стало с Эллом? С моим учителем?

— Элл, как исчез, так больше и не появлялся. Пытались выяснить его судьбу, но ни среди мёртвых, ни среди живых его так и не обнаружили.

— Это всё?

— Да.

Выйдя из кабинета, обнаружил, что эскорт увеличился. Теперь меня сопровождали четыре киборга и два живых офицера СБ. Обратный путь до камеры — именно камеры, а не каюты — прошёл в молчании. Было о чём задуматься.

Вернули в ту же камеру, в которой я общался с императором. Объяснение дали простое: так нужно для моей же безопасности. Пока вели туда, направил письма в банк о разблокировке моего банковского счёта и в финансовый отдел флота. Мне полагались трофейные за все мои старые дела, и был намерен их вытрясти из финансового управления флота. Впрочем, все дела пришлось на время отложить — в камере всё глушилось.

Оставшись один в камере, понял, что теперь есть замечательная возможность выспаться — настоящая роскошь после последних дней. Ведь в клетке с дикими поспать не было возможности, по-настоящему отоспаться, погружаясь лишь в поверхностное забытьё, из которого вырывался от любого шороха. Приходилось постоянно следить за ними одним глазом, держать в уме расположение каждого тела и отслеживать малейшие перемещения и изменения в их позах.

Глава 13

Опасался внезапного нападения, особенно со стороны бывшего главаря диких — этот тип жаждал мести. Он наверняка сейчас вернул себе лидерские позиции среди диких, восстановив пошатнувшуюся иерархию и, вероятно, припоминая каждого, кто посмел усомниться в его авторитете. Впрочем, они сейчас сидели по своим индивидуальным камерам и не интересовали меня совсем — эта страница для меня была полностью закрыта. О них сейчас было кому позаботиться, и я вычеркнул их из списка своих проблем.

Сам же с чувством выполненного долга после увольнения академика завалился спать, едва дотянувшись до койки. В камере мне тоже особо не удавалось выспаться — ночами приходилось заниматься взломами, днем не давали спать ксенологи и охранники. Сейчас же я мог отоспаться. Успел принять душ, как веки наливались свинцом. Засыпая, искренне надеялся, что пока все заявленные личности не появятся на станции — а они точно не должны появиться в ближайшие несколько дней, исходя из расстояний, — я имею полное право отоспаться и наверстать все те бессонные часы, что провёл в клетке с дикими.

Как же я ошибался. Как было наивно думать, что мне дадут хотя бы сутки покоя.

Удалось поспать всего несколько часов — жалкие крохи сна, — когда панель, по которой я общался с императором, включилась. На ней появился какой-то неизвестный старик и начал что-то деловито ворчать, его голос звучал требовательно и настойчиво, врываясь в сон, как холодная вода. С трудом приоткрыл один глаз, посмотрел на него, потом на станционное время. На станции сейчас было раннее утро, и большая часть станции, как и я, спала. Вот старик нашёл время вызывать — проворчал в его адрес, — да ещё наверняка ошибся адресом. Отвернулся к стене лицом, натянул одеяло на голову, завернулся в него, создавая кокон тепла и темноты, и почти уснул снова, уже чувствуя, как сознание начинает ускользать в блаженную пустоту.

Но не тут-то было.

В камере кто-то появился. А, да хоть сам император, решил для себя — сплю!

Неожиданно услышал голос начальника СБ и приоткрыл один глаз. Разумеется, он в камере появился не один — за его спиной маячили силуэты его киборгов. Эти механизированные твари в прямом смысле извлекли меня из кровати, причём церемониться совсем не стали: замотав в одеяло, как куколку шелкопряда, превратив в беспомощный свёрток, закинули на плечо одного из киборгов. И как мешок с картошкой донесли и посадили перед экраном, водрузив в кресло. Причём держали так, чтобы я не размотался и не сбежал никуда от экрана — железные пальцы впивались в плечи через ткань одеяла. При этом на лице начальника СБ было какое-то подозрительно радостное выражение — такое бывает у разумных, когда они наблюдают за чужими мучениями и тайно этому радуются. Тут же пообещал ему испортить это выражение за то, что он не даёт нормально выспаться. Пообещал сделать какую-нибудь интересную гадость на станции, творчески подойти к вопросу мести, придумать что-то особенно изощрённое.

В ответ он сразу посуровел, всё веселье мигом слетело с его лица — понял, что попал в точку. Он знал, что я вполне способен воплотить данную угрозу в жизнь.

Только после этого обратил внимание на старика, который с нескрываемым интересом смотрел на меня с панели, изучая, словно диковинный экспонат. Почти сразу определил по его лицу, по сети глубоких морщин, по глубоким складкам у рта, по пигментным пятнам на коже, что он очень стар — один из тех долгожителей, что пережили не одно поколение. А после Кадара, я сильно стал недолюбливать подобный контингент, выработалась почти физическая неприязнь к старикам, особенно занимающим высокие посты. А судя по тому, что в камере появился начальник СБ с киборгами, этот дедуля как раз и был из этого контингента.

— Ты кто? — широко зевнув, поинтересовался без особой вежливости.

— Я же тебе уже говорил, — в голосе старика прозвучало лёгкое раздражение, — я глава дипломатического корпуса империи.

— Ёк-макарёк, — попытался почесать нос, но одеяло сковывало движения, — я сразу же тебе сказал, что ты ошибся адресом. К дипломатии я никакого отношения не имел и не имею — вообще никакого, ни малейшего — и можешь не звать меня в свой корпус. Из меня получится дипломат такой же, как танцовщица — представь себе эту картину. Так что давай привет, удачи тебе в твоих дипломатических делах, а я дальше спать пойду. Так что, два железных болвана, несите меня обратно в кровать. Мы разобрались — это ошибка!

— Ну ты и наглец, — старик покачал головой. — Всегда знал, что ты наглый, вот только не думал, что настолько.

При этом я попытался вырваться из хватки киборгов и, извиваясь, как гусеница, доползти до койки, цепляясь за пол чем мог, но мерзкие металлические руки меня поймали — их хватка была мягкой, но неумолимой — и вернули обратно к экрану, усадив на место.

— Дед, ну чего тебе ещё от меня надо? — злость у меня начала подниматься по-настоящему, но конфликтовать с ним не хотелось. — Не дипломат я, пойми, не дипломат! Не умею, по-вашему, там вести разные переговоры, склеивать разбитые вазы отношений, улыбаться тем, кого хочется послать. Я больше специалист по другой части — по той, где больше действий и меньше слов. Вот сейчас только вылезу и наваляю этим двум железным болванам, которые мне не дают спать и держат меня тут, как пленника.