На границе империй. Том 10. Часть 13 (СИ) - "INDIGO" - Страница 50

Заголовок висел на экране огненными буквами. Красный фон, мигающие границы — максимальная приоритетность сообщения.

Что за…?

Быстро и удивленно открыл подробности. Видеозапись. Камера наблюдения, сектор командования, временная метка — десять минут назад.

На записи был я.

Точнее, кто-то очень на меня похожий. Невероятно похожий. В адмиральском мундире — в белом парадном, золотые нашивки, знаки отличия на воротнике. С моей выправкой — прямая спина, широкие плечи, уверенная походка. С моей манерой двигаться — те же жесты, те же движения тела.

Этот двойник ворвался в один из кабинетов на командном уровне. Я узнал помещение, это был небольшой конференц-зал, совещательная комната, обычно в них проходили совещания среднего флотского звена. На командном уровне таких было больше десятка. Там в тот момент проходило заседание младших офицеров. Шестеро офицеров участвовало в нём. Из них большинство женщины — четыре женщины и два мужчины, судя по форме и знакам различия на ней лейтенанты и капитаны.

Мой двойник ворвался через главную дверь, не стучась, не объявляя о себе. Как он это сделал, на записи не было. Хотя лично я не понимал, как искин допустил, непонятно кого, не то что на командный уровень, а открыл, для неизвестно кого, дверь в помещение, где шло служебное совещание. В помещении мой двойник навёл на них бластер, сразу узнал модель, стандартный флотская модель, тяжёлое, смертоносное оружие — и заставил всех встать к стене.

Звука на записи не было — камеры наблюдения в конференц-залах обычно не записывали аудио из соображений конфиденциальности. Но было понятно, как мой двойник, что-то им кричит, угрожая оружием. Рот двигался, лицо искажено гневом или, возможно, имитацией гнева. Дуло бластера направлено на заложников, заставляя офицеров прижиматься к стене.

Лица заложников были искажены страхом. Видел их глаза удивлённые, широко распахнутые, полные ужаса.

Затем мой двойник запер дверь изнутри, разбив рукояткой бластера электронный замок. Активировал какое-то устройство — небольшую чёрную коробку, которую достал из кармана мундира и поставил на стол. Судя по форме и мерцанию индикаторов, это была глушилка связи — устройство, создающее помехи для всех видов коммуникаций в радиусе нескольких метров.

После чего двойник скрылся из зоны видимости камеры, отойдя в угол комнаты, где слепое пятно не позволяло увидеть происходящее.

— Сука! — вырвалось у меня, эхом отразившись от стен каюты.

Глава 26

Леднакор.

Это точно была его работа. Никаких сомнений. Он узнал, что на станции — возможно, у него были информаторы в СБ или просто доступ к новостным лентам — и он прислал очередного двойника. Но на этот раз не для того, чтобы выдать его за меня в каких-то мирных целях. А чтобы превратить меня в террориста. В преступника. В угрозу, которую нужно устранить.

Но как он сумел это сделать так быстро?

Создание клона — процесс не мгновенный. Нужно время на выращивание тела, на обучение. Для этого нужны месяцы, если не годы работы. Значит, этот клон был подготовлен заранее, ждал своего часа. Ждал момента, когда его можно будет использовать с максимальным эффектом.

И этот момент настал.

Продолжил просматривать новости, информация обновлялась каждую секунду. Дальше пошли официальные заявления. Начальник СБ флота, выступил с экстренным обращением. Его лицо на экране было каменным, голос твёрдым:

— Адмирал Алекс Мерф объявлен особо опасным преступником, — заявил он. — Захват заложников, угроза применения оружия, саботаж систем безопасности. Всем службам станции приказано применять любые необходимые меры для его задержания. При сопротивлении разрешено применение любого оружия, включая летальное.

Перечитал последнее предложение дважды, не веря своим глазам.

То есть теперь меня можно просто пристрелить при встрече не церемонясь?

Никаких попыток взять живым. Никаких переговоров. Увидели — убили. Вопросы потом.

Начал лихорадочно просматривать все доступные камеры в секторе командования. Нужно было понять, что там происходит на самом деле, получить более полную картину. Камера наблюдения показывала только фрагмент, только начало. Что случилось потом? Как развивается ситуация? Есть ли переговоры? Началась штурм?

Пальцы летали по экрану, переключая каналы. Коридоры вокруг конференц-зала были перекрыты — тяжёлые барьеры опущены, патрули штурмовиков в полной боевой экипировке заняли позиции. Видел их через камеры: десятки солдат, вооружённых до зубов, щиты, тяжёлые бластеры, возможно, даже плазменное оружие. За барьерами суетились техники, разматывали кабели, подключали оборудование — видимо, готовились к штурму или попытке отключить системы в конференц-зале.

На другой камере увидел группу переговорщиков — трое гражданских специалистов, пытающихся установить контакт через экранированные каналы связи. Их лица были напряжёнными, жесты нервными.

Ситуация развивалась стремительно, и я понимал одно:

Если останусь в стороне, если позволю этому фальшивому двойнику довести спектакль до конца, окончательно превращусь в изгоя.

Леднакор думал, что загнал в угол.

Но он ошибся.

Поднялся, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь по венам. Пора покинуть это укрытие. Пора выходить из тени.

Время игры в прятки закончилось.

Интересно, что они там сейчас обо мне думают? — мелькнула мысль. Наверное, решили, что я окончательно спятил. Захватил заложников, отключил все каналы… Идеальный сценарий для террориста.

Переключился на камеры в соседних помещениях, пытаясь найти другой угол обзора. И я нашёл!

Камеру в вентиляционной шахте. Она давала частичный обзор кабинета через решётку вентиляции — узкую, с диагональными прорезями, сквозь которые просачивался холодный свет аварийного освещения. Откуда она там взялась, и кто её установил, являлось для меня загадкой. Технические службы станции обычно не размещали камеры наблюдения в вентиляции. Но к системе камер наблюдения станции она была подключена. Значит, кто-то когда-то установил её туда и имел причину для этого. Скорей всего, это сделало СБ, ведь все камеры наблюдения на станции находились в их ведомстве. Следили наверняка за кем-то, подумалось мне.

С помощью камеры я увидел происходящее. Двойник стоял спиной ко мне. Заложники живы, все сгрудились у дальней стены кабинета, их лица были бледными в тусклом свете аварийных ламп. Мой двойник что-то монтировал у входной двери, его руки двигались быстро, профессионально, с уверенностью сапёра, который проделывал эту операцию сотни раз. Никакой дрожи, никакой неуверенности. Даже под таким углом я видел, как его пальцы ловко действуют, подключая детонаторы.

Взрывчатка. Он ставил взрывчатку на дверь. Блоки со взрывчаткой серо-зелёного цвета, стандартные флотские заряды, если я не ошибался. Мне приходилось мало иметь дел со штатной флотской взрывчаткой. Но, как я понимал, такого количества достаточно, чтобы разнести половину коридора вместе с дверью.

Понял его план почти сразу. Когда СБ попытается штурмовать, дверь взорвётся. Погибнут и штурмующие, и заложники, и он сам. Идеальная массовая жертва. А «Алекс Мерф» войдёт в историю как террорист и убийца, чьё имя будут проклинать. Но самое страшное было не это. Только сейчас я увидел лицо двойника, когда он повернулся и посмотрел на заложников. Он был не просто похожим на меня. Каждая черта, каждая морщинка, даже небольшой шрам на левой брови, который я получил ещё в детстве, когда упал с дерева во дворе. Всё присутствовало на его лице.

Вот это да, подумалось мне. Это точно не пластическая хирургия. Это стопроцентный клон. Было удивительно смотреть практически на самого себя без зеркала.

Вскоре я понял. Это был не просто клон. Это была моя совершенная копия. Моя мимика, моя походка. Всё совпадало до мельчайших деталей.

Нужно было действовать. И действовать быстро. Но не самому — я не специалист по освобождению заложников. Моя специализация — хакерство, проникновение в защищённые системы. Штурм помещений с заложниками — это совсем другое. Для этого на станции есть профессионалы. Киборги, что охраняли меня. Эти две постоянно хмурые тупые желязяки. Они точно должны быть обучены именно таким операциям. Мне нужно лишь дать им информацию. Всю информацию, которую я смог раздобыть.