Двадцать два несчастья 5 (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 15

Но Чепайкин, однако, знал о специфике своей собаки, потому что буквально через пару минут открыл дверь.

— Ты кто? Чего тебе? — буркнул он недобрым голосом.

Передо мной стоял еще не старый, но уже далеко не молодой мужик, пенсионер лет шестидесяти — шестидесяти пяти. Невысокий, колобкообразный, но не страдающий той нездоровой полнотой, которая вот была, к примеру, у Сереги, а крепко сбитый. Ясно было, что он когда-то или спортом занимался, или тяжелой физической работой.

Я такой типаж хорошо знал. Похоже, Чепайкин, рано выйдя на пенсию, не понимал, чем теперь заняться, а одиночество и неудовлетворенность жизнью заставили его удариться в ипохондрию и начать искать в себе всевозможные болезни. Врачи приходили, пытались его обследовать, а так как он был абсолютно здоров, конечно же, ничего не находили. Это возмущало Чепайкина до глубины души, и он начинал строчить на них жалобы.

Стоило так подумать, как Система откликнулась диагностическим модулем и обвела желтым контуром силуэт кляузника.

Диагностика завершена.

Основные показатели: температура 36,6 °C, ЧСС 91, АД 118/79, ЧДД 16.

Обнаружены аномалии:

— Артрит локтевого сустава (начальная стадия, левая рука).

— Остеохондроз шейного отдела позвоночника (умеренный).

— Пресбиопия (возрастная дальнозоркость).

Я посмотрел — все так и есть, мелкие отклонения, в основном возрастные. Небольшое воспаление в локтевом суставе, видимо, или дрова переносил, или обо что-то задел, но все недомогания были столь незначительными, что за ними даже не стоило обращаться в больницу. Они в принципе лечились, как говорится, народными методами: «приложи подорожник» или «помажь лоб зеленкой».

Но тем не менее факт жалобы был, и, если я сейчас не разрешу эту ситуацию, следующая жалоба пойдет уже на меня. А как сказал колоритный дедок, две таких кляузы — и Ачиков уберет меня с работы руками Чепайкина, чего допускать нельзя, потому что время истекает, а мне нужна справка, чтобы поступить в аспирантуру.

Поэтому после недолгого обдумывания я решил использовать с Чепайкиным те же методы реверсивной психологии, которые применял ранее с матерью Брыжжака или со Степкой.

Так что в ответ я посмотрел на него пристальным, хмурым взглядом и сказал:

— Вы Чепайкин Арсений Лукич?

Тот моментально подобрался и с подозрением посмотрел на меня.

— Да, а что?

— Епиходов Сергей Николаевич, — четко, по-военному отрапортовал я и добавил канцелярским голосом: — Я один из лучших врачей в Казани, меня специально пригласили, чтобы я лично обследовал вас. Случай у вас непростой.

В глазах Чепайкина полыхнуло лучезарное счастье.

По моему запросу Система откликнулась психосоматическим модулем, показав связи между душой и телом:

Психосоматическая диагностика завершена.

Объект: Арсений Лукич Чепайкин, 62 года.

Эмоционально-когнитивный профиль:

— Потребность во внимании неудовлетворенная (81%).

— Одиночество хроническое (74%).

— Страх собственной незначимости (68%).

Причинно-следственные связи:

— Выход на пенсию → утрата социальной роли → ипохондрия, как способ получить внимание.

— Одиночество → соматизация (телесное выражение) тревоги → гиперфокус на здоровье.

— Жалобы на врачей — механизм сброса подавленного гнева на жизнь.

Прогноз без изменений: депрессия, реальные соматические расстройства (2–3 года).

С этой информацией, которая, впрочем, просто подтверждала мои первоначальные догадки, я увидел совсем другого человека — не вредного кляузника, а просто хронически одинокого мужика, который недавно вышел на пенсию и не знал, куда себя деть. Жена, видимо, умерла или ушла, потому что иначе он не был бы таким. Друзья разъехались или спились. И осталась только собака во дворе да поликлиника, где хоть кто-то обязан был его выслушать.

Чепайкин ведь не болен. Он одинок. А одинокому человеку нужен хоть какой-то повод, чтобы кто-то его выслушал. Этим-то я и займусь.

— Проходите, проходите, — заявил он, хватая меня за руки, и, чуть ли не согнувшись в поклоне, потащил меня в дом.

Собака была привязана у будки и попыталась было тявкнуть. Но Чепайкин на нее так шикнул, что та, поджав хвост, мигом юркнула за угол.

«Суровый хозяин, однако», — подумал я и проследовал за ним в дом.

— Мне они все говорят, что я здоров, — многословно ябедничал Чепайкин недовольным голосом. — Давай тоже говори, что я вру.

— Нет, — покачал головой я. — Я не могу сейчас сказать ничего конкретного, потому что у меня нет результатов ваших анализов. Кроме того, нужен еще рентген, возможно, МРТ. Смотрю я на вас, и мне почему-то кажется, что у вас случай довольно непростой. Разбираться долго придется. Тут целый букет сразу.

Чепайкин счастливо просиял и посмотрел на меня благосклонно.

А я вытащил градусник и сунул Чепайкину:

— Нужно измерить температуру. Вы пока рассказывайте. Только очень-очень подробно. От вашего рассказа зависит четкость диагноза. Так что давайте со всеми деталями. Когда вы впервые заметили у себя заболевание и какие были симптомы?

Чепайкин посмотрел на меня влюбленным взглядом и принялся перечислять симптомы столь подробно, что я уже через пару минут мог диагностировать у него оспу, чуму, холеру, туберкулез, проказу и цереброваскулярную болезнь сразу.

— Ужасно, — сочувственно покачал головой я и вытащил тонометр. — Давайте теперь давление измерим.

Чепайкин с готовностью сунул руку. Он был абсолютно счастлив и заливался соловьем.

Для виду я взглянул на показания, которые лишь слегка повысились в сравнении с данными Системы — даже у Гагарина никогда не было такого идеального давления.

— Что там? — дрожащим голосом спросил Чепайкин и кивнул на тонометр.

— Да уж… — печально вздохнул я и сочувственно посмотрел на него. — И как вы с таким здоровьем живете?

— Мучаюсь, — тяжко вздохнул тот и для дополнительной иллюстрации немножко постонал.

— Послушайте, Арсений Лукич, — заговорщицким голосом сказал я. — Я напишу вам направление на анализы. Вы уж постарайтесь прямо с завтрашнего утра начать сдавать. Только на голодный желудок. Времени терять нельзя. Все очень серьезно.

— Я умру? — слабым голосом спросил счастливый Чепайкин, руки его аж задрожали от волнения.

— Если мы начнем сразу лечение, то шансы еще есть, — строго ответил я. — Но времени терять нельзя. Понимаете?

Чепайкин понимал. Он схватил меня за руку и с чувством пожал. Он был готов хоть сейчас бежать сдавать анализы, но, к сожалению, уже поел. Судя по запахам — картошку, жаренную на сале. А судя по его колобкообразному телу — порции там были немаленькими. Вот уж и правду говорят — выиграл человек в генетическую лотерею.

Распрощавшись с Чепайкиным до завтра, я вышел на улицу. Нужно было возвращаться обратно. Но, честно говоря, не хотелось.

Общая обстановка сложилась явно не в мою пользу. Но рабочий день был в самом разгаре. Так что возвращаться все равно пришлось.

Уже на улице я вспомнил, что зря договорился с Чепайкиным встретиться завтра. Ведь у меня завтра по графику, который дала Лида, стояла Чукша. Поэтому меня в больнице не будет, и совсем не факт, что Чепайкин не решит, что я ему наврал, и не начнет строчить жалобы. Но возвращаться обратно я уже не хотел, потому что выдержать этого человека было сложно. Ладно, оставлю Лиде указание успокоить Чепайкина, попросив, чтобы подождал меня дня два, а потом решу этот вопрос.

Когда я вернулся в больницу, прямиком направился к Лиде.

— Ну что? — с любопытством спросила меня она, когда я только вошел в кабинет.

Она сидела за столом и тщательно переписывала какие-то документы.

— Все хорошо, — сказал я. — Отправил Чепайкина на анализы, для того чтобы поставить диагноз.