Двадцать два несчастья 5 (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 19

И женщина, не церемонясь, схватила меня под руку и потащила с собой:

— А я как раз корову выгоняла. Так-то у нас уже стадо почти что не выгоняется на пастбище — уже больше в стойлах все стоят. Но тут, пока погода хорошая, да одно из полей только убрали, и трава кое-где еще есть — вот туда сейчас решили коров выпускать. Илюха, пастух наш, собрал, сказал нам, что давайте. Светка отказалась, а я вот согласилась сразу. А почему бы и нет? — Женщина трещала без умолку. — А моя-то Лыска — корова хорошая, справная, хотя уже и старовата. Но я с нее хорошо удои имею, — похвасталась она. — А молоко жирнющее, что ой! Попробуешь, сейчас придем, и я тебе молока дам. А какой из него сыр… сладкий, как мед, и жирный, и такие славные жиринки на нем — тебе сразу понравится. Угощу сейчас, и ты сам поймешь, что нигде больше такого сыру за всю свою жизнь и не пробовал. А еще я варенье сегодня открыла. Из яблок, пятиминутка — мои внучата очень любят такое варенье, так я им целыми кастрюлями его варю. А что, это быстро — раз, раз — и готово!

Она не затыкалась, так что у меня уже буквально через несколько минут голова пошла кругом. Но тем не менее выбирать не приходилось, да и спорить тоже. Поэтому я шел и терпеливо слушал весь этот поток сознания.

Так мы и добрались до ее двора, а он находился не так далеко от амбулатории, где-то через десять домов, хорошо, что я дорогу запомнил, и зашли внутрь. Дом был вполне добротный, забор, как ни странно, свежеокрашенный — причем только ворота, дальше он был сетчатый.

В принципе, довольно неплохая планировка: и все просматривается во дворе, и вместе с тем никакая зараза не зайдет — ни несанкционированная коза, ни кто другой.

— Проходи, — сказала она, но, увидев, что я направился к дому, хохотнула: — Нет-нет-нет, не к дому! Вот сюда — на летнюю кухню иди давай.

Я зашел и посмотрел, где тут можно разуться.

— Да ты что? — шикнула на меня женщина, когда поняла причину заминки. — Ты зачем это разуваешься? Кто ж на летней кухне разувается? Так давай проходи.

Я вошел внутрь обутым и осмотрелся.

Это оказалось небольшое помещение из трех комнатушек. В первой находилась очень узкая кухонька с добротной стенкой, огромным газовым котлом, который грелся, и двумя мешками: с мукой или крупой. Дальше, через открытую дверь, был виден тесный коридорчик, который заканчивался большой комнатой. Там стояла кровать, разложенный и заваленный всяким барахлом диван, старый пузатый шкаф, еще рыжий такой, советский, а также очень много мешков прямо на полу. Очевидно, эта комната выполняла функцию и кладовой, и, по необходимости, дополнительной спальни.

— Что, интересно? Ты, что ль, городской? — усмехнулась женщина, заметив мое любопытство.

— Да, — сказал я. — Я из Казани, только вчера приехал.

— А, ну хорошо. Ты к столу давай садись, я сейчас… — захлопотала она. — А может, давай лучше парного молочка, а не чай? Я только утром корову выдоила.

Но я так замерз, что попросил горячего чаю.

— Ну хорошо, давай сначала чаю, а потом молочка, — засмеялась женщина и налила мне в большую чашку обычного кипятка, кинув туда чайный пакетик.

Я схватил чашку, грея руки. Блаженное тепло разлилось по кистям.

— Это малиновый чай. Мы с малиной только пьем, черный и зеленый не признаем, — хмыкнула она. — Мой дед, он такой привередливый, что, если видит, что чай черный, сразу его пить перестает. Говорит, что у него голова болеть начинает, давление повышается.

— Такое бывает, — кивнул я, с наслаждением делая первый глоток. — Если у него такая реакция, то лучше черный чай вообще не пить, а заменить травяными. Или настой шиповника брать.

— А ты откуда знаешь? Я смотрю, хорошо разбираешься.

— Так я теперь врач ваш, — ответил я и с наслаждением сделал второй глоток.

— Врач⁈ — Она так обрадовалась, что аж плюхнулась на табуретку и всплеснула руками. — Так это про вас нам говорили? Ага! — Она так впечатлилась, что сразу же перешла на вы. — А как же вас зовут?

— Сергей Николаевич Епиходов, — представился я. — Я хирург, нейрохирург, но буду у вас заниматься всем, кроме стоматологии и гинекологии.

— Ой, вот наша фельдшерка обрадуется! — радостно засмеялась она и запоздало представилась: — А меня зовут тетя Матрена.

— А по отчеству? — спросил я.

— Не, не надо меня по отчеству, так называйте — тетя Матрена.

Когда она сказала это и улыбнулась так, что морщинки разбежались вокруг добрых голубых глаз, я почему-то вспомнил о тете Нине. Та тоже не любит, если по отчеству. Надо будет ей сегодня позвонить, а то что-то я совсем замотался и про нее позабыл. Заодно узнаю свежие сплетни из девятой больницы Казани.

Между тем тетя Матрена времени зря не теряла. Пока я пил чай, на столе появилась глубокая миска с жирным кусковым творогом. Тетя Матрена немного подумала и сыпанула в миску еще и сахара. От души, щедро, так что творог под ним почти скрылся. Потом она пододвинула ко мне поближе начатую литровую банку с яблочным вареньем — очевидно, это и была знаменитая «пятиминутка». Есть это замечательное варенье полагалось, видимо, прямо из банки.

Затем налила мне полную кружку густого, аж желтоватого от жира, молока из трехлитровой банки и поставила передо мной. Кружка была примерно на семьсот пятьдесят миллилитров. Но и этого ей показалось мало: она достала из холодильника кусок колбасы, настрогала его крупными кусками, отрезала пару краюх домашнего хлеба — и все это тоже выложила передо мной.

— Вот, — сказала она.

Чуть подумав, кинулась опять к холодильнику и вытащила, словно великую драгоценность, пачку майонеза.

— А это майонез, — уважительно сообщила тетя Матрена. — С перепелиными яйцами, между прочим.

Я по привычке чуть не начал читать лекцию о вреде майонеза, но вовремя себя одернул — успею еще.

Чай допил и немного творогу тоже попробовал, с краю, где не попал сахар.

Тем временем тетя Матрена еле-еле дождалась, пока я доем, и с самым решительным видом уселась напротив.

— Сергей Николаевич! — сказала она, поджала губы, нахмурилась, потом опять поджала губы, явно решаясь.

— У вас какие-то проблемы со здоровьем, и вы хотели посоветоваться? — решил помочь я.

— Нет, — торопливо замотала головой тетя Матрена, но потом взглянула на меня и вздохнула: — То есть да.

— Так нет или да? — понятливо усмехнулся я.

Судя по общему крепкому виду женщины, если у нее и есть что-то, то не настолько смертельное, чтобы я не смог прямо сейчас помочь.

— В общем… у меня… — замялась тетя Матрена. А потом выдала: — У меня высокий холестерин. Так врачи в Морках сказали. И таблетки какие-то пью, и порошки глотаю — ничего не помогает.

И тут, словно уловив ключевое слово, активировался диагностический модуль:

Диагностика завершена.

Основные показатели: температура 36,5 °C, ЧСС 78, АД 152/94, ЧДД 16.

Обнаружены аномалии:

— Гиперхолестеринемия (общий холестерин выше 7,0 ммоль/л).

— Ожирение II степени (абдоминальный тип).

— Гипертоническая болезнь II стадии.

— Жировой гепатоз (умеренный).

Ага. Типичная картина метаболического синдрома: лишний вес, давление, холестерин, печень. Все это завязано друг на друга, и одними таблетками тут не отделаешься.

Интересно, что обо всем это она сама думает?

Я активировал эмоционально-когнитивный модуль:

Сканирование завершено.

Объект: Матрена, 66 лет.

Доминирующие состояния:

— Тревожность хроническая (58%).

— Надежда осторожная (42%).

— Смущение (36%).

Дополнительные маркеры:

— Ожидание простого решения («волшебной таблетки»).

— Поза закрытая, руки сцеплены на коленях.

— Избегание зрительного контакта.