Двадцать два несчастья 5 (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 43

Не надо было мне с ней так строго говорить. Но, с другой стороны, если не строго, она сейчас побежит помогать этой Райке, наломает там дров — и все мои лекции и попытки помочь глупой и отчаявшейся алкоголичке просто пропадут втуне. Ну да что думать, дойду — а там видно будет.

От этих мыслей я ускорил шаг. Будем считать, что тренируюсь. Через пару минут я, незаметно даже для самого себя, перешел на легкую трусцу и побежал.

Хотя сегодня на работу попадал гораздо раньше начала рабочего времени, я убедил сам себя, что мне просто хочется посмотреть, что из медицинского оборудования находится в тех шкафах. И вообще, мне надо расчехлить все приборы, оценить, рабочие они или так стоят, как реквизит.

Успокоив себя таким нехитрым образом, я добежал до амбулатории очень даже быстро. К моему удивлению, когда я сунул ключ в замочную скважину, дверь не поддалась. Тогда я просто повернул ручку и обнаружил, что не заперто.

Странно, неужели Венера забыла про замок? Я вошел, осматриваясь. Вдруг какие-то взломщики влезли? Хотя вроде местные относятся к своей амбулатории очень уважительно и понимают, что от медпункта они зависимы, поэтому вряд ли будут вот так делать. Но тем не менее я с осторожностью вошел внутрь.

В коридоре горел свет, и в приемном кабинете тоже. Я заглянул туда и удивился: за столом сидела Венера и что-то клацала в компьютере.

— Доброе утро, Венера Эдуардовна, — сказал я.

При звуках моего голоса она вздрогнула, подняла голову, и лицо ее вытянулось.

— Здравствуйте, Сергей Николаевич, — удивленно ответила она. — Вы сегодня что-то рано.

— Да вот не рассчитал время, вышел чуть пораньше. И как-то получилось, что слишком быстро добрался, — развел руками я. — А вот то, что вы тут, удивительно. Я-то пришел раньше на полчаса, а вы — аж на час.

Венера вспыхнула и покраснела.

— Да вот я не успела картотеку доделать. Может проверка на этой неделе быть — так мне шепнули из райбольницы. Вот и хочу, чтобы все было в порядке.

Я удивился: не так уж и много жителей в Чукше, чтобы картотеку запустить. Но, может, прячет что-то, пока меня нет.

— Хорошо, — сказал я, решив не акцентировать внимание на этом вопросе, и пошел раздеваться.

Когда я вернулся обратно в кабинет, Венера встала и сказала, протягивая небольшой сверток:

— А это вам, Сергей Николаевич.

— Что это? — удивился я.

— Пирог. С рыбой, — смущенно улыбнулась она. — Я специально для вас испекла.

— О-о, с рыбой я люблю, — улыбнулся я. — Спасибо большое, Венера Эдуардовна. А с чего это вдруг? Ух ты, да он еще и теплый. Это же как вы рано встали. Во сколько?

— В четыре, — сказала она, мило порозовев. — Да ерунда. Все равно надо было на день наготовить. Я всегда так рано встаю. — Она пожала плечами и затем торопливо добавила: — Сергей Николаевич, я вот вчера весь день думала и позавчера весь вечер. И поняла, что я себя неправильно вела, а вы были абсолютно правы. Райке действительно не надо помогать. Сколько помню, все ей помогали, жалели, и она все больше и больше скатывалась. Оно действительно так и есть, как вы говорите… Просто, понимаете… — Она запнулась и покраснела.

— Понимаю, — сказал я. — У вас, Венера Эдуардовна, тоже на руках, как я слышал, больной брат. И поэтому вы, как никто другой, понимаете, сколько этой женщине пришлось пережить. И что довело ее до такого состояния. Сопереживаете ей больше всех. Поэтому и ваш благородный на самом деле порыв я тоже вполне понимаю и могу объяснить. Но рад, что вы в конце концов отбросили все моральные терзания и эмоции… и включили голос разума.

Венера слабо улыбнулась и кивнула:

— Да, так и есть. Я поняла, что была неправа.

— В таком случае считаю инцидент исчерпанным! Будем надеяться, что Райка справится, — торжественно усмехнулся я и подмигнул Венере. — Так что все должно быть хорошо. Мир?

— Мир, — хихикнула Венера. — А пирог вы все-таки попробуйте.

— Попробую, — сказал я. — Тем более он еще горячий. Только давайте сейчас, раз уж мы с вами пораньше пришли, да еще и проверка грозит, сперва посмотрим те приборы, которые я планировал. Без вас мне бы, конечно, было сложнее. И вы еще поищите на них инструкции по эксплуатации и на всякий случай паспорта технические. А затем, когда мы с этим покончим, если не будет пациентов, устроим шикарное чаепитие и продегустируем ваш, несомненно, очень вкусный пирог. Хорошо?

Венера заулыбалась и закивала.

Следующий час мы с ней в поте лица перебирали приборы.

К моему удивлению, практически все они оказались в рабочем состоянии. И только два из них: фотоэлектроколориметр и иммуноферментный анализатор (так как он был полуавтоматическим) — требовали метрологической поверки. Ну, понятно, что метролога сюда, в Чукшу, никто не повезет. А вот эти приборы нужно будет туда отвезти и попробовать откалибровать в тех же Морках. Надо будет точно узнать, когда к ним метролог приезжает. А если нет, так пусть везут в Йошкар-Олу.

Я также просмотрел реактивы, лекарства, перебрал оборудование, всевозможные инструменты, трубки разные и так далее — все то, что нам может потребоваться в работе. Мы провели мини-инвентаризацию, отметили все в журнале. Обнаружили, что прибор для титрования и одни электронные весы разбиты, и что кислородный баллон пуст. Отметили, что надо будет списать.

Когда мы наконец все закончили и приступили к чаепитию, я был очень доволен, а уж Венера просто сияла.

— Ох, Сергей Николаевич, — сказала она, с трудом расправив затекшую спину. — Как хорошо, что мы это сделали. Я уже давно хотела провести инвентаризацию, но… не то чтобы руки не доходили, но боялась я, не знала, за что хвататься. Я же не понимаю, как определить, работает вот тот прибор, с которым вы так быстро справились, или нет.

— Вдвоем, конечно, легче, — кивнул я.

Венера мне улыбалась. Мы пили чай и ели рыбный пирог, который оказался необыкновенно вкусным и ароматным.

— Вы такая чудесная хозяйка, Венера Эдуардовна, — сделал я комплимент ее кулинарным способностям.

Венера вспыхнула от удовольствия, а затем с тихой горечью сказала:

— А вот Тимке не нравится… Хотя ему всегда все не нравится… Бедный Тимка…

— Это кто? — спросил я.

— Да брат мой. Тимка.

— Расскажите мне о своем брате, — попросил я.

Венера покраснела и отрицательно покачала головой:

— Да что там рассказывать, ничего хорошего.

— А я все-таки настаиваю, Венера Эдуардовна, — мягко, но твердо сказал я. — Вы уже имели возможность убедиться, что кое-какой опыт у меня имеется. К тому же я сохранил связи с московскими коллегами, в том числе с профессурой. Предлагаю следующее: вы мне подробно расскажете про брата, всю историю болезни. Затем мы проведем осмотр на дому — это, кстати, входит в наши прямые обязанности. А если потребуется дополнительная консультация, я организую ее на самом высоком уровне.

Венера побледнела и посмотрела на меня совершенно диким взглядом, в котором мелькнула затаенная надежда и неверие.

— Н-не знаю, — неуверенно протянула она.

— Почему это вы не знаете? — удивился я и, покачав головой, резко поднялся. — Давайте допивайте чай, одеваемся и идем смотреть вашего брата.

Венера как-то сдавленно всхлипнула, но оставила-таки чашку на столе. Она всегда после чаепития тщательно вымывала и убирала чашки, а тут даже не стала обращать на это внимание. Так бросила все.

— Идемте, — поспешно сказала она, сама, видимо, приняв это решение, и, торопливо одеваясь, первой выскочила из амбулатории.

Я прихватил чемоданчик с основными медицинскими приборами и последовал за ней, еле поспевая.

— Я здесь недалеко живу, — сказала Венера не оборачиваясь. — Вот там, где тетя Мотя, видите? Только на соседней улице, буквально пройти чуть-чуть, два двора и свернуть.

Мы прошли по уже знакомой мне улочке, миновали двор тети Матрены и свернули в небольшой переулочек. Здесь было всего три домика, самый дальний из них прятался за воротами, выкрашенными ярко-салатовой краской с нарисованными желтыми и оранжевыми цветами. Сам же домик тоже был в веселенькой синей расцветки, а ставни на окнах — резные, белые.