Двадцать два несчастья 5 (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 54

Минерализация: 4,6 г/л.

Основные компоненты:

— сульфаты (SO₄): 1550 мг/л;

— гидрокарбонаты (HCO₃): 820 мг/л;

— кальций (Ca): 580 мг/л;

— магний (Mg): 210 мг/л.

Биологически активные соединения:

— кремниевая кислота (H₂SiO₃): 110 мг/л;

— бор (B): 22 мг/л;

Микроэлементы:

— литий: следовые количества;

— йод: следовые количества;

— бром: следовые количества;

— селен: ультраследы.

Физические параметры:

— температура на выходе: 10,4 °C;

— pH: 6,5–8,5 (нейтральная или слабощелочная).

Терапевтический профиль: опорно-двигательный аппарат, обмен веществ, восстановление после интоксикаций, регенерационные процессы, регулирование работы желудка, печени и желчного пузыря.

Ограничения: длительное употребление без адаптации не рекомендуется.

Оценка: источник редкого класса. Высокая бальнеологическая ценность.

Фиксируемые эффекты при регулярном употреблении:

— ускорение минерального обмена;

— повышение плотности костной ткани;

— стабилизация желчевыводящих путей;

— усиление регенерации мягких тканей.

Примечание: эффект накопительный, нелинейный.

Предупреждение: превышение объема ведет к дисбалансу электролитов.

Я пробежался глазами по составу еще раз — уже не как турист, а как ученый, сверяя свои знания с выводами Системы.

Сульфаты дают желчегонный эффект и обеспечивают детоксикацию печени, а гидрокарбонаты работают буфером, чтобы сульфаты не били слишком жестко и прицельно. Отличная комбинация, между прочим.

Кальций и магний — классика курортологии, потому что укрепляют кости и связки, стабилизируют нервную проводимость, а магний вдобавок снимает спазмы, улучшает сон и участвует в энергетическом обмене. Если не ошибаюсь, у половины наших сограждан его дефицит, а они даже не знают.

А вот дальше начиналось интересное.

Кремниевая кислота — сто десять миллиграммов на литр. Это действительно много, причем именно в смысле по-хорошему много. Более того, она в легкоусвояемой форме (как легендарные «кролики — это не только ценный мех…»). Она необходима для соединительной ткани, сосудов и регенерации. В аптеке за такую концентрацию попросили бы отдельных денег.

Бор сам по себе неплохо влияет на гормональный фон и на когнитивные функции, но главное — усиливает усвоение кальция и магния. Проще говоря, в этой воде он работает как хороший дирижер: без него оркестр играет, а с ним — звучит.

Литий, йод и бром в следовых количествах мягко поддерживают нервную систему и щитовидку. Это не лечение, конечно, но приятный фоновый бонус. А селен в ультраследах обеспечивает антиоксидантную защиту клеток при нагрузках. Подозреваю, что здесь может быть также и титан. Просто в настолько следовых количествах, что Система его не определила, но я был уверен, что он есть, причем именно в той форме, которая необходима для поддержания работы клапанов сердца. Хотя здесь нужен более точный анализ.

Я отошел от краника и посмотрел на облупившиеся стены бювета.

Здесь, в заброшенном санатории посреди марийских лесов, из обшарпанных советских труб текла вода, ради которой в Карловых Варах выстроили бы отдельный павильон. А местные даже не понимали, на чем сидят.

Зачерпнул еще пригоршню и с наслаждением выпил. Холодная, чуть горьковатая от сульфатов магния, но прекрасная минеральная вода.

— А я же говорила! — с довольным видом сказала Тайра Терентьевна. — Начнешь пить — не оторвешься. У нас, в Марий Эл, все так. Такой уж у нас край. Волшебный. Целебный.

— Спасибо! — искренне поблагодарил я и спросил: — А почему же санаторий с такой целебной водой и без финансирования загибается? Здесь же, если сделать даже минимальный ремонт и пустить пациентов, озолотиться можно.

— Да кто ж его знает? — вздохнула она. — Почему-то среди всех марийских санаториев только наш пришел в упадок. Думаю, это от начальства все зависит. Вон «Кленовая гора», сколько их ни пытаются разрушить, а они все как-то держатся. Сделали программу для инвалидов и пенсионеров со скидкой — и никто им ничего сделать не может. А мы вот не устояли…

Мы еще немного поговорили, и я распрощался с Тайрой Терентьевной.

Вышел к грузовику, где приплясывал от нетерпения Геннадий.

— Что так долго? — спросил он.

— Тайра Терентьевна воду пить меня водила, — пояснил я. — Отказов не принимала.

— Да, она такая, — вздохнул Геннадий. — Кремень-баба!

— Сложно, наверное, с такой тещей? — из вежливости полюбопытствовал я, когда мы тронулись обратно.

— Было сложно, — ответил он.

— А чего она вас так не любит?

— Да это от первой моей жены теща, — хмыкнул Геннадий. — Вот и не любит. Когда я ей в прошлый раз дрова привез — чуть поленом не прибила. Стальная женщина!

Я усмехнулся: родственные отношения в Морках — это что-то с чем-то. Бывших родственников не бывает — это точно о них.

Геннадий что-то еще рассказывал, а меня вдруг осенила мысль, и я быстро отправил сообщение: «Алиса, привет! Есть прекрасная тема, чтобы вложиться! Подробности при встрече».

Глава 24

Вопреки моим ожиданиям, Алиса Олеговна мне вообще не ответила. Но дело было не сказать, что срочное, поэтому я просто добавил идею с санаторием в список дел, а сам продолжил общение с Геннадием, внимательно запоминая его истории и характеристики местных жителей. В работе, да и в жизни здесь, коли придется задержаться, все пригодится.

А вернувшись в Морки и распрощавшись с водителем, я изучил список пациентов, к которым нужно было еще заскочить, и начал обход.

У бабы Зины оказалась банальная межреберная невралгия, которую она упорно называла «сердечной болью», а дед Митрофан жаловался на обострение хронического бронхита и требовал выписать ему «те самые таблетки, что в прошлый раз помогли».

Потом была молодая мамаша с грудничком, у которого резались зубы и поднялась температура, отчего она уже успела вызвать скорую и мысленно похоронить малыша. Пришлось минут пятнадцать объяснять, что тридцать семь и пять — это еще не повод заказывать гроб, а нормальная реакция организма.

Оставалось три человека на этой улице. Я быстро осмотрел сурового старика с ОРЗ, затем парня с острым приступом лени, которому просто нужна была справка, чтобы не идти на работу. Закончил с женщиной средних лет, которая жаловалась на боли в коленях, и дал ей направление к травматологу.

На следующей улице нужный мне домик оказался самым первым, с него и начал. Перво-наперво, как водится, поорал у калитки на предмет наличия пса, затем открыл и вошел внутрь. Навстречу мне выкатилась (в буквальном смысле) низенькая шарообразная женщина в цветастом халате и с кудряшками. Она радостно заулыбалась и затараторила:

— А вы доктор, да? Обследовать Пашеньку будете, да? Ой, как хорошо! Ой, как правильно! А то Пашенька боится докторов и в больницу идти не хочет. Идемте же!

И она буквально втащила меня в дом.

Этот дом сильно отличался от всех прочих строений в Морках, где мне уже довелось побывать. Не скажу, что в лучшую сторону — просто в другую. Эдакая цыганщина в стиле «дорого-богато»: вычурные арки вместо дверей, лепнина, искусственная позолота и картины в стиле «псевдобарокко». У меня от такого визуального шума уже через полминуты разболелась голова. Но хозяевам, очевидно, нравилось.

— Паша! Пашенька! К тебе пришли! — заорала женщина так, что я чуть не оглох.

Буквально через секунду откуда-то из-за ближайшей арки выкатился Паша. Был он таким же колобкообразным, как и его жена, только вместо кудряшек блистал лысиной.

— Я здоров, — осторожно проворчал Паша, после того как мы представились друг другу.

— А у меня значится, что у вас проблемы с пищеварением, — ответил я.