Двадцать два несчастья 7 (СИ) - Фонд А. - Страница 2

— Здравствуйте, Юрий Дмитриевич, — сказал я.

Тогда он мельком посмотрел на меня, узнал — и взгляд его приобрел твердость.

— Здравствуйте, Сергей Николаевич. Вы ко мне?

— Да, но вот Татьяна говорит, что к вам нужно по записи. Я хотел уточнить, на когда можно записаться?

— А по какому вопросу? — осторожно спросил он.

— По поводу вчерашнего заседания, — неопределенно ответил я.

— Так, у меня есть примерно десять минут. — Он деловито взглянул на часы. — А потом у нас начнется антикоррупционный ВКС с Йошкар-Олой. Поэтому если уложитесь, то заходите. Таня мне делает чай, вам тоже?

— Нет-нет, спасибо, — сказал я и добавил: — Я уложусь.

Он провел меня в кабинет, сам тяжело уселся за стол и покрутил головой.

— Тяжела ты, шапка Мономаха, — вздохнул он. — Столько работы, не знаю, что и делать, за что хвататься. Эти законы меняются каждые три дня, не успеваешь отчеты наверх слать.

Затем он внимательно посмотрел на меня.

— По какому вопросу вы хотели поговорить, Сергей Николаевич? Протокол посмотреть или выписку забрать? Появились вопросы по заседанию?

— Это само собой, — отмахнулся я. — Выписку я могу и у Тани взять. У меня другой вопрос, точнее, целая проблематика. Я сейчас попытаюсь быстренько обрисовать, а вы скажите, пожалуйста, свое видение. Чтобы я, как чужак, не нарушил какие-то расстановки в районе, которые здесь уже традиционно существуют.

— Ну, вы уже и так много чего нарушили, — хмыкнул он, впрочем беззлобно, скорее чтобы обозначить факт.

Я пожал плечами и развел руками:

— Всего лишь выполнял свою работу.

Юрий Дмитриевич не стал акцентировать внимание на нюансах с нарушившим эпидемрежим попугаем и кивнул.

— Слушаю вас, Сергей Николаевич.

Тут как раз открылась дверь и вошла Танечка, которая с торжественным видом несла чашку с чаем и блюдце с двумя ломтиками лимона.

— Ваш чай, — прошелестела она и зыркнула на Юрия Дмитриевича таким исполненным вожделения взглядом, что я невольно смутился и почему-то вспомнил про Венеру.

С Венерой мы накануне расстались так: на своей новой машине я подвез ее к амбулатории, и она посмотрела на меня, явно ожидая какой-нибудь инициативы. Впрочем, понятно, что не «какой-нибудь», а вполне определенной.

Организм, разумеется, был обеими руками за. Больше месяца без женщины — для относительно молодого тела это, мягко говоря, перебор. И дело тут даже не в удовольствии, а в банальной физиологии: длительное воздержание для мужчины в расцвете сил вещь неполезная, это я как врач говорю совершенно ответственно. Решать проблему, скажем так, подручными средствами не хотелось — паллиатив, да и вообще не мой стиль. По-хорошему, нужна была нормальная женщина, желательно постоянная, с которой все взаимно.

Но Венера на эту роль при всей ее привлекательности сейчас не годилась. С одной стороны на нее давит брат, с другой — нет нормальной работы, жизнь не устроена, внутри все тревожно. Лезть к женщине, которая стоит на шатком полу, — значит, по сути, воспользоваться тем, что ей плохо. К тому же где гарантия, что ее небольшая влюбленность — не трансформированная благодарность? Когда кто-то впервые за долгое время проявляет к тебе нормальное человеческое участие, эти два чувства путаются на раз.

Тем более что сношать все, что шевелится, — это совершенно точно не про меня. Так что оставалось ждать и надеяться, что подходящий вариант появится сам. А с Венерой — пусть пройдет время. Вот встанет на ноги — и посмотрим.

Усилием воли отогнав от себя мысли о Венере, я вернулся к разговору. Юрий Дмитриевич как раз отхлебнул чаю, бросив в чашку оба ломтика лимона, слегка потыкав их ложечкой, и вопросительно посмотрел на меня.

— Так о чем вы хотели поговорить?

— Видите ли, Юрий Дмитриевич, я поступил в аспирантуру.

— Поздравляю, — вежливо сказал он.

— Спасибо, — так же вежливо ответил я и продолжил: — Аспирантура в Москве. Я вхожу в научную школу Сергея Николаевича Епиходова.

— О, у вас уже своя научная школа есть? — поднял он на меня удивленные глаза и чуть не поперхнулся чаем.

— Нет-нет, не моя, а академика Епиходова, Сергея Николаевича. Он, кстати, когда на конференции услышал мой доклад и узнал, что я его полный тезка, сразу взял меня в ученики. К сожалению, сейчас он уже умер, но его передовые методики, те технологии, по которым он занимался реабилитацией людей, должны жить и внедряться.

— Подождите-подождите, у меня голова кругом, — замахал руками Юрий Дмитриевич. — Я-то тут при чем?

— Так вот, мне для аспирантуры нужна характеристика с места работы в сельской местности, поэтому я и попросил, чтобы мне дали возможность поработать немного здесь, в селе, чтобы получить эту характеристику.

Юрий Дмитриевич кивнул. Как прожженный чиновник, он прекрасно понимал такие дела. А я продолжил:

— И вот, работая здесь, я обнаружил неподалеку от Морков старый заброшенный санаторий.

Я сделал паузу и посмотрел на Юрия Дмитриевича.

Тот продолжал пить чай, не поднимая на меня взгляд, но на его лицо набежала тень.

— Я осматривал пациентку во время дежурства на выезде, — объяснил я. — Она как раз была на территории санатория, работает там. Так как женщина пожилая, чтобы ей не гонять туда-сюда, мы поехали прямо к ней, и я заодно посмотрел, что там происходит. Попробовал воду, осмотрел все вообще. И вот что скажу вам, Юрий Дмитриевич: если есть такая возможность, я готов вложиться в этот санаторий и сделать на его базе, точнее, на базе того, что от него осталось, небольшой реабилитационный центр. Смотрите, это даст, во-первых, рабочие места для жителей Моркинского района. У вас много высококлассных медицинских работников разной квалификации, которые после закрытия санатория остались не у дел или работают на каких-то подсобных работах. Кроме того, я мог бы привлечь ряд специалистов из Казани, у меня там знакомые остались, а также нескольких ученых из Москвы. И на этой базе можно было бы сделать хороший реабилитационный центр, который прогремел бы на всю страну, что для Моркинского района, для вас, как для главы, даст неплохие преференции.

Я сделал паузу, чтобы набрать воздуха, и Юрий Дмитриевич тут же вклинился:

— Вы понимаете, это все хорошо, но тут есть несколько моментов.

— Слушаю вас, — сказал я.

— Первый и самый существенный, это ФЗ номер тридцать три.

Я поморщился.

— Что-то не припомню.

— Федеральный закон номер тридцать три об особо охраняемых природных территориях. Лечебно-оздоровительные местности и курорты оттуда выбросили, но данная территория, где этот санаторий, относится к памятнику природы и является государственной собственностью.

Он посмотрел на меня. Я покачал головой.

— Насколько мне известно, — сказал я, припоминая, — в праве муниципалитета, как субъекта РФ, добиться того, чтобы там провели зонирование и перевели такой памятник природы на муниципальный уровень, потому что особо охраняемые природные территории бывают и местного значения. Это я знаю точно, в законе есть такой пункт. И если так, то, в принципе, есть возможность взять здание хотя бы в аренду…

— Это можно, а вот ресурсы… — прищурился Юрий Дмитриевич.

Я покачал головой.

— Насколько я знаю, существует достаточно много частных санаториев, и далеко не все они этим законом связаны по рукам и ногам.

— Да нет же, разных ухищрений хватает, — хмыкнул Юрий Дмитриевич. — Например, если мы изымаем из сети особо охраняемых природных территорий какую-то одну территорию, то можем выделить ее в другом месте. А у нас, кстати, сейчас реализуется проект «Кюсото». Он направлен на то, чтобы кюсото, то есть священные рощи марийцев, выделить как особо охраняемые территории со статусом «памятник природы». Так что территориально по площади это получится один к одному, и вполне даже можно махнуться, не нарушив размеров экологической сети. Я не вижу здесь особых проблем. А жители района за вас так горой стоят, что общественные слушания пройдут на ура.