Двадцать два несчастья 7 (СИ) - Фонд А. - Страница 26

— Значит, нам нужно стать вторым участником.

— Именно. Чтобы к моменту окончания приема заявок было минимум два претендента. Тогда уже торги, шаг аукциона, повышение цены — и все усложняется.

Он перевернул лист.

— Для участия нужно юрлицо с подходящими ОКВЭДами: санаторно-курортная деятельность, управление недвижимостью, возможно, рекреация.

— Тогда добавь еще «Научные исследования и разработки в области естественных и технических наук».

— Добавил. Дальше. Я могу зарегистрировать ООО за три рабочих дня. Подадим через нотариуса в электронном виде, без пошлины. Дальше — формальная заявка на участие в торгах и пакет документов.

— Учредитель?

— Если вы лично — прозрачность и контроль, но вас легко пробить по ФССП и судам. Я бы оформил на доверенное лицо вашего соинвестора. Формально сторонняя компания, фактически — наш инструмент. Но, если важно сохранить вашу долю, тогда соучредительство. Уже есть понимание, кто это будет, Сергей Николаевич?

— Дай мне день, — сказал я. — Если не отвечу до понедельника, регистрируй на меня, разберемся. Главное — успеть подать заявку раньше, чем администрация закроет прием.

Наиль черкнул пометку, потом, видимо, вспомнив о чем-то еще, поднял голову.

— Кстати, по тете Нине. Она готова, вещи собраны. Говорит, хоть завтра. Нога зажила, ходит нормально, только на лестнице прихрамывает. Я предложил ей ехать со мной, она обрадовалась. Говорит: «Хоть на край света, лишь бы от этих крыс подальше». Крысы, надо полагать, означали Харитонова.

Я усмехнулся. Тетя Нина, в конце концов, была единственным человеком в казанской больнице, который мыл полы так, будто от чистоты кафеля зависела жизнь пациентов. А может, и зависела. Теперь у нее будет целый санаторий. И должность повыше.

— Переезд на следующей неделе? — уточнил я.

— Да, среда или четверг. Я найму «газель», заберу ее вещи и отвезу.

— Я еще сверюсь с датами моей поездки в Москву, Наиль. Надо будет, чтобы вы приехали до того, как я туда улечу.

— Надолго?

— Думаю, нет, дня на три. Аспирантура и еще кое-какие дела.

— Хорошо.

Наиль допил чай, отодвинул чашку и посмотрел на меня.

— Сергей Николаевич, я, кстати, подходил к Харитонову, сказал, что собираюсь уволиться.

— И что он?

— Орал, — с донельзя довольным видом улыбнулся юрист. — Кричал, типа, дурак ты, Наиль, куда ты пойдешь из государственной больницы? Тут перспективы! Через год приползешь обратно! Он в какой-то своей реальности, похоже, живет.

Я невольно хмыкнул, потому что не ожидал от Наиля самоиронии. Хотя, по правде говоря, такие мелкие, тихие люди бывают язвительнее всех, потому что от них как раз не ожидаешь.

— Значит, готов ехать в Морки?

— Уволюсь по собственному в понедельник, чтобы заняться нашим ООО. Надо налаживать мосты с местными. Пока то да се… В общем, думаю, Сергей Николаевич, что приедем с тетей Ниной в четверг. Норм?

— Норм.

Наиль уже думал о санатории как о нашем проекте, и это мне, признаться, нравилось.

— Значит, в четверг, — подтвердил я. — Жилье пока у Анатолия: я в летней кухне, тете Нине отдам комнату в доме. Тебе… — Я задумался. — Тебе придется договариваться с соседями. Или, если хочешь экстрима, можешь остановиться в санатории, с Тайрой Терентьевной. Бывшая теща Геннадия, сорок лет при санатории. Женщина суровая, но, если ей понравишься, будет кормить пирогами.

— А если не понравлюсь?

— Будет кормить теми же пирогами, только молча.

— Боюсь даже спросить, что там за Геннадий, — фыркнул Наиль, — что от такой тещи ушел.

Напряжение, висевшее в воздухе после ухода Ларисы, наконец выветрилось. Не то чтобы ушло совсем, но деловой разговор, конкретные задачи и сроки сделали свое дело. Мозг переключился с того, что нельзя исправить, на то, что можно.

— Наиль, последнее. — Я подождал, пока он снова раскроет свои записи. — Мне нужно понять масштаб угрозы по Косолапову. Не юридический — это ты разберешь сам. А фактический: кто за ним стоит, какие ресурсы, насколько серьезно. Тебе, случаем, чего-нибудь не известно?

Наиль захлопнул тетрадку, положил сверху ладонь и ответил сдержанно:

— Мне — почти ничего. Но у вас ведь есть завязки на братву, Сергей Николаевич. Если возможно, хорошо бы заранее пробить через них.

— Договорились, — сказал я, потому что все равно собирался встречаться с Чингизом.

Наиль спрятал блокнот в нагрудный карман и поднялся.

— Тогда я поехал. Копии ваших документов и данные у меня есть — остались после того договора с Алисой Олеговной, документы по ООО начну готовить сегодня. Буду держать в курсе. Годится?

— Годится.

Я проводил его до двери. Наиль обулся, застегнул пальто и уже взялся за ручку, когда обернулся:

— Сергей Николаевич, вас не удивляет, что я все еще желаю работать с вами?

— Почему ты спрашиваешь?

Он качнул головой и сказал:

— Ну, сами посудите… Квартира у вас явно так себе, давно без ремонта. Одеваетесь вы… уж простите, явно не от кутюр. Работаете… официально доктором в деревне…

Пока он говорил, я активировал эмпатический модуль и понимающе мысленно хмыкнул. Он, убедившись, что я на самом деле звезд с неба не хватаю, встревожился. Состояние моей квартиры просто стало еще одним доказательством, что я по его меркам нищеброд. Очевидно, что он куда финансово успешнее, чем я в данный момент. Но в то же время…

— … А я все равно вижу в вас перспективу. Не удивляет? — повторил он свой вопрос.

— Наиль, ты же не думаешь, что я решил, что схватил тебя за яйца после той истории с подосланными гопниками?

Он мотнул головой:

— Не думаю, Сергей Николаевич. Тут что-то другое.

— Вот именно. Я вижу перспективу в тебе, ты — во мне. Так что давай поработаем. Как говорил один умный человек, не попробуешь — не узнаешь.

Наиль качнул головой и вышел. Замок щелкнул, и в квартире стало тихо.

Я вернулся на кухню, сел за стол, на котором остывал мой недопитый чай, и достал телефон.

Нужно было позвонить Чингизу — договориться о встрече. Потом — матери: уточнить про сестру Наташи. Потом… Нет, Анне звонить не буду, мы обо всем договорились утром, прощаясь: что будем повторять встречи, когда оба того захотим, но играть в романтику не станем. По крайней мере, пока, хотя, безусловно, взаимная симпатия у нас была. Но не удержался, отправил смайлик с улыбочкой. Буквально через пару секунд получил в ответ — смайлик-обнимашка.

На душе потеплело.

Позвонить я захотел Венере. Зачем? Просто сказать, что еду. Без подробностей. И именно поэтому мне стало паршиво — не от того, что соврал бы, а от того, что и врать-то не придется.

Но сначала — Чингиз. Дело прежде всего.

— Серый, здорово, — ответил он почти сразу. — Приехал? Ты где?

— На Марата. Нужно поговорить.

— По санаторию?

— Да. Там кое-какие вопросы возникли. Михалыча лучше поставить в известность.

— Понял. Скоро заеду. Минут через двадцать. Жди внизу.

За двадцать минут можно успеть позвонить матери.

Вера Андреевна сняла трубку на шестом гудке, и по одному этому стало ясно, что она занята. Обычно отвечала со второго гудка, а если дольше — значит, бежала из дальнего конца квартиры, на ходу вытирая руки о фартук или полотенце.

— Сереженька! Ты еще в городе? А мы тут как раз сидим, папа телевизор смотрит, я ему говорю — позвони сыну, а он…

— Мам, — перебил я, потому что мать, если не перебить в первые десять секунд, уносит в открытый космос. — Помнишь, обещала найти телефон Наташиной сестры. Можешь номер скинуть?

На том конце повисла тишина.

— Скину, — ответила Вера Андреевна наконец. — Сереж, ты только… ты нормально?

— Нормально, мам. Скинь номер, — повторил я. — И спасибо.

— Ох… Я перезвоню, когда найду. Жди.

Минут через пять она позвонила и продиктовала номер, я записал его в заметки, подавив желание набрать прямо сейчас. Не время.

Сполоснув чашку, я проверил, закрыт ли газ, и спустился к подъезду.