Как приручить альфача (СИ) - Истомина Аня - Страница 39

– Я могу сдать ХГЧ? – уточняет у врача.

– Да, конечно, можно продолжать контролировать и при помощи этого показателя, – соглашается она.

– Спасибо, – вздохнув, забирает Наташка протокол исследования и выходит, снова не глядя на меня.

– Наташ, – виновато бубню и плетусь за ней. – Ну, поори, что ли, на меня? Что ты молчишь?

Наташка резко оборачивается. Я притормаживаю, ожидая, что сейчас, как минимум, получу по морде, а она внезапно падает ко мне в объятия и прижимается всем телом. Чувствую, что дрожит вся.

– Наташ, ты чего? – глажу её по спине.

– Ты понимаешь, что я старая для первой беременности? – поднимает она на меня взгляд, полный тревоги и отчаяния. – А если что-то пойдет не так?

– Ну, почему ты сразу думаешь о самом плохом? – усмехаюсь, погладив её по голове и снова прижимая к своей груди. – Я по должности не снайпер, мог с первого раза и не попасть. Но я уверен, что все будет хорошо. Ты, кроме своего позвоночника, отлично сохранилась. Давай УЗИ переделаем через несколко дней?

– Давай, – соглашается глухо.

– Отлично, – вздыхаю. – Ты мне только ответь на один вопрос: ты ребенка нашего увидела впервые. Ты хоть рада? Или не очень?

– Сдурел что ли? – возмущается она, вспыхивая как спичка и пытаясь отстраниться, но я прижимаю крепче и через пару секунд Наташка перестает брыкаться. – Рада, конечно! Но, если ты еще хоть раз меня обманешь, я тебя убью, а ребенку скажу, что папа космонавт!

– Так точно, – облегченно выдыхаю и целую её в макушку.

Понимаю, что всегда мечтал о дочке и сыне. Ну, что ж?.. Космонавт так космонавт.

58. Обычный день

– Наташ, вставай, – сонно бурчу и глажу Наташку по плечу, когда звонит будильник. – Жениться пора.

– Слушай, а давай перенесем? – вздыхает она, отключив сигнал на своем телефоне и снова прижавшись к моей груди.

– Да щас, – усмехаюсь, обнимая ее и проваливаясь обратно в дрему.

Чувствую, как прохладная ладонь медленно ползет вниз по моему животу и ныряет под резинку трусов. Шиплю, когда пальцы смыкаются на члене и медленно проводят по нему вверх-вниз, заставляя тело вздрагивать и сокращаться от возбуждения, накрывающего волнами. Разочарованно стону, когда они отпускают ствол и скользят обратно к животу.

– Кто-то напрашивается на ремень, – рычу, забывая про сон и поворачиваясь так, чтобы Наташка оказалась подо мной.

– И кляп, – возбужденно усмехается она, снова запуская ладони мне в трусы и сжимая ягодицы.

Про ежедневный секс я врачу не врал. Еще скромно умолчал про то, что он у нас не один раз в день. У Наташки гормончики творят что-то ужасное с либидо, превращая ее в ненасытную волчицу, совращающую меня самыми изысканными способами. Вчера перед сном я вдруг впервые в жизни подумал: а не сказать ли мне, что у меня болит голова? Но потом решил, что такая лафа будет длиться не так уж и долго, поэтому надо пользоваться моментом.

– Я хочу минет, – шепчу ей в губы, мягко сжимая ладонью до невозможности чувствительную грудь и вырывая из нее тихий возбужденный выдох.

Задираю на Наташке домашнюю футболку и аккуратно ласкаю потемневшие от гормонов соски губами. Любуюсь тем, как напрягается ее тело под моими прикосновениями. Для меня она – самая красивая на свете и скоро будет еще красивее с округлившимся животиком. Жду не могу.

Наташка аккуратно отталкивает меня, заставляя лечь на спину. Возбужденно смотрю на то, как она стаскивает с меня трусы.

Это не беременность, а просто подарок какой-то! Такой открытой к экспериментам моя зазноба еще никогда не была. Раскрылась так раскрылась!

Пристально смотрю как Наташка перекидывает волосы на один бок, облизывая губы. Вдыхаю поглубже, почувствовав первые прикосновения влажного горячего языка к коже.

– М-м-м, кажется, я согласен пропустить роспись, если это не будет заканчиваться никогда-никогда, – усмехаюсь.

В принципе, в минете нет ничего сверхъестественного в плане ощущений. Весь кайф в том, что женщина (особенно, когда это твоя любимая женщина) принимает тебя полностью и не сопротивляется даже твоему члену во рту.

Это удовольствие на уровне психологии.

– Зай, – шепчу в сладкой агонии и тяну ее за плечо, не желая заканчивать все так быстро, – иди ко мне.

Наташка покорно поднимается, усаживается сверху, и мы неторопливо продолжаем, целуясь и наслаждаясь мгновением, будто нам и правда некуда спешить.

А потом носимся по квартире как в жопу ужаленные, судорожно собираясь, чтобы успеть в ЗАГС.

Погода наконец-то порадовала нас снегом и солнцем. Вот уже несколько дней на улице все сверкает и переливается так, что даже глаза ломит от белизны. Вся фишка в том, что уже начало весны. Но это мелочи.

Говорят, что через пару недель снова будет потепление и снег быстро растает, поэтому мы наслаждаемся моментом, пока есть возможность.

– Так, Брюс забрал букет и приедет за нами через десять минут, – заглядываю в комнату. – Вау!

Наташка в облегающем платье. Белом, строгом, длиной чуть ниже колена. И я зависаю на ее офигенно стройных ногах, пожирая взглядом красивые очертания икр. Борюсь с желанием использовать эти десять минут на грязные домогательства.

– Вещи для природы надо не забыть, – оборачивается она и, будто считав мою реакцию, сама направляется ко мне и прижимается всем телом. – Нравится?

– Да пиздец просто! – выдыхаю, глядя на накрашенные помадой губы и страдая, что не могу впиться в них прямо сейчас. – Давай никуда не поедем, а? Я буду ревновать тебя к мужикам.

Наташка хохочет, а я со вздохом обнимаю ее и целую в макушку.

Возле ЗАГСа нас встречают друзья. Мои, её. Мужиков большинство. Тут и Зайчик, с которым у нас теперь нейтралитет, и Добрынский, тот чудо-доктор, что вырубил меня и вытащил из моего пуза счастливую пулю. Я ее сохранил, кстати. Первая, роковая. Надеюсь, последняя. Будет время – сделаю из нее кулон, буду носить как оберег.

Из моих – конечно же, наш отряд в полном составе. Полкан с семьей тоже тут. Тазз хмурый как грозовая туча. Брюс рассказал, что Анатолий Михайлович назначил его своим персональным водителем на этот вечер. Видимо, он безумно “рад” оказанному доверию.

Женщин наскребли с большим трудом. В основном, все они с Наташкиной работы, врачи и медсестры.

Ну и моя родня. Вот их много. Они приехали вчера поздно вечером. Я бы с ног сбился их расселять, если бы не полковник. Он организовал им места в служебных квартирах, и доставил туда с поезда на рабочем микроавтобусе, за что я ему безумно благодарен.

Наобнимавшись и нацеловавшись с родственниками, заходим в дворец бракосочетания.

Регистраторша явно растеряна и смотрит на нашу компанию с удивлением и восторгом. Конечно, столько холостых мужиков без присмотра бродят. Бери и жени!

Пообещав перед гостями быть друг другу поддержкой и опорой, надеваем с Наташкой друг другу кольца и, выслушав напутственную речь, наконец-то становимся мужем и женой, а потом всей толпой грузимся в машины и едем в ближайший пригород, где сняли большую теплую беседку у водохранилища, чтобы пожарить шашлыки и приготовить плов.

Мои тетушки помогают медсестричкам накрывать столы, выставляя соленья, сало и кучу домашних деревенских вкусняшек. Мужчины занимаются костром и готовкой под аперитив из домашнего самогона на свежем воздухе.

Когда горячее готово, мы все уже в достаточно приподнятом состоянии духа. Но, девушки, кажется, тоже не отставали, потому что их щеки румянятся, а глаза блестят.

Позже, получив кучу поздравлений и пожеланий, я целую Наташку и, оставив ее на своих родных, выскальзываю из-за стола на вечернюю улицу подышать воздухом.

Основная часть уже позади, теперь мы все просто душевно общаемся. Гости, выпив и закусив, расползаются по кучкам. Полкан болтает с Зайцем о чем-то, ребята включают музыку громче и окучивают медсестричек.

Костян в одиночестве занимается костром и бросает на меня быстрый взгляд, когда я подхожу к нему.