Королева праха и боли - Зандер Лив - Страница 11

Голова горела точно огнем, на глаза наворачивались слезы. Я закашлялась, хватая ртом воздух, в легких отчаянно забулькало, и из меня выплеснулась большая часть оставшейся воды.

Небрежно вытеревшись шкурой, я натянула сорочку и двинулась к тронному залу. О накидке беспокоиться не стоило. Холод сделался моим постоянным спутником, и чем быстрее я к нему привыкну, тем лучше смогу сопротивляться божественному притяжению Еноша.

Стук моих зубов эхом отлетал от хрупких костей моста. Дрожь сотрясала тело, грудь судорожно подергивалась, а из носа вытекали одинокие капли соленой воды и собирались на подбородке. Нет, утопление – это совсем не элегантно.

Я торопливо взбежала на помост…

…и врезалась в теплую стену.

– Кто бродит по моему двору?

От высокомерного тона Еноша у меня все нервы натянулись струнами. Ох ты ж, а муж-то дома.

Он развалился на троне прямо в боевых доспехах. Его черную кожаную кирасу украшал затейливый рисунок – ревущее пламя, пожирающее привязанные к столбам тела. Ну и можно ли представить себе что-то более театральное? Закинув ногу на подлокотник, Енош явно боролся со скукой.

Неизменно скверное предзнаменование.

– М-м-м, моя мертвая жена, вот она стоит предо мной, опять топившаяся, опять бросавшая вызов всему, что всегда было для меня бесспорной истиной. Веками, тысячелетиями ни один труп никогда и не думал воспрепятствовать врожденной потребности дышать… Пока не появилась ты. – Он опустил ногу, грохнув тяжелым сапогом о пол, и выпрямился. – Ох, погляди-ка, ты вся дрожишь, и волосы мокрые, и кожа влажная.

– Беспокоишься, что я могу простудиться? – Я крепче стиснула в кулаке клык, надеясь, что он не заметит и не почувствует его и не станет задавать вопросов. – Почему ты здесь? Я думала, ты уехал.

– Твой муж вернулся пораньше… Радость, о радость! – Голос его так и сочился сарказмом. Кроме того, он широко раскинул руки, словно предлагая себя в качестве подарка, который – он знал – я отвергну. – Как благодарны были смертные за вратами, когда я появился, они с молитвой упали к моим ногам и преподнесли мне девственницу. Юную… теплую… девственницу. – Что бы он ни увидел в моих глазах – скорее всего, то была зеленая искра ярости, – но ухмылка вновь скривила его губы. – Но, увы, дома меня ждет холодная жена, к которой я должен вернуться.

Мне совсем не понравилось, что у меня волосы встали дыбом. Как и то, что это может сказать о моих чувствах, которые я испытывала к нему до своей смерти. Не говоря уже о моем душевном и психическом состоянии.

– Я польщена.

– О нет, этого мало. Сейчас мы это исправим. – Енош похлопал себя по бедру. – Подойди, маленькая. Присядь на теплые, о, такие теплые колени твоего мужа, чтобы он мог вылечить тебя от простуды.

Меня пробрала дрожь.

– Я лучше еще разок утоплюсь.

Губы его дернулись.

– Даю слово, что буду вести себя наилучшим образом.

Я поджала пальцы ног. Его предложение определенно попахивало… мерзопакостно.

– Кабы мне хотелось выслушивать такое дерьмо, я бы отправилась в ближайшую таверну и утопилась в тамошнем сортире.

– Иногда мне кажется, что смерть придала тебе еще больше храбрости.

– Потому что мне нечего больше терять.

– Ты бы удивилась… – Енош стиснул зубы, и впадины под его скулами наполнились тенями. – Что я такого сделал, чтобы заслужить твои подозрения? Ты не веришь моему слову?

Мое доверие – это лишь половина проблемы.

– Ты внушил мне пустую надежду на свой поцелуй, позволил прижаться к тебе, нарочно дразнил меня, заставляя искать твои губы… Только чтобы отвергнуть!

И он сделает это снова.

Я мертва, но не глупа.

Енош станет бить в самое больное место, соблазняя приманкой своего тепла, ловя меня в западню этих губ, шептавших когда-то сладчайшие комплименты. Идеальный капкан, невинно восседающий на троне, изображающий смиренное терпение, медленно похлопывающий ладонью по обтянутому черной кожей бриджей бедру…

– Подойди же. – Я невольно качнулась к нему. – Хватит этой впечатляющей демонстрации упрямства, ведь твои кости ноют от желания подчиниться своему хозяину.

Что ж, они подчинились.

Будь прокляты эти кости! Ноги несли меня прямо к нему, но он никогда не добьется такой же покорности от моей души, а заодно и ото рта, и от всего, что из него выходит. По крайней мере, пока позволяет мне сохранить рот…

Енох обхватил меня за талию и притянул к себе, усадив на колени, хохотнув, когда я застонала от внезапного жара под ягодицами.

– Ах, любовь моя, дуйся сколько хочешь, но факт остается фактом. Даже горячий источник не согреет тебя лучше, чем я.

– Воистину. – Я обмякла, прижавшись к его груди, а клык украдкой спрятала в щели между костяными изгибами трона. – Но там, внизу, компания много лучше.

– Опять моя жена раздражена. – Енош потянул вниз ворот моей сорочки, выставив на холод выскользнувшую из-под ткани грудь. – Такая дерзость должна быть наказана.

Наклонив голову, он дохнул на мой сосок, обдав его теплым воздухом. Потом настал черед языка, двинувшегося по кругу, превращая бутон в твердый камешек, который втянули в себя горячие уста.

Я застонала от наслаждения, выгибая спину.

– Почему ты так жесток?

– Я обещал наказание. – Рука его скользнула под подол сорочки, слегка подвинула меня, и палец Еноша получил доступ к самой темной моей дырочке. – Разве я не держу свое слово? Разве я когда-нибудь разбрасывался угрозами впустую?

Я охнула, когда подушечка его пальца выбила дробь по сморщенной коже.

– Нет.

– Нет. – Палец вошел в меня, и тут же вышел, продолжая постукивать по расслабляющемуся кольцу мышц, заставляя меня двигать бедрами в поисках него. – М-м-м, маленькая, я же говорил, что ты научишься любить это. Вот ты и научилась. Жаль только, что твое наслаждение делает подобное наказание бесполезным. Если только…

Откинувшись на спинку трона, Енош поднял свободную руку, стиснул мой подбородок и повернул его так, чтобы моя макушка уперлась в его левое плечо. Потом перекинул мои ноги через свои, заставляя меня открыться.

Дыхание его опалило мой висок:

– Кто такой Элрик?

Вспомнив его угрозу о том, что он сделает со мной, если я когда-нибудь повторю ту правду, что уже говорила, я ответила:

– Никто.

– Верно, маленькая. Никто. Потому что ни один смертный мужчина не смог бы прикоснуться к тебе так, как это делаю я, ведь только я знаю наизусть каждую клеточку твоего тела. – Он переместил ту руку, что была внизу, запустив два пальца в окаймляющие мое влагалище складки, а третьим продолжая постукивать по анусу. – Твое сердце больше не бьется, но его неровный ритм отдается в моей памяти. Слушай…. – И сердце в моей груди забилось, ожило, разогревая застоявшуюся кровь. – Тук-тук. Тук. Тук-тук. Тук. О, как я любил слушать эту музыку, пока ты спала.

Енош свел пальцы, защемив мой клитор, и начал потирать и потягивать пульсирующий бугорок, вверх-вниз, вверх-вниз. При каждом нисходящем движении третий его палец погружался в мой зад, рассыпая по разогревающейся плоти жгучие искры.

– Ты и представить не можешь, сколько усилий мне требуется, чтобы подарить тебе эти ощущения, – мурлыкал он в мое ухо, ускоряя темп, ведя меня к сладкому финалу. – Понимаешь, любовь моя, твое тело больше не вырабатывает смазку. Да, ты способна чувствовать, но твои нервы изнашиваются все быстрее с каждым бесполезным вздохом, притупляя чувствительность. Но все же я здесь, прижимаю тебя к своей теплой груди, ласкаю тебя, приближая к вершине наслаждения. И что ты мне скажешь за это, а? – Я лишь застонала, дрожа под его прикосновениями, и тогда он сильнее ущипнул клитор и чаще забарабанил пальцем по жаждущему отверстию. – Правильный ответ был бы: «Спасибо, хозяин».

Я так сильно стиснула зубы, что даже десны заныли, но все же кое-как выдавила слова:

– Спасибо, хозяин.

– Ну, мы еще попрактикуемся в этом. – Жаркое дыхание цеплялось за тонкие пряди у моего виска, горячая рука мяла мне грудь. – Так близко, что я чувствую, как дрожат твои мышцы. Ну что, твой хозяин делает тебе хорошо?