Работный дом попаданки, или Лопата в помощь! (СИ) - Хаард Дара - Страница 19

Глава 10

Ошмур за эти несколько дней не изменился. Всё те же уставшие лица, словно люди здесь давно разучились улыбаться. Всё те же серые домишки с перекошенными рамами, облупившейся штукатуркой и мутными окнами, глядящими на улицу с тихой обречённостью.

Крид споро понукал лошадь и настороженно поглядывал по сторонам. На рынок мы решили ехать вдвоём — так спокойнее, да и дел предстояло немало.

Уезжая из дома, я ещё раз собрала всех и, не скрывая тревоги, принялась раздавать наставления.

— Если вдруг к вам заявится старший Жег, прячьтесь. Не нужно геройствовать, — строго сказала я, задержав взгляд на Симе и Робе.

— Я справлюсь с ними, — мрачно отозвался Хрест. — Людишки они, пусть и борзые, но трусливые. Покажу им вашу лопату — сами разбегутся.

— Может, и разбегутся, а может, и нет. Иногда лучше обойти препятствие, чем идти напролом, риан Хрест. Вас они не тронут, вы дракон, а вот на других могут отыграться.

— Сегодня я лучше ощущаю свой источник, Рия Алидари, — Хрест упрямо мотнул головой. — Я с ними справлюсь.

Теперь уже я недовольно качнула головой и повернулась к притихшей Агнеш:

— К тебе это относится в первую очередь. В любом случае прячься, дорогая. И поросёнка не выпускайте — не ровен час, пойдёт меня искать и потеряется.

— Хорошо, — послушно кивнула Агнеш.

Мы старались не говорить вслух, что хрюндель — майборок. Не каждый такое поймёт. Хрест, кстати, понял, но благоразумно вида не подал.

— Нужно чинить защитный полог, — сказал Крид, подводя к крыльцу уже знакомую телегу. — Тогда никакая тварь не пройдёт. Ни в зверином, ни в людском обличье.

Я тяжело вздохнула. Нужно было многое. Слишком многое.

Для магического полога, как я уже поняла, требовался маг, а на мага у нас денег не было. Судя по старым счетам тётки, дежурного мага из Ошмура она вызывала каждый год — подновить защиту, очистить поля от вредителей. И стоило это около двадцати золотых.

У меня было всего десять. Арифметика выходила безжалостно простой.

Оставалось лишь надеяться, что Жег испугается лопаты и больше к нам не сунется. Хотя слова Сибиллы упрямо нашёптывали обратное.

Дорога до города прошла спокойно. После вчерашней прохлады снова вернулось тепло — мягкое, обманчивое, будто природа сама не была уверена, чего ждать от завтрашнего дня.

Рынок раскинулся на другом конце города, словно отдельный живой организм. Когда-то здесь были каменные прилавки с богатой лепниной, названия лавок выписывались с размахом — наверное, над ними корпели не один день местные поэты и мастера камня… Над рядами тянулись добротные крыши, спасавшие и от палящего солнца, и от проливных дождей.

Но сейчас лепнина представляла собой печальное зрелище. Буквы в названиях потеряли форму, одни слова обрывались, другие читались, как бессвязный набор знаков. Там, где раньше были крыши, зияло небо, а кое-где их заменяли жалкие полотнища, сшитые из десятков разноцветных лоскутов. Они хлопали на ветру, провисали, пропускали свет и дождь.

И всё-таки рынок не умер. Он жил. Кипел. Дышал.

Между прилавками беспрерывно тек людской поток, сталкивались плечами покупатели, торговцы перекрикивали друг друга, спорили, смеялись, ругались. Голоса сливались в разноголосый гвалт, в котором терялись отдельные слова, но ясно чувствовалась жизнь — немного потрёпанная, немного странная, но всё ещё держащаяся на плаву.

Лошадь… язык не поворачивается назвать её по имени… оставили на стоянке для транспорта — площадке утоптанной земли, пропахшей навозом и пылью. На удивление, кроме привычных телег, тут были и современные кареты. Не бог весть какие по красоте, но работающие, что в конечном счёте важнее.

Первым делом прошли с Кридом по продовольственным рядам, приценились. Если хорошо поторговаться, можно было уложиться в четыре золотых и обеспечить себя на несколько месяцев прокорма. По местным меркам — дорого.

— На мясо не смотрите, — прошептал мне на ухо Крид, и от него пахнуло вчерашним сидром. — У нас пару подсвинков можно на мясо пустить. Чего золото тратить.

Я кивнула. Если можно сэкономить на мясе, это уже хороший плюс.

Вещевые ряды я прошла не глядя. В гардеробной тётки — целые залежи старого тряпья. Можно будет перешить. Я не привередлива.

А вот на швейных принадлежностях не поскупилась. Взяла с ходу крепкий набор для мастерицы: ножницы из хорошей стали, нитки разные, иглы. Отдала серебрушку. Дорого. Крид зашипел над ухом, но я его не послушала. Шить будем всем, так что набор нужен.

С посудой задержались подольше. Скоро корова телится — нужны кувшины для отслойки сливок, нужны котлы, сковороды, прочая утварь. Агнеш написала список, который я, переписывая, изрядно урезала.

Ряды с животными встретили нас оглушительным гомоном: блеяньем, мычанием, пронзительным птичьим щебетанием.

Первым делом осмотрели лошадей. Захудалая, точная копия нашей, стоила один золотой. Крид цокал языком, возмущался, пытался сбить цену. Продавец, детина с багровым лицом, стоял на своём:

— Лети отсюда, крылатка, — буркнул он, даже не глядя. — Сейчас лошадей мало, каждая на вес золота. Найдёшь дешевле — твоё счастье.

Дешевле не было. Совсем.

Пошли искать быка. Первый попавшийся продавец пытался всучить нам неказистого бычка-карлика с рогами не по размеру.

— Вы не смотрите, что ростом не вышел! — заливался он сладкоголосо. — Зато жилистый!

— Пойдёмте, Рия Митроу, — фыркнул Крид, и его чёрные крылья нервно дёрнулись. — Где это видано, вырожденца продавать? Такие только на мясо годны. Прохвост.

— Ой, да что ты себе возомнил? — накинулся на него продавец. — Нормальный бык!

— Ведите себя пристойно, — холодно сказала я. — Даже мне, горожанке, видно, что от вашего быка потомство будет хлипкое. Он весь в рога ушёл. Или кормили плохо, или болел.

Прошли мимо, оставив его пыхтеть от злости. Козочка у него была славная, но брать что-либо у нахала уже расхотелось.

Настоящий бык нашёлся в другом загоне. Молодой, ему и года нет, и две тёлки — ладные, с большими спокойными глазами.

— Я б не продавал, — честно сказал хозяин, мужчина с обветренным, усталым лицом. — Да, жена настаивает, возвращаемся в родную деревню. Большое стадо гнать — морока. Для себя растили. Берите, не пожалеете.

В общем, купили бычка и двух тёлок за один золотой. В придачу дали верёвки.

Тут я и поняла, в чём плюс работника-фея. Крид проводил наше приобретение к телеге спокойно и уверенно, телята шли за ним как заговорённые. Привязали их к задней дужке, и они тут же принялись таскать из телеги солому и с хрустом жевать.

— Ох, Лия, смотри — твой бывший!

Звонкий голосок, будто удар хрустального колокольчика, разрезал рыночный гам. Мы как раз направлялись к птичьим рядам.

И Крид… будто сдулся. Сгорбился, вжал голову в плечи. Его обычно смоляные крылья поблекли, стали пепельно-серыми, безжизненными.

Я обернулась.

Две феечки. Они были красивыми, конечно. Большеглазые, с золотистыми кудряшками, в воздушных платьицах-колокольчиках. Но самое необычное — пыльца. Они и правда осыпали всё вокруг мелкой, золотистой пыльцой, которая искрилась в пыльном воздухе ярмарки.

Одна смотрела на Крида свысока, кривя розовые губки. Вторая прикрыла рот ладошкой, и её плечики мелко дрожали от сдержанного хихиканья.

— Как был никчёмным, так и остался, — фыркнула та, что смотрела. Голосок был сладким и липким. — Пойдём, Сина, чего на этого олуха глазеть.

Крид выглядел как побитая собака. Взгляд виноватый, лицо словно за одну секунду постарело и обвисло. Меня это разозлило. Я мало его знаю, но пока от Крида видела только хорошее. Работник ответственный, скот присмотрен. Вон как споро с телятами справился. Мальчишек, что ему помогают, не обижает. А тут какая-то «прости, господи» всю его уверенность в прах обращает.

— Крид, ты молодец! — сказала я громче, чем нужно.