Во власти Скорпиона. Большая игра (СИ) - Громм Гриша - Страница 29

Жму на газ и выезжаю на главную дорогу. Не буду откладывать на завтра то, что можно сделать прямо сейчас.

Глава 14

Ялта, особняк графа Пересмешникова.

Пересмешников-старший мерит шагами пространство своего кабинета. Его шаги бесшумны. Он не повышает голоса — он вообще редко позволяет себе кричать.

— Какого чёрта ты не смог убедить щенка выбрать хотя бы одно из мест, которые я лично одобрил? — произносит он, останавливаясь и бросая взгляд на своего собеседника.

Молот сидит в кресле у стены. Он тяжело вздыхает и качает головой.

— Я сделал всё, что было в моих силах, Анатолий Гаврилович, — отвечает он глухо. — Перечислил ему все варианты. Портовое казино, театр в центре, виллу грека. Он даже слушать не стал. Сказал, что у него есть на примете другое место.

Пересмешников медленно поворачивается к нему. В его тёмных глазах тлеет раздражение, способное в одну секунду превратиться в бешенство.

— О чём речь?

Молот делает глубокий вдох.

— Он сказал, что хочет провести турнир на Изнанке. В тени собственного особняка. В том, которое сейчас принадлежит вам.

Тишина в кабинете становится абсолютной. Пересмешников не двигается. Просто смотрит на Василия.

— В тени своего особняка, — повторяет он медленно. — Который сейчас принадлежит мне. Он хочет играть в карты на моей территории.

— Он сказал, что так безопаснее всего, — торопливо добавляет Молот. — Что там никто не сможет помешать, не подошлют полицию, не поставят прослушку. Он считает, что это идеальное место.

Пересмешников отворачивается к окну, за которым шумит летняя Ялта. Его пальцы медленно постукивают по подоконнику.

— И как он собирается меня уговаривать? — спрашивает он не оборачиваясь. — Приползёт на коленях? Предложит отступные? Или, может, попробует надавить?

— Не знаю, — честно отвечает Василий. — Он сказал только: «Я с этим разберусь сам». И всё.

Пересмешников долго молчит. Потом кривит губы в тонкой усмешке.

— А ведь он прав, — говорит граф негромко, словно сам себе. — Изнанка — идеальное место для такого мероприятия. Никаких внезапных проверок и лишних глаз. Полный контроль над входом и выходом. И главное — полная изоляция от внешнего мира. Если кто-то проиграется в пух и прах, ему даже некуда будет сбежать.

Он оборачивается к Молоту, не переставая усмехаться.

— Ты понимаешь, Василий, какие открываются возможности? Этот щенок даже не представляет, во что ему обойдётся эта просьба. Я могу выставить любые условия. Хочешь играть в моём доме на Изнанке? Плати. И не только деньгами.

Молот молчит. Он уже понял, куда ветер дует.

— К тому же, — продолжает Пересмешников, и его усмешка становится шире, — Скорпионов даже не подозревает, что я изучил этот особняк вдоль и поперёк. Каждую комнату, каждый потайной ход, каждую трещину в фундаменте. Я знаю это здание лучше, чем архитектор, который его строил. И уж поверь, я успел придумать несколько весьма изящных схем.

Он подходит к столу, проводит пальцем по полированной поверхности.

— Краплёные карты, которые невозможно отличить от обычных без специального артефакта. Стулья с регулируемой высотой, чтобы игрок за определённым местом сидел чуть ниже или чуть выше — и угол обзора менялся ровно настолько, чтобы дилер мог подать ему нужную карту. Даже освещение можно настроить так, чтобы тени падали строго определённым образом. А если подключить магию Изнанки… Я смогу сделать так, что этот мальчишка останется без штанов уже после первого круга. Ему придётся продать мне всё — от плантации макров до последней лошади в конюшне.

Молот сглатывает. Ему неуютно в этом кабинете, под взглядом графа.

— Но он сам выбрал это место, — говорит он осторожно. — Значит, у него тоже есть какой-то план.

— Конечно, есть, — отмахивается Пересмешников. — У всех есть планы, пока они не получают по лицу. Скорпионов умён, я не спорю. Но он молод, горяч и самонадеян. Он считает, что раз уж ему удалось выиграть пару сражений, то он выиграет и войну. Он не понимает, что война — это не череда эффектных побед. Это изматывание противника, борьба за ресурсы, давление на всех фронтах сразу. Этому не учат в книжках про рыцарей.

Дверь в кабинет приоткрывается. На пороге появляется служанка. Она не поднимает глаз на хозяина, только приседает в коротком книксене.

— Ваше сиятельство. Приехал граф Скорпионов. Просит принять его лично.

Пересмешников замирает. На его лице мелькает тень удивления.

— Вот как, — произносит он после паузы. — Прямиком в логово зверя. Смело. Или глупо.

Он поворачивается к Молоту.

— Выходи через чёрный ход. Немедленно.

Молот поднимается, не задавая лишних вопросов. Он уже у двери, когда Пересмешников добавляет:

— И, Василий… Никому ни слова об этом разговоре. Ты меня понял?

— Понял, ваше сиятельство, — Молот исчезает за портьерой, скрывающей потайной выход.

Пересмешников поправляет манжеты, проводит ладонью по безупречно зачёсанным волосам. Его лицо приобретает выражение вежливого интереса.

— Проси войти, — говорит он служанке.

Служанка исчезает. Пересмешников медленно опускается в кресло за столом, откидывается на спинку. Складывает пальцы в замок.

— Ну что ж, Всеволод Алексеевич, — шепчет он. — Заходи. Поговорим.

Вхожу в кабинет Пересмешникова. Анатолий Гаврилович сидит за столом, откинувшись в кресле. Смотрит на меня как на нашкодившего племянника, который пришёл просить денег на карманные расходы.

— Всеволод Алексеевич, — вкрадчиво произносит он. — Какой сюрприз. Чем обязан?

— Добрый вечер, Анатолий Гаврилович, — киваю я, проходя вглубь кабинета.

Садиться не спешу, осматриваюсь. Тяжёлые портьеры, старинные часы в углу, книжные шкафы до потолка. Дорого, солидно, но без души, всё будто из воска, просто напоказ.

— Проходите, садитесь, — он указывает на кресло напротив. — Чем я могу помочь?

Я опускаюсь в кресло. Оно глубокое, мягкое. Специально поставили здесь такое, чтобы человек расслаблялся и терял бдительность.

Улыбаюсь про себя, на мне это не сработает.

— Дело у меня, Анатолий Гаврилович, простое. Хочу попросить вас об одолжении.

Он поднимает бровь.

— Одолжении? Интересно. Слушаю.

— Я планирую провести закрытый карточный турнир. Для узкого круга лиц. Впрочем, вы об этом и так уже знаете. Мне нужно место — надёжное, тихое, где никто не помешает. Я подумал, что бывший особняк моего рода на Изнанке идеально подойдёт.

Пересмешников молчит. На секунду на его лице мелькает улыбка.

Он ждал этого. Знал, что я приду.

Но и я знал, что он знал, хе-хе.

— Надо же, — произносит он медленно. — То есть вы хотите, Всеволод Алексеевич, чтобы я предоставил вам свою территорию для игр?

— Именно. Я готов предложить вам процент с выручки. Вполне приличный процент.

Он холодно усмехается.

— Процент. Вы думаете, меня это интересует?

Блин, да нет, конечно. С деньгами у Пересмешниковых вроде нет проблем. Но я точно знаю, что ты хочешь мне нагадить, а это отличный шанс.

Когда я ехал сюда, то увидел спрятанную в кустах знакомую машину. Вася Молот здесь. Значит, он связан с Пересмешниковым. А через него — возможно, с Султаном, с бандитами, со всей этой мутной компанией, которая хочет меня сожрать.

И наверняка Васёк уже растрепал всё, что от меня услышал Анатолий Гаврилович по поводу турнира.

— А что вас интересует? — спрашиваю я спокойно.

— Меня интересует, почему я должен это делать, — граф подаётся вперёд. — С чего вы решили, что я стану помогать? С какой стати?

Я отвечаю не сразу. Пусть думает, что я в растерянности, что его давление работает.

— Я предлагаю сделку. Вы даёте место — я плачу процент. Всё честно.

— Честно, — он усмехается снова. — Вы даже не представляешь, во что вам обойдётся эта «честная сделка». Этот особняк — моя собственность. Я имею право пускать туда кого хочу и не пускать кого не хочу.