Ученик гоблина. Дилогия (СИ) - Лис Марко - Страница 12

— Жадный… — пророкотал он, и в этом звуке слышалось зарождение лавины. — Жадный, наглый гоблин.

Тролль медленно облизнул губы длинным языком, вновь обнажая частокол игловидных зубов. Но его глаза больше не вселяли леденящий душу ужас. Похоже, его искренне забавляло, что мелочь, вроде меня, смеет требовать своё.

— Да, — бросил он. А проследив за моим взглядом, махнул когтистой лапой в сторону застывшего Драала. — Ты победил. Можешь забрать свой законный трофей.

Морда Драала пошла багровыми пятнами от бешенства и унижения. Его пальцы до белизны в костяшках сжали рукоять, но он не двинулся с места. Сотник не просто признал мою победу. Он, растаптывая остатки орочьей гордости в пыль, публично разрешил мне, жалкому человеку, забрать окроплённое кровью многих врагов железо… его железо из рук воина.

Тьяа Ан не стал дальше тратить своё время.

Моментально потеряв всякий интерес к происходящему, сотник в окружении молчаливой, закованной в броню свиты развернулся и двинулся сквозь толпу. Серокожие расступались перед ним, не смея даже поднять глаз на удаляющуюся фигуру гиганта.

Драал не сдвинулся с места, пока сотник не скрылся из виду. Орк не стал дожидаться, пока я подойду, чтобы с позором передать мне оружие из рук в руки.

Вместо этого он с рыком перехватил рукоять своего двуручника обеими ладонями, занёс его над головой и со всего размаху вогнал в каменистую почву.

Раздался скрежет металла о камни. Клинок ушёл в землю почти на половину длины, как и во время нашей первой стычки.

Рукоять меча всё ещё вибрировала, издавая низкий гул, когда Драал бросил на меня последний взгляд. После этого он направился прочь, грубо расталкивая плечами не успевших убраться с дороги зевак.

Следом за ним двое воинов повели под руки всё ещё не пришедшего в себя, мычащего что-то бессвязное Черногриба. Ноги шамана заплетались, он шёл спотыкаясь и повисая на конвоиров.

Наблюдая за этой картиной, я неожиданно для самого себя испытал облегчение. Я был даже благодарен Драалу за этот жест пренебрежения. В импульсивном порыве завладеть трофеем я упустил одну критически важную деталь.

Мой внутренний источник был пуст. Я вычерпал всю накопленную «тень» без остатка.

Без стихийной подпитки, выжатый досуха, я бы с трудом поднял даже обычный полуторник, не то что орочий боевой двуручник. Попытайся я принять этот кусок железа в руки, он бы просто вывернул мне кисти и рухнул на ноги под хохот толпы.

А так… Драал невольно оказал мне услугу. Меч никуда не денется. Он останется торчать в камнях, дожидаясь, пока я не восстановлю силы.

— Зачем тебе этот меч? — раздался над ухом скрипучий голос Зуг’Гала. Старик смотрел на торчащую из земли громадину с искренним недоумением.

— Мой трофей, — с улыбкой ответил я.

Учитель лишь пренебрежительно фыркнул, но спорить не стал.

— Ты правда думал, что сможешь так просто убить шамана? — в голосе Зуг’Гала сквозила ядовитая насмешка.

Разумеется, я понимал, что если даже рядовые рубаки их клана прикрыты рунами, то сам шаман, наложивший их, защищён куда надежнее. Но в тот миг, когда во взгляде Черногриба я прочитал свой смертный приговор, рассудок отключился. Я не взвешивал шансы. Мной управлял не разум, а голый инстинкт загнанного зверя.

— Сейчас лучше иди отдыхать, нэк.

Постепенно пространство вокруг шатра опустело. Гоблины, тролли и орки, лишившись зрелища, разошлись по своим делам, обсуждая увиденное. Зуг’Гал тоже куда-то исчез.

Я остался один, опираясь руками о колени и пытаясь отдышаться. Пьянящая лёгкость схватки схлынула, кровь перестала бурлить, уступая место слабости.

Именно в этот момент ко мне подошёл Арах.

Второй ученик возник словно из ниоткуда. Его вечно хмурая, рябая физиономия сейчас выглядела на удивление довольной. Слишком довольной для того, кого недавно чуть не поджарили молнией.

Губы Полуухого растянулись в широкой, неестественной улыбке, обнажая желтоватые зубы, а в маленьких глазках плясали недобрые огоньки.

Я сразу заподозрил неладное.

— Что тебе от меня… — начал было я, но собственный язык вдруг стал ватным и непослушным, едва ворочаясь во рту.

Мир вокруг резко качнулся. Контуры шатров и палаток поплыли, превращаясь в цветные пятна. Голова закружилась, земля ушла из-под ног, а к горлу подкатил ком тошноты.

Я попытался сделать шаг, но ноги подкосились. Пальцы правой руки безвольно разжались. Награда, полученная от сотника, упала на камни.

Арах наклонился, и его пальцы ловко подхватили катящийся шарик.

Последним, что выхватило гаснущее сознание, прежде чем меня накрыла липкая темнота, была наглая ухмылка, с которой Полуухий рассматривал мою руну.

Глава 5

Очнулся я от непонятного шума и какой-то возни, напоминающей шуршание отожравшихся крыс в подполе. Звуки доносились глухо, словно мне в уши напихали ваты, а череп стянули тугим обручем.

Я попытался открыть глаза, но веки казались налитыми свинцом. Они дрогнули и приподнялись лишь на волосок, пропуская внутрь полоску мутного света.

Сквозь пелену проступили знакомые очертания. Закопчённый центральный столб, пучки душистых трав и связки сушёных гадов, покачивающихся под потолком от сквозняка. В нос ударил тяжёлый, спёртый запах старых шкур вперемешку с горьким дымом.

Шатёр учителя. Я всё ещё в лагере.

В центре, в пятне дрожащего света около очага, различались два силуэта. Один лежал на земле, сжавшись в комок и закрывая голову руками, второй восседал на нём верхом.

— Тупой! — звонкая затрещина заставила нижнюю тень дёрнуться всем телом. — Кусок! — хлёсткий удар и голову лежавшего мотнуло в сторону, словно тряпичную куклу.

Послышался жалостный, сдавленный скулёж.

— Мяса, нэк! — снова злобное шипение учителя и резкий тычок куда-то под рёбра, от которого жертва судорожно сжалась.

— За что, наставник⁈ — знакомый визгливый голос Полуухого, полный боли и вселенской обиды, резанул по ушам. — Я же не украл! Я не украл, нэк!

Воспоминания пронеслись вспышкой. Перед глазами возникла наглая ухмылка Араха и руна, зажатая в его грязных лапах.

Моя руна! Та, ради которой я рисковал!

Ярость ударила в голову. Я дёрнулся изо всех сил, пытаясь подняться, но… мои веки тут же бессильно сомкнулись, и мир вновь погас.

Второе пробуждение было совсем иным. Словно кто-то щёлкнул пальцами, мгновенно срывая с меня накидку оцепенения. Никакой мути, никакой тяжести. Глаза распахнулись резко, будто и не спал вовсе. В голове только звенящая ясность. Тело тоже удивило. Совсем ничего не болело. Вообще ничего. Исчезла ломота в костях, ушла тошнота, уступив место подозрительной бодрости.

Приподнявшись на локтях, я осмотрелся.

Учителя рядом не было. Зато в углу, сидя ко мне спиной на ворохе тряпья, сгорбился Арах.

Вжик. Вжик. Вжик.

Звук был мерный, успокаивающий. Полуухий водил точильным камнем по лезвию своего кривого ножа, что-то обиженно мурлыча себе под нос и шмыгая.

Воспоминания об украденной руне нахлынули с новой силой, вытесняя остатки сна. Теперь у меня были силы на них отреагировать, не теряя сознание.

— Где руна? — рявкнул я, откидывая шкуру, которой был укрыт. — Где она, тварь⁈

Шарканье камня о металл прекратилось. Арах замер, затем медленно, нехотя обернулся, всё ещё сжимая нож в руке.

Я невольно запнулся, а гнев на секунду уступил место злорадному изумлению.

Лицо второго ученика представляло собой печальное зрелище.

Нет, крови не было, но физиономия распухла так, словно гоблин решил проверить содержимое дикого улья, сунувшись туда целиком. Щёки надулись, превратив голову в шар. А глаза превратились в узкие, заплывшие щёлочки, в которых едва проглядывались белесые зрачки.

Выглядело это настолько болезненно, что невольно вызвало у меня улыбку.