Ученик гоблина. Дилогия (СИ) - Лис Марко - Страница 16

— Ну… случается иногда, — осторожно ответил я, пытаясь вспомнить.

— Говори точнее! — рыкнул гоблин, не сводя с меня пристального взгляда. — Это важно, нэк. Вспоминай.

Я задумался, копошась в памяти.

— Всю жизнь? — неуверенно предположил я.

— Ты у меня спрашиваешь? — фыркнул Зуг’Гал, но в его голосе не было злости, только задумчивость.

Мне оставалось лишь пожать плечами.

— Похоже на шёпот Монарха, — старик покачал головой, глядя на пляшущие языки пламени. — Ты ведь не думал, что пробуждение рунного сердца это просто «поглотил» сущность , «переварил» её и «стал сильнее»?

Я непонимающе уставился на него, ведь примерно так и думал.

— А что ещё?

— Это настоящее слияние, — голос Зуг’Гала стал тихим, почти вкрадчивым. — Мы убиваем зверя, вырываем его суть, но его дух не исчезает бесследно. Он растворяется в нашей крови, словно соль в воде, навсегда становясь незримой частью нас самих.

Гоблин пошевелил угли в очаге палкой, поднимая сноп искр.

— Говорите слишком расплывчато.

— Если бы фундаментом твоего рунного сердца стала жизнь, — он на мгновение задумался, — скажем, обычного гоблина, то ты бы, безусловно, получил дар к теням. Руны маскировки и скрытых ударов работали бы лучше. Но не обольщайся, нэк, — старик криво ухмыльнулся. — Это потенциал низшего порядка, несоизмеримо слабее твоего нынешнего. С гоблинской основой твой потолок развития упёрся бы в третью или максимум в четвёртую орбиту. А в довесок ты бы впитал и всё остальное наше наследие. Физическую немощь и врождённую трусость.

— А если это будет орк? — спросил я, вспомнив свирепость Драала.

— С орком иначе. Ты получишь телесную мощь и взрывной характер. Но орочья кровь густая и тёмная, зачастую она туманит рассудок. А ведь мощь многих рун напрямую зависит от твоего интеллекта. Чем тупее носитель, тем слабее и отдача рун.

— То есть я гарантированно отупею?

— Нет, — улыбнулся шаман. — Ты не станешь идиотом. Но и прежним уже не будешь. Тут всё зависит от того, насколько силён твой собственный разум. Смотри, нэк.

Зуг’Гал зачерпнул из ведра, стоящего у входа, немного воды в деревянную кружку. Вернувшись к очагу, он кочергой выкатил из огня крупную пылающую головешку.

— Допустим, что животные инстинкты орка это вода. А твой интеллект это огонь.

Гоблин выплеснул содержимое кружки прямо на горящее полено. Раздалось злое шипение, в нос ударил резкий запах мокрой золы. К потолку взвился клуб белого пара. Огонь судорожно дёрнулся и отступил.

Мокрая половина головешки мгновенно почернела, исходя дымом. Но там, где жар был сильнее, пламя выстояло. Оно быстро высушило влагу и продолжило жадно пожирать древесину.

— Видишь? — учитель ткнул кочергой в почерневший бок полена. — Часть твоего разума погаснет. Ты потеряешь остроту мышления, станешь вспыльчевее. Руны, требующие тонкого контроля, ослабнут или даже станут совсем бесполезны. Зато другие, питающиеся яростью и грубой силой, наоборот, взойдут в свою полную силу. В мире во всём существует баланс, нэк.

Зуг’Гал порылся в золе, выудил оттуда крохотную, тлеющую щепку и положил её на камень перед собой. Затем капнул на неё всего одну каплю воды с пальца.

Огонёк мгновенно погас, оставив лишь мокрый чёрный след.

— А вот если твой ум подобен слабой лучине… — старик многозначительно посмотрел на меня. — Тогда орочья суть окажет куда более сильное влияние. Конечно, ты не превратишься в мычащее чудовище, способное только крушить, но и применять руны выше третьей орбиты помимо силовых вряд ли сможешь.

— Я понял, — кивнул я. Пример был настолько наглядным, что по спине пробежал холодок. Платить частью своего «Я» и магической мощи за грубую силу мне совсем не хотелось.

— У тебя же внутри сущность Теневого Монарха, — Зуг’Гал отбросил мокрую щепку обратно в костёр. — И я понятия не имею о его истинном характере, нэк. Но судя по тому, как ты вцепился в эту руну и особенно в бесполезный двуручник, а ещё как начал спорить со мной…

Старик прищурился, изучая моё лицо:

— Ты действительно стал агрессивнее. И жаднее. Похоже, твой теневой сосед существо довольно властное и не привыкшее делиться добычей.

— И что теперь делать? — я нервно сглотнул. Новая информация совсем не порадовала.

— Не пугайся, — старик хмыкнул и ободряюще, хотя и тяжеловато, хлопнул меня по плечу. — В этом нет ничего опасного. На самом деле влияние чужой сути не настолько сильное. Я нарочно драматизировал для большей наглядности, — он рассмеялся и тихо добавил. — Чтобы даже дурак вроде тебя наверняка всё понял.

Наверное, я всё же выглядел слишком напряжённым и задумчивым, раз старик решил пояснить:

— У тебя ведь дома были люди Высшие рунные?

— Конечно, — кивнул я.

— Они ведь не терзали домашний скот и своих соседей? — прищурился Зуг’Гал. — А ведь их рунные сердца тоже пробудились убийством диких зверей или даже чудовищ. Поэтому и тебе нечего опасаться. Меняется лишь характер, какие-то привычки, нэк, а не сама природа человека.

Логично.

Если так подумать, то старик прав.

Я невольно вспомнил родные края. На соседней улице жил сын мясника. Здоровенный детина с неприятным, колючим взглядом, насквозь пропахший свежей требухой. Он утверждал, будто пробудил своё рунное сердце, голыми руками завалив в одиночку матёрого степного волка. Именно так младший мясник хвастался в каждой таверне.

Злые же языки шептали другое. Будто боги обратили на него внимание в куда менее героический момент, когда он, пьяный, забивал старую больную корову.

Но чью бы жизнь он ни отнял, свирепого хищника или жалкой скотины, рога у него не выросли, и выть на луну он не начал. Сын мясника остался таким же неприятным, но вполне обычным человеком.

— Прислушивайся к желаниям. Они сами по себе не опасны, но лучше учись держать их под контролем, — предупредил Зуг’Гал. — Просто помни об этом, нэк. Мало ли, вдруг голосок шепнёт, что неплохо бы бросить вызов кому-нибудь вроде сотника.

Я прикрыл глаза и внимательно попытался отыскать в себе что-то чужеродное, что-то новое и безрассудное. Но никаких самоубийственных мыслей не обнаружил. Бросаться на сотника Тьяа Ан я не собирался. Да и с орком Драалом сейчас бы не рискнул выйти в открытом бою. Сперва нужно было подтянуть владение «тенью» и проверить её пределы.

— Менос, нажил нам врагов, нэк, — подал голос незаметно вернувшийся Арах.

— Не нам, а себе, — равнодушно поправил его учитель.

— Это хорошо… Значит убивать будут только его, — Полуухий равнодушно пожал плечами, соглашаясь с таким порядком вещей. Он осторожно кивнул себе за спину, в сторону нарастающего шума. — Сюда идут орки из Тлеющего Черепа.

Зуг’Гал едва успел хмыкнуть, как полог шатра резко, с хлёстким звуком отлетел в сторону, небрежно отброшенный крупной тушей. В проёме нависла широкая, клыкастая морда незнакомого орка.

Я, конечно, понимал, что конфликт с орками получит продолжение. Но никак не ожидал, что всё случится так скоро. Солнце едва коснулось горизонта, день ещё даже не подошёл к концу, а представитель клана Тлеющего Черепа уже стоял на нашем пороге.

— Золид приглашать ты и ты, — орк поочерёдно ткнул пальцем на меня и учителя, — клан устраивать пир. Шаман говорить признавать сила человек.

— Ловушка? — едва слышно спросил я.

Зуг’Гал, не отрывая взгляда от гостя, едва заметно кивнул. И сразу же громко произнёс.

— Конечно ловушка, поэтому мы просто обязаны пойти, нэк.

Улыбка орка медленно расползлась, ещё больше обнажая желтоватые клыки.

Глава 7

Орки клана Тлеющего Черепа устроили пир, когда на смену беспощадному дневному зною пришла прохлада бескрайней степной ночи.

Как только стемнело и небо над лагерем затянуло дымом многочисленных костров, мы с Зуг’Галом направились в их стан.

Лагерь был огромен. Мы шли уже четверть часа, лавируя между бесконечными рядами шатров, но до стоянки Тлеющего Черепа было ещё далеко.