Ученик гоблина. Дилогия (СИ) - Лис Марко - Страница 27

— Выпей, нэк.

В нос ударил резкий аромат.

— Что это? — я невольно отшатнулся, прикрыв нос ладонью. Запах был отвратительным, но при этом довольно знакомым.

— Настой забвения. Нужно, чтобы ты спал мёртвым сном, — голос старика стал серьезным. — Я собираюсь перенастроить печать. Мне придется разделить твою сциллу и сущность Теневого Монарха, чтобы вернуть тебе доступ к магии рун.

— Спокойной ночи, нэк, — заботливо помахал мне рукой Полуухий. — Надеюсь, тварь не вырвется и учителю не придётся тебя убить.

— Учитель? — я не сводил глаз с гоблина. — Это ведь не опасно?

Зуг’Гал даже не обернулся. Он был занят тем, что проверял чистоту другой чаши, вглядываясь в дно.

— А сам как думаешь? — он пожал плечами, и этот жест мне совсем не понравился. — Мне предстоит войти к дикому зверю, который заперт в клетке. Ты всерьез полагаешь, что он не попытается вырваться, когда я открою засов?

— Но вы же его удержите? — я вдруг понял, что и без сциллы вполне себе неплохо привык обходиться. «Тень» потихоньку подчинялась, контроль над стихией с каждым днём понемногу улучшался.

— Перестань трястись, — рыкнул старик и подтолкнул мою руку с чашей. — Я заинтересован в успехе не меньше твоего. Живой ученик мне полезнее трупа.

Ещё раз принюхался к снадобью. Пахло горечью и гнилью. Резво выдохнув, постарался проглотить всё в один глоток. Кислятина. Я зажмурился и задержал дыхание, пока по спине пробегала мелкая дрожь.

Пока я пытался справиться с омерзительным послевкусием, гоблин активировал свою сциллу. Магический диск завращался перед его грудью, наполняя шатер низким гулом.

— Хм… — Зуг’Гал сосредоточенно потер подбородок.

Шаман ткнул пальцем в одну из рун и в воздухе между нами соткался светящийся тусклым светом свиток.

— Руна-рецепт, — раздался шепот Полуухого прямо у моего уха.

Я впервые видел активацию руны такого типа. Впрочем, несмотря на любопытство, особого восторга не испытал. Нам было видно только изнанку свитка, его чистое светящееся поле.

Шаман пристально всматривался в рецепт, после переводил взгляд на средоточие рунных осколков вращающихся внутри сциллы.

— Смотрите внимательно, бестолочи, нэк, — старик начал по одному выдёргивать из сциллы осколки. Он по нескольку секунд оценивал каждый извлёченный фрагмент прежде чем поднести к руне-рецепту.

Один за одним магический пергамент бесшумно поглотил тринадцать частей руны.

— Важна не только последовательность соединения, но и точность. Нельзя использовать похожие элементы. И если сказано, что нужен осколок «вулканических ветров» первой орбиты на четыре заряда, то зарядов должно быть не три и не пять, а именно четыре. Необходимо полное соответствие требованиям рецепта, иначе вместо руны гарантированно получите рунную пыль.

— Момент истины, нэк, — снова зашептал Арах и подсел немного поближе, стараясь заглянуть в лицевую сторону свитка.

— Шанс на успешное слияние четыре к пяти.

— Наставник, а что именно вы создаете? — спросил я, чувствуя, как веки начинают тяжелеть под действием зелья.

— Оружие, — ответил Зуг’Гал. — Ты ведь не думал, что я буду уговаривать Монарха словами? Мне нужна боевая руна огня низкой орбиты. Силы в ней должно хватить, чтобы прижечь тварь, но недостаточно, чтобы разнести твои чертоги разума на куски.

Я перевёл взгляд на пустую пиалу в руке.

Хотел спросить что-то ещё, но сознание предательски поплыло. Тень внутри меня довольно заурчала, предчувствуя скорую встречу с гоблином.

Глава 11

Всю ночь мне снились кошмары.

Старик Зуг’Гал вымахал до небес, превратившись в настоящего великана. Он возвышался над лесом, и даже самые старые деревья доставали ему лишь до груди. Теневой Монарх ни в чем шаману не уступал. И эти два колосса сошлись в схватке прямо над моей головой. Я же на их фоне был совсем крохотным. Приходилось постоянно убегать и уворачиваться, чтобы гиганты не растоптали меня или не раздавило стволом очередного рухнувшего дерева.

Пробуждение вышло резким. Сознание просто включилось, будто кто-то щёлкнул пальцами.

Но радости это не принесло. Я попытался пошевелиться и похолодел от ужаса. Тело совсем не слушалось.

Я не чувствовал ни ног, ни рук. Даже головой было не пошевелить.

Хотел позвать учителя, но из горла вырвался только сдавленный хрип. Паника накрыла с головой.

Не имея возможности ничего сделать, я прикрыл глаза и постарался успокоиться. Сердце выпрыгивало из груди, но всё же спустя некоторое время мне удалось обуздать эмоции.

Как только стук крови в ушах затих, я услышал чужое дыхание. Совсем рядом, почти у самого плеча, кто-то мерно и тихо сопел.

Одновременно с этим в левое плечо будто вогнали раскаленный штырь. Жжение стало таким сильным, что я едва не дёрнулся.

Тогда заставил себя сфокусироваться на этой боли. Раз жжёт и колет, то значит слишком поспешил записывать себя в калеки. Пролежав так ещё около четверти часа, тело действительно начало просыпаться.

С трудом повернув голову, я обнаружил причину возникшего неудобства с левой рукой.

Это была Талли.

Девушка спала, используя моё предплечье вместо подушки. Она забавно сопела, а её пальцы во сне крепко сжимали край моей рубахи, словно даже в глубоком забытье она боялась, что я исчезну.

Я несколько секунд непонимающе моргал, пока остатки дурмана от зелья шамана окончательно не выветрились из головы. Память услужливо подкинула события вчерашнего вечера. Пир, угрозы орков, мой блеф и спасение пленницы.

Стоило мне пошевелиться, как ресницы девушки дрогнули. Через мгновение на меня уже смотрели её широко распахнутые глаза. Сперва в них промелькнул страх, но почти мгновенно сменился узнаванием и облегчением.

— Доброе утро, — одними губами произнесла она.

— Доброе, — без улыбки ответил я, стараясь не делать резких движений.

Талли приподнялась на локтях, освобождая мою многострадальную руку. Осматриваясь, она осторожно выглянула поверх моего плеча.

В ярком солнечном свете, падающем через дымовое отверстие под куполом шатра и сквозь грубые стыки шкур, убранство гоблинского жилья уже не выглядело таким пугающим, как ночью. Черепа и амулеты казались просто старым хламом, а не зловещими артефактами. Убедившись, что кроме нас, в жилище никого нет, девушка заметно осмелела.

Она перевела взгляд на меня.

— Спасибо… — тихо выдохнула она. — Я вчера так и не поблагодарила тебя.

Талли неожиданно подалась вперёд и робко, но быстро поцеловала меня в щёку. И вдруг её вдруг исказилось, а губы задрожали. Она прикрыла лицо руками и заплакала. Вчера она держалась из последних сил, не смея дать выход эмоциям. Но теперь всё, что она сдерживала внутри себя все эти дни наконец прорвалось наружу.

Я не стал её успокаивать. Ей нужно было выплакаться. Поэтому собирался выйти и оставить её наедине.

Едва я начал вставать, как раздался полный презрения голос:

— М-мерзость, нэк!

Мы с Талли вздрогнули одновременно. В проёме входа торчала зелёная голова Полуухого. Он скривился и демонстративно высунул язык, будто его сейчас стошнит.

Пару секунд гоблин раздумывал, разглядывая нас своими блестящими глазками-бусинками. Сообразив, что представление окончено и от нас никакой реакции не последует, он ничего больше не сказал. Просто развернулся и исчез за опустившимся пологом.

— Ты жить хочешь? — я воспользовался моментом, возвращая её к реальности. — Тогда слушай меня внимательно.

Девушка мгновенно подобралась, утирая слёзы тыльной стороной ладони. Её взгляд снова стал серьезным.

— Мы в лагере Ковенанта. Здесь царят свои законы. Я не могу с тобой няньчиться и всё время находиться рядом, поэтому никого не слушай. Разве что ещё учителя, — я на секунду задумался. Зуг’Гал хоть и вредный старик, но специально издеваться над девчонкой не станет. А вот если бывшая рабыня станет игнорировать его приказы в его же шатре, то вспылит мгновенно. — Да, учителя тоже слушайся. Но больше никого. Ты поняла?