Ученик гоблина. Дилогия (СИ) - Лис Марко - Страница 72

Мир вокруг тут же качнулся. За спиной возникла новая, тяжёлая и мощная структура, резко изменившая мой центр тяжести. Потребовалось меньше минуты, чтобы мозг адаптировался к этой перемене и принял новую часть тела.

Больше всего поражало то, что крылья не ощущались магическим придатком или чужеродным инструментом. Я чувствовал каждую складку и каждый сустав так отчётливо, словно прожил с ними с самого рождения.

Выглядели они почти точной копией крыльев убитого летуна.

Такие же перепончатые с серой кожей и тёмными жилами. Их венчали массивные костяные наросты в виде шипов. Если приловчиться, то вполне можно использовать, как оружие во время ближнего боя.

Широко расправив крылья, я плотно обернул их вокруг себя, создав подобие живого кокона. Внутри стало темно и тесно, но именно этого я и добивался. Убедившись, что ни один лучик света не просочится наружу, я активировал огненную руну. Теперь можно было вскипятить воду, не опасаясь, что кто‑то заметит яркую вспышку пламени в туманной мгле.

Я зачерпнул ладонями болотную жижу и предвкушающе облизал пересохшие губы.

– Зараза! – выругался я спустя всего десять ударов сердца.

Шипя от боли, выплеснул начинающую закипать воду обратно в топь. Глупая ошибка. Жажда настолько затуманила мой разум, что я напрочь забыл о специфике работы рунного пламени. Магия не причиняла вреда моему телу напрямую, но она прекрасно передавала жар через другие предметы. Продолжив кипячение, я бы просто заживо сварил собственные кисти, так и не сделав ни единого глотка.

Сцепив зубы, я развеял пламя и сложил крылья. Идея потерпела крах, а ладони теперь нещадно саднило. Оставалось только одно – терпеть до самой башни. Уж там наверняка найдётся какая‑нибудь посуда в которой смогу вскипятить воду.

– Башня, башня… Как же тебя найти? – прошептал я, всматриваясь в серую пустоту.

Я вновь огляделся, отчаянно выискивая хоть какие‑то ориентиры. Но вокруг не было ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. Только бесконечный туман, постепенно переходящий в плотную стену непроглядной мглы.

– Да чтоб тебя!

Вспышка ярости заставила меня несколько раз с силой ударить кулаком по луже передо мной. Грязные брызги полетели в стороны, а я так и замер с занесённой для нового удара рукой. Сквозь рябь на потревоженной воде я снова увидел своё отражение. На этот раз сдержать нервный смех стоило огромных усилий.

У меня за спиной распахнулись два мощных крыла. Я совсем забыл, что теперь могу летать.

Сложно представить более удачное место для тренировки, чем эта болотистая топь. Даже если что‑то пойдёт не так и я рухну вниз, вода и вязкая жижа должны были смягчить падение. В самом деле, не пытаться же мне в качестве тренировки пересечь тот бездонный каньон.

Я расправил крылья.

Несколько раз осторожно взмахнул ими, привыкая к специфической тяжести и новым, странным ощущениям в мышцах спины. Только после этого решился на настоящий рывок.

Несколько мощных, резких взмахов и под аккомпанемент разлетающихся веером грязных брызг я оторвался от вязкой земли. Воздух неохотно, но всё же покорился мне. Уже со второй попытки мне удалось подняться на полтора своих роста.

Летать оказалось несложно.

Сложнее всего делать это правильно. Я никак не мог приноровиться к управлению, не чувствуя потоков воздуха. Меня то и дело бросало из стороны в сторону, кидало вверх и резко просаживало вниз.

Со стороны я, должно быть, выглядел нелепо. Из‑за своей неуклюжести я походил на зажиревшего перед зимовкой глухаря, который тщетно пытается взлететь на ветку, шумно хлопая крыльями. В моих движениях не проглядывалось ни грации, ни лёгкости, и я был слишком неповоротлив, чтобы чувствовать себя гордым властелином небес.

Тем не менее, спустя всего несколько минут, я добился первого важного успеха. Научился мягко приземляться. Теперь, по крайней мере, я не рисковал разбиться или переломать кости при попытке вернуться на землю. Путём проб и ошибок понял, под каким углом нужно расправить крылья и как поймать восходящий поток, чтобы плавно спланировать, а не рухнуть камнем.

Освоив этот минимум и больше не опасаясь фатальных последствий, я решительнее и энергичнее заработал крыльями.

Вжух!

Вжух!

Вжух!

С каждым мощным взмахом земля отдалялась всё сильнее. Наконец, я достиг верхней границы седого тумана.

Зависнуть на одном месте по‑прежнему не получалось. Меня ощутимо швыряло, словно щепку в водовороте. Но главное было сделано – я получил обзор. С высоты открывалась панорама, недоступная снизу. Я увидел сторожевую башню, которая, к моему облегчению, оказалась значительно ближе, чем я предполагал.

А ещё смог рассмотреть своё недавнее убежище.

Я вовремя оттуда ушёл. Моё решение не задерживаться у поваленного дуба, чтобы пробовать вырвать хребет поверженной твари и наполнить руну «плоти», оказалось верным.

Прямо на моих глазах из мглы к дереву спикировало несколько стремительных чёрных точек. Сородичи убитого летуна явились на запах свежей крови. И это только те хищники, которых мне посчастливилось случайно заметить.

Желая остаться незамеченным, я спланировал под защиту тумана и прижался к самой земле. Скорость возросла в разы. Теперь мне не приходилось отклоняться от курса, обходя или перепрыгивая подозрительные участки трясины.

Лишь однажды я набрал высоту, на мгновение поднявшись снова в небо. Нужно убедиться, что башня не возникнет перед глазами слишком внезапно. Не хотелось свернуть себе шею, на полном лету врезавшись в каменную кладку.

Последний отрезок пути я проделал пешком.

Хотелось подойти к строению скрытно и сначала понаблюдать за округой. Мало ли кто мог обосноваться в этих руинах. К тому моменту болото уже закончилось, и под ботинками хрустела обычная каменистая почва.

Я притаился за крупным валуном.

Башня вблизи казалась ещё более дряхлой. Облупившийся камень, щербины в кладке и пустые глазницы узких бойниц. Минут десять я просто слушал, пытаясь уловить хоть какой‑то звук, кроме далёкого чавканья болота, но руины хранили мёртвое молчание. Похоже, здесь никого не было уже очень давно.

Низко пригнувшись, я пересёк открытое пространство и проскользнул в дверной проём, где когда‑то висели массивные створки.

Внутри царил настоящий хаос.

Запах застоявшейся пыли и прелой сырости мгновенно забил ноздри, заставив меня несколько раз чихнуть.

Сквозь дыры в потолке пробивались тусклые лучи света, высвечивая в воздухе медленный танец пылинок. Огромные пласты паутины, тяжёлые от скопившейся на них грязи, свисали с потолка, словно грязные лохмотья.

Я осторожно двинулся вдоль стены, стараясь не наступать на обломки мебели и битый камень, устилавший пол.

Первый этаж разочаровал. Здесь не осталось ничего, что могло бы иметь для меня хоть какую‑то ценность. Лишь груды неопознанного мусора, истлевшие куски ткани и ржавые, бесформенные ошмётки металла.

Мой взгляд переместился в центр зала.

Лестница, когда‑то спиралью уходившая ввысь, полностью обвалилась. Каменные ступени грудой лежали у основания, перекрывая доступ к верхним ярусам.

Путь наверх оказался отрезан. Но только не для меня. Невольно расплылся в улыбке от этой мысли. Мне до сих пор не верилось, что теперь могу летать.

Я расправил крылья и тут же зашёлся в кашле.

Движение вышло слишком резким и неосторожным. Оно подняло в воздух, казалось, не меньше пары десятков мер пыли и пепла.

Завеса оказалась настолько густой, что воздух превратился в колючую сухую взвесь. Дышать стало невозможно. Чтобы не задохнуться в этом тесном каменном мешке, я поспешно выскочил наружу.

Тщательно отряхнувшись от серого налёта и восстановив дыхание, я с силой оттолкнулся от земли и взмыл ввысь.

Сделав широкий круг над почерневшей башней, я заложил вираж и плавно приземлился на уцелевший край обвалившейся крыши.

Сейчас я мечтал лишь поскорее найти хоть какую‑то посуду и добыть себе питьевую воду. После того, как наглотался пыли на первом этаже горло ужасно саднило. Жажда вытеснила все остальные чувства, превратившись в навязчивую идею.