Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ангер Лиза - Страница 108

– Прости, что назвала тебя толстой, Элис. На самом деле ты не такая, просто другие девочки все время меня дразнили, и я подумала, раз появилась ты, может, они перестанут…

Храбрая девочка, даже хочется похвалить. Но я воздерживаюсь от окончательных суждений, ведь это все еще может оказаться спектаклем –  Верити производит впечатление не по годам развитого ребенка. Меня не удивляет, однако, что в глазах Элис, которая еще недавно смотрела с вызовом, теперь читается сочувствие и даже… желание сблизиться. В конце концов, она самая добрая, мягкая и всепрощающая девочка из всех, кого я знаю. В отличие от Дейзи, которая явно пока не готова опустить щит.

Верити, похоже, боится старшую сестру и не спешит извиняться перед Дейзи, поэтому Розалинд вмешивается:

– Верити объяснила мне, что, хотя она и присоединилась к насмешкам других девочек, она не понимала, что говорит. Она никогда раньше не слышала термина «жилье для малоимущих», не говоря уже о другом неприятном слове.

– Вы имеете в виду «отбросы»? Почему бы прямо не сказать? –  бросает Дейзи.

– Дейзи, это лишнее, –  строго одергиваю я. –  Розалинд и ее дочь здесь, чтобы извиниться, и они наши гости.

Пристыженная, Дейзи опускает голову, и мое сердце обливается кровью. В ней, должно быть, бушует целый ураган эмоций. Я поворачиваюсь к Элис и Верити, которые разглядывают друг друга, слегка улыбаясь, и говорю:

– Элис, почему бы тебе не показать Верити свою комнату, пока мы с Дейзи приготовим чай для всех?

Девочки робко выходят из гостиной, и вскоре сверху доносится их оживленная болтовня –  Элис устраивает экскурсию для новой подруги.

– Какой чай вы предпочитаете, Розалинд?

Заметив, как я опираюсь на трость, она отвечает:

– Спасибо, мне неловко вас беспокоить.

– Пустяки, –  квохчу я, будто наседка.

– Тогда с молоком, без сахара, пожалуйста. –  Розалинд вежливо улыбается. Дочь поступила правильно, теперь можно быть довольной.

– И, рискну предположить, морковный торт –  ваш любимый, –  без натуги улыбаюсь я, хотя поддерживать маску безобидной старушки становится немного утомительно.

– Именно! Как вы догадались? –  хихикает Розалинд. Понятно. Морковный торт настолько соответствует стереотипам про средний класс, что это очевидный выбор для тех, кто пытается откреститься от своего рабочего происхождения. Уж я-то знаю. –  О, миссис Касл, я уверена, в вашем чудесном морковном торте их нет, но, пожалуйста, никаких орехов для Верити. У нее аллергия.

Сморщив лоб от беспокойства, я произношу:

– Ох, какая досада.

– К счастью, ничего серьезного. –  Розалинд решает оказать мне любезность и рассказать подробнее. –  У Верити появляется сыпь и опухают губы, если она случайно съест орех. Иногда ее даже тошнит.

– Бедняжка, –  киваю я, всем видом излучая сочувствие, а затем делаю тонкий укол в адрес Дейзи, невинно замечая: – Так много детей в наши дни страдают от аллергии. –  Конечно, на ум мне приходит мой кот Рыцарь.

– Не можешь их выставить? –  шипит Дейзи, как только мы входим на кухню и остаемся наедине.

– Всему свое время, Дейзи, –  успокаиваю я ее, ставлю чайник и нарезаю куски пирога, а затем достаю красивую посуду. Дейзи завороженно смотрит, как я открываю пакет молотых орехов и аккуратно посыпаю ими самый большой, невероятно соблазнительный кусок торта.

Дейзи широко распахивает глаза от изумления.

– Что ты делаешь?

Я подмигиваю ей.

– Слышала, у Верити аллергия на орехи?

Глава 32

Отец

Я брезгливо отталкиваю тарелку с невкусными сосисками, фасолью и картошкой фри.

– Кусок в горло не лезет!

Лия, сидящая за кухонным столом напротив, прищуривается.

– Не похоже на тебя, –  произносит она, не упуская возможности схватить одну из моих подгоревших сосисок.

С грохотом отодвинув стул, я залпом допиваю колу и громко рыгаю.

– Кажется, меня сейчас вырвет.

Не теряя ни секунды, я вылетаю через заднюю дверь и блюю прямо на выжженную солнцем траву у мусорных баков. Следом семенит маленький белый пес, который не отходит от меня с тех пор, как я притащил его домой под утро.

– Фу, какая мерзость, –  доносится из дома голос Лии.

– Да ладно тебе! –  кричу я в ответ. –  Я бы просто не добежал до сортира.

Лия появляется в дверях, уперев руки в бока, и смотрит на меня с холодным презрением.

– Что с тобой? Что там вчера случилось?

– Даже не начинай, –  предупреждаю я. Лучше ей не знать. Она совершенно не способна держать язык за зубами.

– О боже! –  вдруг визжит она, прикрывая рот ладонью. –  Эта псина ест твою блевотину?!

– Везунчик, фу! –  командую я, мягко отпихивая грязную мордочку собаки от пенистой лужи из моей рвоты.

– Везунчик?! –  фыркает Лия. –  И в чем этой псине повезло?

«Эту псину», как Лия окрестила лохматую дворняжку, я опрометчиво преподнес ей сегодня утром в постели со словами: «У меня для тебя сюрприз!»

– Ты же хотела собаку, –  вздыхаю я, проводя рукой по волосам. В голове эхом отдается крик несчастного старика. А потом хруст костей при ударе о металл. От воспоминаний о растерзанном теле на асфальте у меня раскалывается голова.

– Я просила чихуахуа! –  заявляет Лия, широко распахнув глаза и выдвинув подбородок вперед.

– Ну, мы не всегда получаем то, что хотим, –  огрызаюсь я, имея в виду своих девчонок, хотя и не говорю этого вслух. Больная тема. Подбородок Лии дрожит –  плохой знак. Я подхватываю пса и прижимаю к себе, на случай если Лия захочет выместить на нем свой гнев. –  Надеюсь, ты к нему привыкнешь. Они с Сэффи поладили.

Как по команде, Сэффи просыпается и начинает плакать. Лия смотрит на открытое окно спальни, откуда доносится плач.

– Замечательно, –  бормочет она и уходит, громко топая.

– Я сам! –  предлагаю я, пытаясь сгладить ситуацию. Но она делает вид, что меня не существует. Даже не бросает злобного взгляда и не обзывает «никчемным безработным лентяем» –  ее любимым ласковым прозвищем для меня. Никто не умеет гнобить так, как моя подружка. Да уж, мы та еще сладкая парочка. Стерва и убийца –  отличная команда.

Хотя, если честно, нарочно я бы и мухи не обидел. Я пускал кулаки в ход только защищаясь, когда Скарлет в пьяном угаре кидалась со мной в драку. Почему же я не сделал все возможное, чтобы ей помочь, а просто сбежал, когда стало слишком трудно? Если бы можно было повернуть время вспять, я бы все сделал по-другому. Не вел бы себя как эгоистичный ублюдок, а подумал бы, как сделать, чтобы ей стало легче. Она была чертовски хорошей. Самой лучшей. Я это понимаю –  теперь, когда слишком поздно. Мне придется жить со своей ошибкой до конца дней. Как и моим детям.

При мысли о них по щеке катится слеза. Похоже, с возрастом я размяк. Если тридцать два –  это возраст. Лия сказала бы, что да, а мне кажется, я в расцвете сил. Она считает меня законченным неудачником, и мне нечего на это возразить. Ни работы, ни перспектив. Могу рассчитывать только на пособие. Кое-как перебиваться и наблюдать, как дети идут по моим стопам. Причем еще повезет, если я не загремлю за решетку до конца своих дней. За брехню в полиции о том, где я был в ночь смерти Скарлет. Или за то, что сбил старика, удирая с места преступления.

Пока я несу Везунчика обратно в дом, он изо всех сил пытается лизнуть мне губы, от которых наверняка еще пахнет рвотой. Я ставлю его на потрескавшийся линолеум и наливаю в миску свежей воды.

– Хороший мальчик… –  Я глажу его по голове, и он начинает вилять хвостом в десять раз быстрее.

Первое, что я замечаю, вернувшись на кухню-столовую, –  как мрачно и уныло выглядит наш дом с задернутыми шторами. Мебель пропитана запахом жареной еды, в воздухе витает дымка от подгоревшего масла. Остатки пищи сохнут на потрескавшихся тарелках. Интересно, жил ли убитый мной мужчина в такой же убогой дыре или он из приличного района. Я не знал другой жизни, кроме как в Нин-Филдс, но всегда мечтал о лучшем. Ради Дейзи и Элис, ради Сэффи. Может, даже ради Лии –  с натяжкой. Только потому, что она мать Сэффи. Листаю местные новости на телефоне; пока о наезде ни слова. Скоро кто-нибудь хватится старика, и полиция объявит его в розыск. Возможно, тело уже опознали и сообщили его жене или взрослым детям. Может, он был любящим дедушкой целой оравы внуков. Представляю, как сейчас переживает его семья. И все из-за меня!