Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ангер Лиза - Страница 169

Судя по тому, как я сейчас выгляжу, в удобной одежде для среднего класса, в стиле дамы средних лет, в модных и при этом удобных кроссовках от «Маркс и Спенсер», я думаю, войди сейчас сюда Рэйчел и Сэйди, они бы обязательно подошли ко мне, а не проигнорировали, как тогда в парке. Случись нечто подобное, послала бы я их к черту, как мне хотелось, или тепло поприветствовала, с поцелуями и объятиями, потому что часть меня отчаянно хочет вернуть свою старую жизнь? Словно я пытаюсь убедить себя, что если меня будут окружать вещи и люди из прошлого, то они вытеснят те годы, что я провела с Маркусом, и сотрут из памяти то, что я с ним сделала. Маркус преследует меня, куда бы я ни пошла. Даже здесь, в баре «Кози», где он никогда не бывал.

Всякий раз, когда я вижу седого мужчину, у меня колотится сердце и выступает холодный пот. Когда это кончится? Наверное, в день моей смерти. И ни днем ранее. Я этого заслуживаю. На этот счет я уверена твердо. Но я пообещала себе, что проживу свою лучшую жизнь, и намерена последовать своему обещанию. Если мне позволят. А для этого мой секрет должен навсегда остаться в тайне. Ужасный, жуткий секрет, о котором никто не должен узнать. Никогда.

Судя по отражению в зеркале, я все больше выгляжу как прежняя Линда, но теперь я не знаю, кто я на самом деле. И это чувство хорошо мне знакомо. Словно я тону. При этой мысли я усилием воли переключаюсь на Рея, который возвращается к столику с нашими напитками. Он невероятно хорош собой, больше ста восьмидесяти сантиметров ростом, с золотистым загаром, к тому же такой женственный… То, как он ходит, слегка подпрыгивая в такт своему шагу, как подает себя, с полным драматизма языком тела. Он не мог бы вести себя более по-гейски, даже если бы старался. Но он настолько же гетеросексуален, как Джим или Маркус. Я точно знаю по рассказам Гейл о том, как они развлекались в постели. Он хорош по всем параметрам, именно поэтому она снова и снова ложилась с ним в постель, хотя за ее пределами у них ничего не получалось.

– Что привело тебя в «Кози», Линда? К сожалению, ты здесь почти не появляешься. – Рей ставит напитки на стол и садится рядом, слишком близко ко мне.

Но вместо того чтобы от него отстраниться, я смотрю ему в глаза и улыбаюсь, показывая, как я ему признательна. Я уже и забыла, как сильно Рей любит внимание к себе. Они с Гейл были бы ужасной парой. Только я решила перевести разговор на свою пропавшую подругу, как…

– Что ты думаешь о том, куда уехала и что сделала Гейл? Когда она мне сказала, я не поверил. Греция? Из всех мест на земле?

Рей чуть не подавился кофе, заметив, насколько сильно я шокирована. Улыбка сползла с моего лица, и я сделала огромный глоток вина и поставила бокал на стол.

– Мне нужна вся бутылка, – вроде как пошутила я, но шутка вышла не смешная. – Хочешь сказать, она в Греции? Одна?

– Ты не знала? Боже, не могу поверить, что она тебе не сказала. Она всегда была хитрюгой. И даже не попросила меня поехать с ней, – надулся он. Ему так же, как и мне, есть что рассказать о Гейл. Скорее всего, она ему задолжала денег. Теперь его голос звучит как бы фоном, а я оглядываю зал, не обращая внимания на его прижатое к моей ноге бедро. Греция? Какого черта? Нафига ей понадобилось ехать туда одной? Что она задумала?

Теперь я уверена, что ее поездка имеет отношение ко мне, а вовсе не к желанию погреться на солнышке. Никогда не пойму, зачем я по пьяни призналась Гейл в ту ночь на лодке (а теперь я точно знаю, что призналась)! Но что она мне сделает? Ничего. Реши она заявить на меня в полицию, она бы уже это сделала. К тому же кто ей поверит? Нет никаких доказательств. Все расследование развалилось, и они не нашли ничего подозрительного, тогда какие у Гейл шансы?

– Она сказала что-то про незаконченное дело. Про потерянную любовь.

Услышав эти слова, я уронила стакан на пол, и он разлетелся на осколки, а все вокруг повернулись в мою сторону. Рей, тут же включив режим спасателя, распорядился прибраться у нашего столика. А я вскочила на ноги, схватила куртку и, трясясь, влезла в рукава. Все вокруг было как в тумане. Я не могла дышать.

Наконец, мозг заработал и, бросив короткое извинение Рею полным страха голосом, я выскочила из бара.

Вся в поту, я вываливаюсь наружу и сталкиваюсь с высоким седым мужчиной, которого с легкостью можно было бы принять за Маркуса. Ахнув, я отшатываюсь, и он смотрит на меня, как на сумасшедшую, и, возможно, я такая и есть. Чума, похуже безумия, проникла в мой дом и в мою жизнь, и мне кажется, что мне снится нескончаемый кошмар. Гейл хочет наказать меня за то, что я вернулась. Что помешала ее отношениям с Джимом. Это происходит снова. Сначала воображаемая угроза мести Маркуса. И вот теперь Гейл.

Глава 35

Все Рождество я провожу в отстраненном и рассеянном состоянии, что совершенно не нравится Джиму. А девочки, будучи молодыми и зацикленными на себе, не слишком обращают внимание на перемены моего настроения. Когда Джим начинает меня расспрашивать, я зло отвечаю, что все в порядке, а потом плачу по несколько часов кряду. Джим не в состоянии справиться с подобным шквалом эмоций и оставляет меня одну. Мне перед ним стыдно, но что я могу поделать?

Моя жизнь разлетелась вдребезги. Мне бы планировать свадьбу, мечтать о самом главном дне в своей жизни – хотя он будет уже третьим по счету, – но я могу думать лишь о Гейл. Не знать, что она задумала, – это настоящая пытка. Сколько мне еще осталось, прежде чем меня экстрадируют в Грецию и я предстану там перед судом? Я пыталась звонить ей сотню раз, но ее телефон направляет меня на автоответчик. Рей позвонил мне в первый день после Рождества и спросил, узнала ли я что-нибудь, а я едва смогла заставить себя с ним поговорить. Я общалась с ним до тех пор, пока не узнала, что он тоже ничего о ней не слышал и все еще на нее злится. «Мы оба на нее злы», – хотелось добавить мне, но я промолчала. Я вообще вынуждена о многом молчать. И это сводит меня с ума.

Но как бы я себя ни чувствовала, Новый год все равно наступил, и мне приходится стоять на кухне и готовить закуски для сегодняшнего мероприятия. В этом году мы празднуем в полном составе. Даже Джош придет в гости. Для Джима это лучший способ забыть старое и устремиться к новому. А это значит, что мы больше не будем говорить о Маркусе и годах нашего брака. Наверняка Джим ревнует, но я уверена, еще он хочет меня защитить и позаботиться обо мне, как делал это всегда.

Мне нравится занимать руки и голову, так что я напекла сосисок в тесте (готовила я их не сама, но кто об этом знает?), нарезала канапе с сыром бри и клюквой и огромный киш с карамелизированным луком и козьим сыром. За последние недели я сильно потеряла в весе и удивляюсь, что никто этого не заметил, хотя все равно родные списали бы похудение на предсвадебный стресс. Не могу поверить, что выйду замуж всего через тридцать дней. Девочки помогли мне накупить одежды в бутике «Восьмая фаза»: простое, цвета слоновой кости и с поясом платье, средней длины, с короткими рукавами; темно-синие туфли-лодочки и подходящая к ним сумка. Это платье совершенно не похоже на то, что было на мне на второй, босоногой свадьбе: струящееся, с кружевами, богемное. Джим повел себя как обычно – отказался покупать что-то новое и настоял на том, что будет на церемонии в своем сером костюме, который годами носит на все мероприятия, в том числе и на похороны. Эбби не согласилась с таким положением дел и в один из дней затащила его на шоппинг. Теперь он при случае щеголяет в благородно-синем блейзере и кремовых чиносах.

В отличие от нашей первой свадьбы эта будет компактной, семейной и пройдет в Центре регистрации брака, с Джошем и девочками. А потом мы поедем на шикарный ужин в отель «Джордж», где посидим, не жалея средств. От этой мысли у меня начинает болеть в груди.

Я сосредотачиваюсь на мыслях о сегодняшнем вечере, когда надену новое кобальтово-синее вельветовое длинное платье, которое, по словам Джима, подходит моим глазам (но он просто старается меня порадовать), и серебряный комплект из ожерелья и серег Swarowski, который он купил мне в качестве рождественского подарка. Приятно, когда тебя балуют, но я чувствую, что не заслуживаю ничего хорошего, так что мне трудно нормально выразить признательность. Если бы Джим знал, что я натворила, он не стал бы дарить мне красивые украшения, а вышвырнул бы меня вон из дома и сменил замки.