Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ангер Лиза - Страница 184

– Господи. В твоем возрасте это может плохо кончиться, – не к месту смеется Гейл и хлопает себя по губам, попутно пролив красное вино на кофту.

– Я дошла до стоянки такси и попросила Али меня подвести, он согласился, хотя у меня совсем не было денег.

– Святой человек, – одобрительно тянет Гейл и, вдруг задумавшись, надувает губы. – А что насчет грешника, который ждет тебя дома? Он узнает, что ты сбежала, и пойдет тебя искать.

Мотая головой, я снимаю с крючка кухонное полотенце и безуспешно пытаюсь промокнуть пятно на кофте Гейл, отчего оно становится только больше.

– Я оставила ему записку, где пригрозила, что обращусь в полицию, если он попытается меня найти.

– А почему ты этого не делаешь? – задумчиво спрашивает Гейл.

– Не делаю что?

– Не идешь в полицию.

– Гейл, – плаксиво начинаю я. – Ты же знаешь, что бывает с женщинами в таких случаях. Когда их мужья… – я сглатываю, пытаясь подобрать нужное слово, – ведут себя жестоко…

– Нет, – признается она, прикуривая очередную сигарету, хотя предыдущую загасила только что.

– Они встанут на его сторону. Никто не поверит в мою версию событий. Маркус умеет быть убедительным, когда ему это нужно. К тому же…

– Что? – Гейл вскакивает на ноги и смотрит на меня глазами разъяренной пираньи.

– Он угрожал, что расскажет свою версию событий. Говорит, что, если я его брошу или расскажу о том, что он сделал, он пойдет в полицию и заявит, что ошибся и Джим не виновен. Гейл, он собрался всем сказать, что это я пыталась его убить.

Гейл резко вздыхает и озадаченно смотрит на меня.

– Но они ему не поверят. Никто ему не поверит, тем более полиция. Где доказательства? Да и Джим не откажется от своих показаний.

– Маркус пообещал: его лечащий врач подтвердит, что память вернулась к нему только что. Они спишут предыдущие показания на травму и попросят предоставить новую версию событий, на сей раз правильную, в которой преступник – я, – мой голос срывается на отчаянный крик. – Чтобы упечь меня за решетку! И неважно, что скажет Джим, все подумают, что он просто меня выгораживает.

– Твою мать. – Гейл давится сигаретным дымом и в отчаянии проводит рукой по лицу, размазывая тушь под глазами.

– Я не знаю, что делать, Гейл. Я не могу бросить Маркуса, вдруг он выполнит обещанное и пойдет в полицию? Но как я с ним останусь? После всего, что он сделал. А сам он не уйдет, потому что после развода у него ничего не останется. Безвыходная ситуация. – Голос ломается, я откидываюсь на спинку дивана, притягивая Гейл к себе. Обхватив бокал, я разглядываю капающие в вино слезы.

– Вот урод. – Глаза Гейл загораются от гнева; она дает мне сигарету. Я глубоко затягиваюсь, и дым обжигает губы. Я отдаю сигарету обратно.

– Это парная игра. – Гейл снова встает, разбрасывая вокруг пепел. – Поняла, – вдруг восклицает она, – нам нужны доказательства.

– Доказательства чего? Его телефон с приложениями и фото бесследно исчез. Я же говорила, – тихо молвлю я, озадаченная ходом ее мысли.

– Доказательства измены.

– Какой измены? – спрашиваю я, борясь с внезапно нахлынувшей ревностью, которую не должна чувствовать.

– Со мной, – ехидно замечает Гейл. Это выражение лица ей идет.

– Ты о чем? – Я резко выпрямляюсь. – Ты уже пыталась зацапать моего первого мужа и решила сделать это со вторым?

– Не будь дурой. – Она морщится то ли от смеха, то ли от отвращения. – Мы заманим его в ловушку. Подставим его. У тебя будут все доказательства, чтобы развестись с ним в одностороннем порядке. И куда он потом пойдет? В полицию? Они решат, что он просто тебе мстит.

Слова Гейл проносятся в моем мозгу с невообразимой скоростью.

– Знаешь, а это может сработать. Но как? Что нам делать?

– Тебе ничего не надо делать. – Гейл расплывается в ухмылке. – Я заманю его сюда, напою и, когда он отключится, раздену, уложу в постель и надену что-нибудь сексуальное. Потом выложу селфи с разных ракурсов в соцсети, и все поймут, что он шпилит лучшую подругу своей жены.

– И все поймут, что ты мерзавка и разлучница, – замечаю я, решив, что мои слова недалеки от истины. Она пробралась в мой дом, влезла в мою семью, как только у нее появился шанс.

– Да плевать мне, – пожимает она плечами так, словно ей и правда все равно. – Мы обе знаем, как много я тебе задолжала, и так я хотя бы попытаюсь загладить вину.

– Думаешь, он клюнет? – Я ужасно волнуюсь, и меня одолевают сомнения.

– А какой мужик не захочет кусочек вот такого вот пирога? – Гейл трясет задом.

– Мне нравятся твои моральные принципы, – замечаю я, извинительно улыбнувшись за то, что посмела сомневаться в ее прелестях. – Они такие…

– Аморальные, – хихикает она.

– Даже не знаю. В смысле, мы же нарушим закон, разве нет? К тому же это нечестно. Наверняка есть какой-то другой способ.

– Нет. Ты же сама сказала, помнишь? Он здорово тебя подставил, и, чтобы однажды от него избавиться, ты должна победить его в его же игре. Все равно ничего лучше он не заслуживает после того, что сделал с теми женщинами. Он кусок дерьма, Линда. Так что не жалей его. Только если…

– Если что? – Я поднимаю взгляд на Гейл.

– Только если у тебя нет к нему чувств.

Глава 51

При мысли о том, что Гейл права, у меня сводит живот. У меня и правда до сих пор есть чувства к Маркусу. Несмотря ни на что. И, думаю, я навсегда останусь к нему неравнодушна. Но я достаточно мудра, чтобы понимать, что одной любви недостаточно. Вернувшись домой, я включила сначала «Жителей Ист-Энда», а потом «Корри», но, как ни смешно, моя жизнь куда более драматична, чем обе мыльные оперы вместе взятые. Когда я еще только входила в дверь, Маркус, завидев мое состояние, тут же ретировался вверх по лестнице, наверняка испугавшись, что я затею ссору. Еще только десять, а ночь уже кажется бесконечно длинной. Я не усну, хотя и выпила три четверти бутылки вина. Я трезва как стеклышко, наверное потому, что в крови больше адреналина, чем алкоголя.

Я сварила кофе и добавила в него молока, как делала мама, когда была слишком взволнована и не могла уснуть, и заела его заварным кремом, чтобы разбавить алкоголь в желудке. Наверху скрипнула половица. Нажав паузу на пульте, я прислушалась. Раздался звук смыва, и снова скрипнула половица – Маркус сходил в туалет и вернулся в кабинет Джима, который с недавнего времени оккупировал без зазрения совести. Мне уже неинтересно, что там происходит на площади Альберта в сериале; я выключаю телевизор и, поджав ноги, потуже затягиваю пояс халата.

Гейл умоляла меня остаться на ночь, утверждая, будто мне небезопасно возвращаться к Маркусу.

– Ты хоть знаешь, что восемьдесят процентов жертв были убиты теми, с кем они близко знакомы? – заверяла она так, будто подписалась на Netflix. Я ее высмеяла, сказав, что она пересмотрела криминальных документалок; но и мне самой было трудно избавиться от неприятных мыслей, учитывая, что именно сделал Маркус со своим лучшим другом.

Я напомнила Гейл, что с Маркусом мне нужно вести себя как обычно, что бы это ни значило, и она сдалась, но вдруг вспомнила, что он отнял мой телефон, и спросила, как мы будем связываться. В итоге мы решили, что я воспользуюсь стационарным телефоном. Буду звонить ей время от времени на мобильный, чтобы она знала, что я в порядке. Было бы слишком рискованно говорить в присутствии Маркуса, так что мы договорились так: три гудка – все хорошо, два – помоги мне. Потом я настояла на том, что мне пора домой.

– Ты не знаешь, что он со мной сделает, если я не вернусь.

Бедняжка Гейл. У нее чуть глаза не выскочили из глазниц, когда я это сказала. Она всегда любила хорошую драму. Не могу поверить, что она так просто купилась: мне даже не пришлось ее уговаривать – она сама предложила подставить Маркуса. Я будто конфетку у ребенка отняла, вот так все было просто. Я не лукавила, сказав, что восхищаюсь низкими моральными качествами Гейл. На них-то я и рассчитывала. И хотя она была шокирована, узнав, что в телефоне Маркуса куча приложений для свиданий и секса и тайных сьемок несчастных женщин, подозреваю, она уверена, что такова суть любого мужчины на этом свете. Зато она была и правда в ужасе от того, что Маркус якобы удерживает меня взаперти и не отдает мне телефон. Вот это задело ее женские чувства и дух независимости.