Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ангер Лиза - Страница 233

Я выхожу из здания и перекидываю рюкзак через плечо. Техасская ночь встречает меня невыносимой духотой. Уже после одного квартала пот с меня катится ручьем. Идея оставить машину на городской парковке казалась хорошей, когда улица была залита солнцем и кишела людьми. Я напрасно трачу несколько тревожных минут, оглядывая темные ряды автомобилей в поисках своего «рэнглера» вместо джипа, на котором сюда приехала, – новенький блестящий внедорожник любезно подогнала к дому автомастерская, куда отбуксировали мой автомобиль.

Несколько облачков несутся по небу цвета чугунной сковороды, словно играя в пятнашки. Молодая луна означает, что сегодняшнее дежурство у дома Майка отменяется. Сидя в джипе с закрытыми дверцами и опущенными стеклами, я вдыхаю пьянящий маслянистый запах кожаных сидений и выдыхаю токсины Буббы Ганза. Я представляю, как они выплывают из окошек тошнотворным розово-желтым облаком, пахнущим мочой и желудочной микстурой.

Я вожусь с набором высокотехнологичных кнопок и лампочек на приборной панели. В другое время я бы пищала от восторга. Но мой телефон, спрятанный в одной из хитроумных ниш, мигает, как игровой автомат.

Мне страшно заглянуть в «Твиттер» и увидеть, что` из меня сделали. Я беспокоюсь о том, что ждет меня на пороге дома – журналисты, фанаты Буббы Ганза, Джесс Шарп или таинственный преследователь с мешком шармов.

Шоссе между Далласом и Форт-Уэртом – море горящих фар и полуприцепов с сонными шоферами. Свернув в свой квартал, я притормаживаю и подкрадываюсь к дому моей матери.

Тихое осиное гнездышко с бурлящими черными дырами.

Я проезжаю мимо. Пока никого, но я уже чую их приближение.

Я могла бы сказать, что не знаю, почему оказалась рядом с домом Соломонов в десять часов вечера, направив на окна подзорную трубу. Но это все равно, что сказать, будто я не знаю, почему направила телескоп на экзопланету, которая в конце концов мне подмигнула. Потому что надеюсь на везение. Надеюсь хоть что-нибудь разглядеть. Потому что нечто, чему я не знаю имени, зовет меня.

До сих пор мне удалось разглядеть пятнистую шкурку трехцветной кошки под уличным фонарем и копа в машине перед домом, включившего на минуту фонарик, – сигарета свисала у него изо рта, и ему было скучно.

Особняк Соломонов представлял собой неосвещенную бездну. Без источника света в окне мой телескоп ничего не обнаружит. Это только приблизит ко мне тьму – должно быть что-то, что подсветит ее.

Я мысленно благодарю неизвестного мне сотрудника автомастерской, который был настолько любезен, что выгрузил содержимое багажника моего автомобиля на заднее сиденье арендованного, включая этот бесценный и мощный телескоп, с которым я ношусь, как школьник-бейсболист всюду таскает с собой сумку с битами. Его легко установить на штатив, если выдастся чудесная ночь. Ему далеко до мощнейших телескопов, установленных на крыше моего убежища в пустыне. Однако его восьмидюймовое зеркало позволяет увидеть кольца Сатурна. Или кольца матери с дочерью, которые вышли прогуляться в соседнем квартале.

Мне было примерно столько же, сколько этой девочке, когда у меня появился первый примитивный картонный телескоп. Я часами шпионила из окна через линзу из бутылки кола-колы. Эти размытые приближенные изображения подарили мне первое ощущение власти и контроля. Это я тянулась к этим видениям, а не они ко мне.

Я возвращаюсь к особняку Соломонов. В окне третьего этажа мерцает свет. Прежде чем я успеваю увеличить изображение, мерцание исчезает. Комната Лиззи, если я правильно рассчитала.

Я перефокусирую объектив, направляю его на окно и больше не отвожу глаз: терпеливый профессионал в ожидании проблеска света.

Мое терпение вознаграждено, я вижу красный холодильник с жестянкой пива «Курс» и ярким походным фонарем сверху. Складной стул.

Я в квартале от особняка, но достаточно близко, чтобы разглядеть складки на щеках Маркуса Соломона.

Мой телефон будит всю округу, а ведь я была уверена, что выставила режим «Не беспокоить». Я чуть не сбиваю прицел.

Моя сестра.

– Привет, Бридж.

– Почему ты шепчешь, Вивви? Где ты? Мне нужно, чтобы ты забрала Уилла на пару часов прямо сейчас. – Бридж в своем репертуаре, по полной программе. – Он проснулся, когда мы с Майком… спорили. И не хочет обратно засыпать. А нам с Майком необходимо договорить. Думаю, ты, как никто другой, должна нас понять. Уилл уже в пижаме. Я соберу его вещи.

– Бридж, ты правда этого хочешь?

– Хоть один раз сделай что-нибудь элементарное, для разнообразия. Подстрахуй меня.

Глава 25

У нас с Майком уходит пятнадцать минут, чтобы пристегнуть автокресло Уилла к спинке этого огромного автомобиля. Мы открываем рот, только чтобы выругаться или попросить затянуть ремень потуже.

Бридж стоит возле дома, на самой высокой точке лужайки, наблюдая, как Уилл нарезает круги в лунном свете. Я невольно задаюсь вопросом, не жалеет ли она, что затеяла этот ночной переполох – не дразнит ли судьбу, пока та не даст сдачи?

– У меня вчера были синие какашки, – сообщает мне Уилл, как только мы отъехали.

– Хм. Ты съел синий карандаш?

– Нет. Учительница говорит, так нельзя делать.

– Значит, кусок неба, который отвалился во время грозы?

Он хихикает:

– Нет.

– Откусил от синего кита?

Молчание.

– Это было бы слишком страшно.

– Слетал на планету Нептун и обнаружил, что там пекут синее печенье?

– Что, правда пекут? А ты не могла бы взять одну из своих ракет и привезти мне попробовать?

– Когда я вернусь, ты будешь таким старым, что забудешь меня.

– Я не забуду тебя через миллион миллиардов лет. На самом деле я съел Бэтмена.

– Использовал криптонит, чтобы подманить его? И как Бэтмен на вкус? Мягкий или хрустящий?

– Тетя Бибби! Криптонит убивает Супермена. А настоящий Бэтмен в телевизоре.

– Просто тебя проверяла.

– Это было печенье с Бэтменом. Сначала я съел уши. Мама просила узнать у тебя, почему какашки стали синими от черной глазури?

– Если смешать равные части красного, синего и желтого красителя для глазури, получится черный. Можем как-нибудь поэкспериментировать у меня дома.

– А почему какашки не стали радужными? – настаивает он. – Это бессмысленно. Черный есть черный. Другие цвета – другие.

Я соображаю, сколько успею ему объяснить.

– В науке черный цвет это отсутствие света.

– Так вот почему у меня в комнате горит ночник. Чтобы монстры не пришли ко мне ночью.

Уилл доволен. Окончательно и бесповоротно. Проблема разрешена.

Его доверчивость почти невыносима. Я едва сдерживаюсь, чтобы не заглянуть в темницу сердечной боли, где мне предстоит обитать, если этот ночник с Микки-Маусом когда-нибудь погаснет.

– А в чем слабость Бэтмена, тетя Бибби? – трубит Уилл. – Тоже крипто… тоже какой-нибудь нит?

И что прикажете отвечать? Уилл, которому еще год ходить в детский сад, чаще, чем все остальные, заставляет меня задумываться над своими ответами.

– Ну-у, – медленно протягиваю я, – некоторые считают, что это его отказ убивать. Но, держу пари, твой папа скажет, что в этом его главная сила.

Я пять раз объезжаю квартал по кругу, высматривая на своей лужайке признаки несанкционированной активности. Уилл каждый раз тычет пухлым пальчиком в сторону дома и кричит: «Стоп!» На третьем круге, чтобы отвлечь его, я предлагаю попрактиковаться со словом «гиперпространство». Мы занимаемся этим, чтобы расширить его словарь. В прошлый раз практиковались с «равноденствием».

– Хорошо, – говорю я, сворачивая на подъездную дорожку. – Думаю, «гиперпространство» ты усвоил. А теперь составь с этим словом предложение.

– Этот твой новый джип просто… просто гипер!

– Превосходно. Ты усвоил урок. Выпрыгиваем. Кажется, у меня есть шоколадное печенье с твоим именем, привезенное с Земли.