Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ангер Лиза - Страница 386

Грэм не сводил взгляда с Уимса.

– Вот как? И чего она хочет? В смысле, у нее имеются какие-то сведения для нас или ее визит сюда, скажем, просто дружеский?

– Она не сказала, инспектор.

Грэм окончательно сокрушил несчастного констебля взглядом и развернулся к Барлоу:

– Вы знакомы с ней лично, сэр?

– Да, и довольно хорошо.

– В таком случае окажите мне услугу, ладно? Выйдите ей навстречу. Узнайте, чего она хочет. Если ей есть что рассказать нам, приведите ее сюда. Если нет… ну, сами понимаете. Как можно тактичнее сплавьте ее отсюда. Мы не можем допустить, чтобы в такое время посторонние болтались по дому. А вы, Берт, пригласите сюда доктора Фелла.

Прихватив с собой бренди, Барлоу поспешил в спальню. Он застал Констанцию рядом с креслом-качалкой, словно она только что отскочила от двери, под которой подслушивала.

– Как ты себя чувствуешь? Готова?

– Да, если это необходимо.

– Тогда выпей пока. Нет, не цеди, пей залпом. Прибыл великий доктор Фелл, он во всем разберется. Потребуется некоторое время, чтобы завести его в дом, а потом усадить, что весьма кстати. Мне придется оставить тебя на минутку, но я вернусь, чтобы тебя поддержать.

– Куда ты идешь?

– Вернусь через минуту!

Он отодвинул щеколду на среднем окне и выскользнул наружу.

Уимс, вышагивая важно, словно папский легат, был уже рядом с калиткой. Барлоу дождался, пока затихнет гул голосов. Несколько мучительных сиплых вдохов и стук сообщили ему, что доктор Фелл выбрался из автомобиля и опустил ногу на землю.

Фред подождал в сторонке, пока доктор Фелл, в пелерине и пасторской шляпе, шагал вслед за Уимсом по дорожке. Затем он распахнул калитку. Большой двухместный «кадиллак» с работающим мотором стоял на другой стороне дороги. Его передние фары освещали полоску земли, клочковатую траву и песок. С моря дул сильный, но мягкий ветер. Когда он всколыхнул Фреду Барлоу волосы и охладил веки, молодой человек подумал: «Я чертовски устал».

– Привет, Джейн.

– Привет, Фред.

Эти двое всегда держались бодро и весело в обществе друг друга. Кажется, это был лейтмотив их знакомства. Сейчас же оба вели себя сдержаннее обычного.

– Констебль сообщил, – заметила Джейн, – что «со мной будет говорить мистер Барлоу». Все в порядке, я на самом деле и не хочу заходить. Если только это чем-то поможет Конни.

– Значит, ты уже слышала, что случилось?

– Да, инспектор в общих чертах обрисовал все доктору Феллу по телефону.

Барлоу облокотился на дверцу машины и просунул голову внутрь. Джейн сидела за рулем, и их разделяло красное кожаное сиденье. Она повернула голову, и свет приборной доски осветил сбоку ее лицо. В салоне машины было тепло. Он ощутил работу двигателя, опустив локти на дверцу.

Сводило икроножные мышцы, это свидетельствовало о переутомлении. Конец выездной сессии. Пять трудных дел. Четыре выигранных и одно проигранное – дело Липиата.

«Отсюда вы будете доставлены туда, откуда прибыли, а оттуда – к месту казни, и будете повешены за шею, пока не умрете. И да смилуется Господь над вашей душой».

Он отогнал от себя это воспоминание. Он был рад видеть Джейн Теннант. Причем не в обычном формальном смысле, заключенном в этой фразе; напротив, на него накатила живая, теплая волна удовольствия.

Джейн была необыкновенной. Боже, и еще какой! Одно ее спокойствие было как бальзам на душу. Он отметил про себя изящные кисти рук на рулевом колесе, барабанившие по нему пальцы, ногти без лака. Отметил, как глядят на него серые, широко расставленные глаза.

– Насколько все плохо? – Тон был настороженный. – Доктор Фелл считает, что судья может… иметь отношение. Более чем может.

– О, все не настолько плохо. Не возражаешь, если я немного посижу рядом?

Джейн ответила не сразу.

– Садись, пожалуйста, – сказала она.

Он заметил ее сомнение. Оно немного приглушило его удовольствие. Джейн всегда была такой. Не сказать чтобы она избегала его или выказывала что-нибудь иное, кроме исключительного дружелюбия. Однако все равно всегда возникало ощущение, будто она отодвигается от него, оставляя между ними свободное пространство – и фигурально, и буквально. Если они (к примеру) пили вместе чай и на диване хватало места для двоих, она обязательно проходила дальше и садилась в кресло. Он размышлял об этой особенности, удивляясь, как же плохо, должно быть, Констанция Айртон разбирается в людях.

– Места здесь полно, – заметила она. – Хватило даже для доктора Фелла, а, видит Бог, это убедительное доказательство. – Она нервно рассмеялась, но тут же одернула себя. – Я всегда считала, что внутри этих американских машин довольно просторно, вот только никак не могу привыкнуть к их левому рулю. Они…

Он откинулся на спинку красного кожаного сиденья.

– Джейн, – произнес он, – можешь нам помочь?

– Помочь тебе?

– Дать свидетельские показания.

Она долго молчала. И даже, отметил он, не заглушила мотор. Его ровное гудение развеивало ощущение одиночества и отстраненности, сомкнувшееся вокруг этого автомобиля. Никогда раньше он так явственно не сознавал физического присутствия Джейн.

– Я хочу, чтобы все было по справедливости, Фред, – произнесла она в итоге. – Я действительно кое-что знаю о нем. То дело, пять лет назад…

– Да. – У него разболелась голова. – Все это правда, не так ли? Если это то дело, о котором я читал, я помню подробности. Так это правда? Это тот самый Морелл?

– Другому взяться неоткуда. И все равно я не в силах этого понять! Доктор Фелл говорит, – во всяком случае, со слов мистера Грэма, – что Морелл вовсе не полунищий сам знаешь кто. Грэм говорит, он зажиточный человек с процветающим бизнесом. Не может это быть его брат или еще какой-нибудь родственник?

– Нет, это тот же самый человек.

– Но ты понимаешь, как такое могло получиться?

– Да, думаю, понимаю. – Он уставился на приборную доску. – Это латинская логика в действии, ничего более. Морелл, или Морелли, решил, что у него имеется полное право монетизировать свое обаяние, перед которым женщины не в силах устоять. Это не нечистоплотность, а логика. Затем он испытал потрясение. Общество приперло его к стенке и выставило дураком на открытом суде. И он принял решение: он применит ту же логику и будет так же упорно трудиться на другом поприще. Все тут сходится. Можно проследить за каждым его шагом.

– Как же хорошо, – заметила Джейн не без доли иронии, – как хорошо ты судишь людей!

Он уловил эту иронию, и она рассердила его.

– Благодарю. Но шутки в сторону: он не стал лучше, потому что сделался процветающим дельцом. Знаешь, Джейн, я его ненавижу даже после смерти.

– Бедняга Фред.

– Почему это я «бедняга Фред»?

– Просто фигура речи. Я тебе сочувствую, если хочешь. Больше я под этим ничего не подразумевала.

– Джейн, чем я тебя так оскорбил?

– Ты ничем меня не оскорблял. Можно мне сигарету?

Он покопался в кармане и вытащил пачку. Она сидела, прислонившись к противоположной дверце, опираясь на нее рукой, и ее грудь бурно вздымалась и опадала.

Он протянул ей сигарету, придвинулся ближе, чтобы поднести огонь, и чиркнул спичкой. Свет приборной панели теперь заливал все ее лицо, и они посмотрели друг другу прямо в глаза. Он держал спичку, пока она не сгорела наполовину. Тогда он задул ее и вынул сигарету у Джейн изо рта. Увидел, как ее веки начали смыкаться.

Звонкий голос проговорил:

– Я очень надеюсь, что ничему не помешала. – И на подножку встала Констанция Айртон.

Последовала пауза.

– Он обещал вернуться, – продолжила Констанция, – чтобы поддержать меня. А я не могла понять, что же его задержало.

Фред Барлоу не глядел на Джейн. Он ощутил, как поток вины, вскипая, захлестывает его. Джейн тоже на него не смотрела. Она сняла ногу с педали сцепления, а другой ногой нажала на газ, заставив мотор взреветь, и этот рык распорол тишину, перекрывая шум моря.

– Я должна вернуться домой, – произнесла Джейн, возвышая голос. – А то какая же я хозяйка, раз бросила гостей одних. Правда… я слышала о том, что произошло, Конни. Мне ужасно жаль.