Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ангер Лиза - Страница 470

Наконец, дочитав, он выронил листок, а монокль соскользнул на грудь.

– Я не понял ни единого слова!

– Ты все поймешь, когда ознакомишься с этим, – пояснил полковник и вытащил из второго конверта тонкую стопку листов и положил их перед Джорджем Лакландером. – Прочтение их займет не больше десяти минут. С твоего разрешения я подожду.

– Мой дорогой, что ж это я? Пожалуйста, присядь. Сигару? Что-нибудь выпить?

– Нет, Джордж, спасибо. Я выкурю сигарету. Нет-нет, не беспокойся, у меня свои.

Джордж удивленно на него посмотрел и, водрузив монокль на место, принялся читать. Постепенно выражение его лица начало меняться, и природный румянец сменился мертвенной бледностью. В очертаниях губ уже не было прежней твердости, а в глазах – уверенности. Листок в руках предательски выдавал дрожь пальцев.

Один раз он все-таки не выдержал и воскликнул:

– Но это неправда! Мы же знаем, как все было! Все это знают!

Потерев губы пальцами, он дочитал до конца. Когда последняя страница присоединилась к стопке с остальными, полковник Картаретт аккуратно их собрал и убрал в конверт.

– Мне чертовски жаль, Джордж, – сказал он. – Видит бог, я не хотел тебя сюда впутывать.

– Но я не понимаю, зачем ты это сделал! Зачем принес сюда? Почему не сжег сразу, как только понял, что здесь?

– Вижу, ты меня не услышал, Джордж, – хмуро заметил Картаретт. – А я ясно выразился. Я долго думал. Твой отец предоставил мне право решить самому, и я принял решение, – он показал на конверт, – предать это гласности. Поступить так – мой долг, Джордж. Других вариантов просто не существует.

– А ты подумал, как это отразится на нас? Подумал? Это… это просто немыслимо! Ты же старый друг семьи, Морис. Мой отец доверился тебе, потому что считал тебя другом. Он… – Джордж замялся, не в силах осознать все последствия, – он же вверил тебе нашу судьбу!

– Такого наследства никто бы, конечно, не пожелал, однако ты слишком все драматизируешь, Джордж. Поверь, я отдаю себе отчет, что для вас это будет тяжелым испытанием, но не сомневаюсь, что в обществе к этому отнесутся гораздо снисходительнее, чем ты себе представляешь.

– И с каких это пор… – вопросил Джордж, вдруг неожиданно проявив ораторский пафос, – с каких это пор Лакландерам предлагают унизиться до того, чтобы рассчитывать на снисхождение других?

В ответ полковник Картаретт только беспомощно махнул рукой.

– Мне очень неприятно, что так получилось, но боюсь, что красивые слова при всей своей патетике никак не меняют сути дела.

– Да пошел ты к черту со своей назидательностью!

– Ну-ну, Джордж, не надо так!

– Чем больше я об этом думаю, тем хуже мне видятся последствия! Послушай, Морис, хотя бы ради соблюдения приличий…

– Приличия и были главным, чем я руководствовался.

– Это убьет мою мать!

– Я знаю, что для нее это будет тяжелым ударом. Я думал об этом.

– А Марк? Это его погубит! А он еще так молод! И только начинает свою карьеру!

– А как насчет другого молодого человека, тоже единственного сына, который только начинал свою карьеру?

– Но он умер! – воскликнул Джордж. – Он не страдает! Ему уже все равно!

– А как же его доброе имя? А каково его отцу?

– Я не могу и не стану состязаться с тобой в полемике. Я человек простой и старомодный. Я считаю, что друзья должны помогать друг другу, а старые семьи – держаться вместе.

– Даже за счет других друзей и старых семей? Перестань, Джордж, – сказал полковник.

Джордж побагровел и произнес изменившимся голосом:

– Верни мне рукопись отца! Отдай мне конверт. Я этого требую!

– Не могу, старина. Господи боже, неужели ты думаешь, что если бы совесть мне позволила избавиться от рукописи или сжечь ее, то я бы этого не сделал? Уж поверь, мне это нравится ничуть не больше, чем тебе.

Он убрал конверт во внутренний карман пиджака.

– Конечно, ты вправе обсудить это с леди Лакландер и Марком. Твой отец не оставил на этот счет никаких указаний. Кстати, я принес тебе копию письма, если ты решишь обо всем им рассказать. Вот она. – Полковник достал третий конверт и, положив на стол, направился к дверям. – И последнее, Джордж. Поверь, что мне искренне жаль. Будь у меня другой выход, я бы не раздумывая им воспользовался. Что?

Джордж Лакландер издал какой-то нечленораздельный звук и ткнул пальцем в сторону полковника.

– После этого, – сказал он, – само собой разумеется, что ни о каких отношениях между твоей дочерью и моим сыном не может быть и речи.

Полковник молчал так долго, что в наступившей тишине стало слышно тиканье часов на камине.

– Я не знал, – наконец произнес полковник, – что между ними есть какие-то отношения. Думаю, что ты заблуждаешься.

– Уверяю тебя, что нет. Однако обсуждать это излишне. Уверен, что и Марк, и Роуз сами поймут, что это невозможно. Без сомнения, ты с такой же легкостью загубишь ее судьбу, как лишаешь счастья нашу семью. – Он посмотрел на застывшее лицо полковника и добавил: – Она по уши влюблена в него. Не сомневайся!

– Если тебе сообщил об этом Марк…

– А с чего ты взял, что Марк? Мне… мне… – неожиданно Джордж смешался, а его звучный голос дрогнул.

– Тогда могу я осведомиться, с чего ты это взял? – Глядя на замешательство Джорджа Лакландера, у полковника возникли смутные подозрения о том, кто мог явиться источником информации. – Впрочем, это совершенно неважно. Уверяю тебя, этот источник заблуждается. Больше мне здесь делать нечего. Всего доброго.

С этими словами он вышел.

Джордж, так и не сумевший оправиться от ужасной новости, провожал его взглядом в окно. Им начинала овладевать паника. Подвинув к себе телефонный аппарат, он трясущимися пальцами набрал номер полковника. Трубку сняла женщина.

– Китти! Это вы?

Полковник направился домой коротким путем, называемым Речной тропой, которая шла через поместье Нанспардон от дороги и огибала площадку для гольфа. Затем она спускалась к Нижнему мосту, проходила через рощу Картареттов и тянулась дальше через владения капитана Сайса и мистера Финна, снова возвращаясь на дорогу у подножия холма.

Настроение у полковника было хуже некуда. Его тяготила ответственность за свое решение и расстраивала ссора с Джорджем Лакландером – хотя полковник и считал его надутым индюком, но они дружили с детства. Но особенно его удручали новость, что Роуз влюблена в Марка, и все более усиливавшееся подозрение, что Джорджу Лакландеру сообщила об этом не кто иной, как Китти.

Шагая по склону холма, он окинул взглядом небольшую долину, в которой были разбиты сады трех поместий. Завидев мистера Финна, бродившего по своему участку с кошкой на плече, полковник, памятуя о склоке с ним из-за места рыбалки, решил, что тот точно похож на старого злобного колдуна. А бедняга Сайс, как обычно, упражнялся в стрельбе по мишени из лука. А вон, покачивая бедрами и с длинным мундштуком в руке, показалась Китти, вышедшая из дома в обтягивающих брюках из тонкого бархата и яркой оранжевой блузке. Решив, что ее взгляд направлен на лежавший по другую сторону долины Нанспардон, полковник почувствовал приступ тошноты.

«Как я мог на ней жениться? Как?» – в который раз невольно подумал он.

Роуз, как всегда по вечерам, копалась в саду, обрезая увядшие головки цветов. Полковник вздохнул и перевел взгляд на вершину холма, где в просветах зелени то и дело мелькало форменное платье сестры Кеттл, катившей велосипед. Полковник решил, что для Суивнингса она все равно что последняя цифра периодической дроби.

Он спустился к Нижнему мосту, отделявшему его участок рыбной ловли вниз по течению от участка мистера Данберри-Финна, расположенного выше. Предметом ссоры стали воды под самим мостом. Полковник остановился и, опираясь на каменный парапет моста, стал вглядываться в темное зеленое царство подводного мира. Сначала он смотрел рассеянно, но вскоре напряг зрение. У левого берега реки неподалеку от полуразрушенного эллинга, где был привязан ялик, находилась заводь. В ней среди прочих то и дело мелькала внушительная тень: она могла принадлежать только Старушке! Полковник решил, что рыбалка перед ужином наверняка поможет ему снять напряжение, особенно если форель решит порезвиться на его участке реки. Оторвав взгляд от заводи, он посмотрел на поместье соседа и увидел, как мистер Финн – по-прежнему с кошкой на плече – замер, разглядывая его в полевой бинокль.